They took the midnight train

      Как можно было догадаться, во время прослушиваний зрительный зал практически пустует. Джози никогда не считала себя наивной и догадывалась, что очень не многие захотят присоединиться к Хору, но ей хотелось верить, что придут хотя бы несколько человек. В реальности же, не считая Джози и Лиззи, в зале оказалось всего лишь трое – ЭмДжи, незнакомый темнокожий парень и брюнет с видом, будто он заблудился и забрёл сюда случайно.       И, конечно, Аларик Зальцман – её любимый отец, держащий в руках почти пустой лист регистрации.       – Это отстой, – говорит Лиззи, хотя они пришли сюда меньше минуты назад. Джози открывает рот, чтобы возразить, но не может найти нужных слов.       Несмотря на полупустой зал, её желудок уже превратился в торнадо из нервов.       Обычно Джози не поёт. Вернее поёт, но в мирные и повседневные моменты своей жизни. В душе, во время готовки или в тихой безопасности своей комнаты. Но она никогда не пела на настоящей сцене, перед настоящими людьми.       Она отпихивает сестру.       – Помолчи. От тебя пахнет хот-догом.       – Очень по-взрослому.       – Я старше тебя, – шепчет Джози, чувствуя себя пятилетней. Это помогает ей отвлечься от нервов. – А ты до сих пор спишь с мягкими игрушками. Так что не надо…       – Итан Хадсон? – произносит Аларик, и микрофон делает его голос удивительно громким. Джози слышит, как отец откашливается и представляет его неловкое выражение лица.       Брюнет выходит на сцену. Кажется, он совсем не нервничает. На самом деле, он выглядит так, словно его место на вечеринке, в окружении каких-нибудь наркоманов. Конечно, Джози не произносит этого вслух. Вообще-то никто ничего не говорит. Они все молча ждут выступления Итана.       Оказалось, что Итан неплохо поёт. Его голос грубоват, но в остальном он удивительно хорош. Хотя странно слышать, как парень-подросток поёт почти агрессивную версию «I Kissed A Girl» Кэти Перри.       Но кто такая Джози, чтобы судить его? Она должна быть уважительной ко всем.       – Я же говорила, – шипит Лиззи, опустив голову, как она делает всегда, собираясь сказать что-то грубое. – Мы в окружении фриков.       Джози снова отталкивает её.       – Пахнет. Хот. Догами.       Это заставляет Лиззи заткнуться до конца прослушивания. Как только Итан заканчивает выступление, на сцене появляется другой парень – Рафаэль Уайт. Он выкатывает на инвалидной коляске, чтобы исполнить такую же неуместную песню. Закончив петь, они с Итаном смеются и дают друг другу пять, словно всё это одна большая шутка.       Джози не должна жаловаться. Пусть выбор песни не совсем удачный, его голос тоже неплох.       Следующим выходит ЭмДжи, но Джози будто отключается на большую часть его выступления. Она и так знает, что он отлично поёт – он годами тренировал голос в их ванной. Но сейчас Джози больше сосредоточена на том, что все стоящие перед ней люди уже спели. А это значит, что как только ЭмДжи закончит, настанет её очередь.       Ей придётся петь перед публикой.       Окей, их сложно назвать полноценной публикой, но всё же.       – Джози, – говорит Аларик после того, как ЭмДжи уходит со сцены, отвесив зрителям маленький поклон. Джози чуть не тошнит при звуке собственного имени.       – Не подавись,– шепчет Лиззи, подталкивая её вперёд. Спотыкаясь, Джози подлетает к сцене. Ей приходится бороться с желанием ударить сестру, но девушка просто берёт в руки микрофон.       Джози несколько раз открывает и закрывает рот и, наверное, выглядит как огромная рыба, выброшенная на сушу. Она думает, что ей следует назвать своё имя, но это будет совершенно глупо. Это же её отец, он знает её имя.       – Привет, – её голос звучит в тысячу раз громче, чем она ожидала. Джози краснеет и делает маленький шаг от микрофона. Да, она определённо родная дочь Аларика.       Чтобы избежать дальнейшей неловкости, Джози прочищает горло и быстро начинает петь. Она выбрала песню из мюзикла Wicked*. Во-первых, это её любимый мюзикл, во-вторых, ей даже не пришлось учить текст.       Каждая секунда пения вызывает у неё ужас. Несколько раз Джози кажется, что она и вовсе перестала петь. Её мысли такие громкие и все остальные звуки будто бы исчезли. Хотя её рот часто открывается, так что… наверное, всё хорошо.       Она вспотела?       – Это было потрясающе, – говорит Аларик, как только она заканчивает последний куплет.       Первым инстинктом Джози становится желание отмахнуться от этого комплимента. Папа назвал её потрясающей лишь потому, что не хотел обидеть. Затем она оглядывается и видит Лиззи, которая кажется удивлённой и немного завидующей. А на губах ЭмДжи играет весёлая, яркая улыбка.       Её щёки мгновенно розовеют.       – Чёрт, – одобрительно говорит Итан, слишком сильно похлопывая её по руке.       Раньше они даже не разговаривали. Удивительно приятно получить поддержку от незнакомого человека.       – Спасибо, – отвечает Джози, чувствуя себя неловкой в этом ответе, но абсолютно потрясающей во всём остальном.       ЭмДжи обхватывает её руками за талию и легко кружит в воздухе. Джози задыхается, и смех вырывается из её горла. Кажется, он действительно тренировался, чтобы попасть в футбольную команду.       – Схожу за водой, – говорит она, похлопывая его по груди с просьбой опустить её на пол. – Расскажешь мне, как дела у Лиззи, хорошо?       – Окей.       Джози тихо выходит из зала в коридор, стараясь не мешать выступлению Лиззи. Коридор встречает её полной тишиной, так как последние уроки уже закончились. И почему-то тут гораздо холоднее, чем она ожидала.       Джози чувствует, что ей нужно отдышаться. Она медленными шагами идёт по коридору, опустив голову и стараясь не прикасаться ни к кому и ни к чему. Ближайший питьевой куллер оказывается рядом с раздевалкой для девочек.       У неё кружится голова. Это так приятно – когда к тебе относятся, как к особенной. Никто в её возрасте никогда не делал ей искренних комплиментов, а теперь она оказалась в компании пятерых человек, готовых поддержать её в том, в чём она считала себя полной посредственностью.       Джози чувствует себя счастливой.       Должно быть, это считается каким-то нарушением школьного кодекса, потому что дверь в раздевалку внезапно распахивается. Джози беспомощно вздрагивает от этого шума. А уже через секунду кровь в ужасе стынет в её жилах, когда она слышит громкий девичий смех.       Конечно, сегодня же пятница. У чирлидерш тренировки по пятницам. Джози должна была это помнить, потому что в прошлый раз они вылили на неё слаш с десятью разными вкусами.       – Что ты здесь делаешь, неудачница? – грубо спрашивает Пенелопа. Её смех затихает, как только она замечает Джози.       Джози скрещивает руки на груди, внезапно злясь, что съела на обед буррито. Раньше он казался небольшим, но теперь складывалось ощущение, что он весит в её животе три тысячи тонн.       Она быстро оглядывается на девушек, стараясь не встречаться с ними глазами. Они выглядят огромным морем с волнами белого и опасно-красного цветов. Некоторые кажутся действительно раздражёнными её присутствием, но большинство просто развлекаются. Все они повернули головы в одну сторону, глядя на главную чирлидершу.       