Беги

      Раз… Два… Три… Муза сделала глубокий вдох и вышла за дверь.       Почему всё именно так?       Её трясло. Тело, которое сейчас просто отказывалось слушаться, било мелкой дрожью. Страх засел где-то в глотке и медленно, как самый настоящий яд, спускался к груди, норовясь распространиться повсюду. Желал проникнуть в кровь, чтобы, наконец, убить её. Остановить бьющиеся сердце. Свести счёты с её жизнью. Освободить.       Но... Не в этот раз…       Она сжимает кулачок сильнее, чувствуя, как осколок ранит её, режет тонкую кожу внутренней стороны ладони. Как кровь каплями оседает на пол.       И она снова не может. Этот яд не способен отравить её. Радоваться ли? Нет.       Муза проходит вглубь комнаты, бегая по ней взглядом, озираясь по сторонам, словно ожидает, что Ривен прячется где-то рядом. Но его нет. Он ушёл. Вот так просто оставил её в покое? Вот так просто.       Она не верит. Не может поверить. У него, определённое, есть план. Насчёт неё. Ведь она разозлила его, выпустила зверя, что сидел в нём, наружу, и теперь его не остановить. Это была игра. А она, увы, была лишь пешкой. Он, чёртов сукин сын, управлял этой шахматной партией. И, как бы не хотелось этого признавать, но это ему теперь принадлежала её жизнь. Её судьба в его руках. Надолго ли? Когда он сдастся? Когда убьёт её? Когда попытается воспользоваться снова? Муза не знала. И эта неопределённость пугала куда больше, чем раньше. Теперь она видела, на что он способен.       Он сказал, что не один из них… Но это была ложь… в которую она почти поверила.       Наивная дура!       По щеке скользнула ещё одна чёртова слеза. И это снова было выше её сил. Муза никогда не думала, что может сломаться. Так просто.       Но она сломалась. Почти. Процесс запущен. Его не остановить… Ривена не остановить. Только не ей.       А на пол соскользнула ещё одна капля крови.

* * *

      Ривен снова смотрит на её обнажённое тело, когда Беатрикс поднимается с постели. Когда проходит к зеркалу и через него всматривается в его лицо.       И тогда он закатывает глаза.       Это всё блядски неправильно. Это всё настолько отвратительно, что хочется кричать, но ни единый звук не вырывается из глотки. Это всё слишком мерзко. Это всё… Стоп! Пора кончать.       Ривен поднимается, натягивает на бёдра джинсы и застёгивает ремень. Беатрикс хмурится, подходит к нему. Протягивает руки в попытке обнять, но он так жестоко отталкивает их.       Снова отталкивает её. И...       — Что опять не так?! — срывается она, сдерживая порыв ударить его.       Он переводит на неё взгляд, и девушка почти вздрагивает. В его глазах абсолютная пустота. Отвратное безразличие, которое проникает в каждую клеточку её тела. И это ощущение настолько болезненное, что хочется рухнуть вниз и биться головой об пол, лишь бы прекратить это.       — Всё не так, — выплёвывает в ответ специалист, взглядом превращая её в пепел.       Но Бетрикс не догорает до конца.       — Тогда зачем? — снова вопрос. Как пуля в лоб, что лишает жизни. — Зачем ты поцеловал меня?! Зачем мы переспали?!       И теперь срывается он.       — Может потому, что я тебя просто трахнуть хотел, а?! — слишком громкий тон.       А в сознании всё быстро путается в единый клубок.       «Чёртова фея разума! Чёртовы алкоголь и наркотики! Чёртова Беатрикс и секс с ней! Всё!» — с бешеной скоростью проносится в голове. Ударяет по ней. Выводит из себя. Это лишком противно, слишком мерзко. Это практически невозможно сдерживать в себе. Для него невозможно. Все эти эмоции требуют выхода. Хотят покинуть его так же сильно, как и он хочет избавиться от них.       Это замкнутый круг, который всё никак не разомкнётся. А пора бы…       — Но…       — А что ты думала?! — кричит он, будто она не услышит, будь он тише. — Ты думала, что я люблю тебя?! — девушка сглатывает. В её глаза отчего-то мелькает боль. — Нет, Беатрикс, нет! Мне совершенно плевать на тебя! — внутри неё что-то сжимается. Невидимые путы на горле не позволяют вдохнуть такой необходимый именно сейчас кислород. — Плевать на то, что ты чувствуешь!       Ривен разворачивается, направляется к выходу. Желает поскорее избавиться от всего этого дерьма и заранее знает, что обречён.       И это осознание вновь останавливает его.       — Хотя, знаешь… — он усмехается, слегка оборачиваясь. — Как я мог забыть, что на самом деле ты такая мерзкая, хладнокровная сука, которая ничего не чувствует…       — Ривен…       — …Которая использует всех и вся, — специалист пожимает плечами, когда с его губ слетает последнее: — Ты и меня использовала.       И сейчас он почти убивает её. Сжигает заживо.       — Ненавидишь за это? — она сглатывает вновь, спрашивая почти шёпотом, и всё ещё смотрит на него. — Или ненавидишь из-за него?       А она пытается убить его. И это тоже очередной замкнутый круг. Их замкнутый круг. Взаимное причинение боли. Всё последнее время. Всегда.       Ривен подходит к неё ближе, практически вплотную, и шипит в губы:       — Я тебя просто ненавижу, — его слова сочатся ядом. — Ненавижу твой голос, когда ты стонешь подо мной. Ненавижу твоё разукрашенное лицо и губы, которые так отвратно целуют мои. Твоё тело, которым ты торгуешь, чтобы получать то, чего хочешь. Тебя всю. Идеальную снаружи и прогнившую внутри, — делает паузу, чтобы в этот раз добить окончательно. — Ненавижу.       Но она всё ещё жива.       — Пошёл. Вон.       Он ухмыляется и кивает. Отходит от неё, направляясь к двери. Останавливается на секунду. Оборачивается.       Это просто очередная игра, в которой он должен победить.       — Ты была хороша, Беатрикс, — его взгляд скользит по её телу. — Но мне не понравилось, — останавливается на её лице. Но смотрит сквозь, будто говорит с тенью. — Слишком уж ты искусственная. Слишком не настоящая.       И в этот раз добивает её. Наконец выигрывает.       — Убирайся! — последнее, что слышит, скрываясь за дверью.

* * *

      Он вернулся обратно, когда маленькая стрелка настенных часов перевалила за цифру двенадцать. Всё это время он снова посвятил саморазрушению и чувству вины, что до сих пор сидело внутри и не отпускало. Омерзение к самому себе с каждой секундой лишь возрастало, и когда он почти захлебнулся в нём, подорвался с места и решил вернуться.       Чтобы взглянуть на неё и тут же уйти, Ривен был уверен. Ему нужно лишь удостовериться, что с ней всё в порядке. Что она не вскрывает себе вены или не затягивает узел на верёвке.       Лишь пару секунд. А потом он снова сделает вид, что ему плевать. Но это ничего… Он уже научился. Он уже делает это натурально.       Тихий скрип двери. В комнате стояла непроглядная тьма, хоть глаз выколи. Ривен сделал шаг, тут же споткнулся о что-то и уже хотел выругаться, как резко, будто только что вспомнил о ней, осёкся. Прикусил кончик языка и осторожно, огибая предметы мебели, подошёл к её кровати.       Муза спала. Или искусно претворялась, но похуй. Это было так чертовски неважно, потому что он впервые увидел её после того случая. Несколькими часами ранее. И она так чертовски изменилась после их последней встречи, когда он трезво соображал. Практически трезво.       Признаться, Ривен пил часто. А если честно — каждый день. Пятьдесят грамм виски или бутылка бурбона — не имело значения сколько, потому что в его крови всегда был алкоголь с самого начала этой пока холодной войны.       Но не сегодня. От запаха спиртного отчего-то мутило, а он был слишком погружён в себя, чтобы акцентировать на этом внимание. Хватало того, что его тошнило от самого себя. И этого было более, чем достаточно.       Ривен резко выдохнул и, словно наконец собравшись с мыслями, присел на краешек её постели. Вгляделся в её лицо, что светилось от пробивающегося сквозь шторы лунного света. И только тогда понял, что она плакала. Это было слишком заметно из-за красноватых уголков глаз.       И только тогда Ривен позволил себе выругаться, будто действительно ожидал, что для неё это ничего не значило. Значило. И то, что он сделал, ударило по ней гораздо сильнее, чем по нему.       И он выругался вновь. А потом повёлся на провокацию разума. Чёртового порыва, что затуманил его — протянул ладонь к её лицу, но не успел коснуться.       — Не трогай меня, — её голос дрожал.       А его рука так и осталась висеть в воздухе. Какого чёрта всё именно так?