Хоуп всегда стоит на несколько дюймов впереди всех остальных – явный лидер. Джози не может отвести от неё глаз. У Хоуп есть какая-то странная сила, с помощью которой она может отвлекать на себя внимание в любое время и в любом месте. Джози чувствует, что эта сила распространяется по всему её телу каждый раз, когда они пересекаются.       Они смотрят друг другу в глаза.       Хоуп выгибает брови (ещё один её фирменный жест) и делает угрожающий шаг в сторону Джози. Её глаза острее ножей и Джози чувствует себя так, словно она лежит на тарелке, готовая к тому, что Хоуп вонзится в неё вилкой.       – У меня есть догадка, – голос Хоуп звучит неопределённо – наполовину дружелюбно, наполовину угрожающе.       Где-то далеко в этом мире кто-то, вероятно, получает пулю в лоб прямо в эту секунду. Джози вдруг начинает завидовать этому человеку.       – Что ещё может делать самая большая лесбиянка школы в женской раздевалке? – Хоуп подходит ещё ближе, и Джози отшатывается. По приподнимающимся уголкам губ Хоуп она понимает, что совершила ошибку. – Очевидно, подглядывает.       Девушки позади Хоуп смеются.       Возможно, всё это не было бы таким пугающим, если бы Хоуп выглядела по-другому. Но она выглядит потрясающе, даже когда говорит такие гадости. Джози смотрит куда угодно, но только не вперёд – на ноги девушки, её талию и загорелые руки. На форме чирлидерши нет рукавов и Джози может видеть каждый дюйм её мышц, идущих от запястья Хоуп до её плеча.       Они выглядят такими сильными, почти смертельными. Джози уже может представить, что будет в выпускном классе, когда Хоуп, наконец, решится убить её. Вероятно, она просто толкнёт её к стене и…       – Говори, чудачка, – голос Хоуп кристально чистый и властный. Это приказ.       – Я просто….эээ… – под пристальным взглядом всех болельщиц она запинается и краснеет. – Я была на прослушивании в Хоровой кружок.       Мгновение тишины сменяется синхронным смехом чирлидерш. Джози смотрит на свои туфли. Всё счастье, которое она чувствовала минуту назад просто испарилось.       – Хоровой кружок? Это… тот, что с пенисом? – спрашивает Майя, заставляя девушек смеяться ещё громче. Майя хмурится (кажется, это был искренний вопрос), но тут же оживляется, когда Пенелопа мягко хлопает её по плечу.       Иногда эти двое такие странные. Если бы не ужасные характеры обеих, они были бы довольно милой парой. Но Джози в любом случае не собирается это комментировать.       Джози заставляет себя побороть вздох сожаления (теперь она будет пить воду только в безопасности своего дома) и поворачивается, чтобы уйти. Но потом понимает, что дверь в другой стороне. Единственный путь к отступлению – пробираться через огромную толпу чирлидерш. Даже мысль об этом звучит как смертельный приговор. Джози собирает всё своё мужество в кулак и идёт вперёд.       Но Хоуп задерживает её, положив твёрдую руку на плечо Джози.       – Я с тобой ещё не закончила.       Джози инстинктивно отшатывается. Хоуп ещё ни разу не применяла к ней физическую силу, но, возможно, этот день настал.       Она ожидает худшего. Кажется, все этого ожидают. Пенелопа и вовсе переводит взгляд с Хоуп на Джози с таким выражением, словно они запертые в клетке звери. У Джози возникает острое желание послать их всех к чёрту и убежать. Наверняка ей удастся сбить с ног парочку девяностофунтовых девушек.       – Девочки, расступитесь, – говорит Хоуп, опуская руку. Это так неожиданно, что в первый раз в жизни чирлидерши колеблются перед тем, как выполнить приказ. Но в конце концов, они действительно начинают расступаться, освобождая узкий проход.       Джози переводит взгляд с двери на лицо Хоуп. На нём нет ничего. Джози назвала бы его скучающим, но ничто в облике Хоуп никогда не бывает скучающим. Точнее сказать, на нём просто нет гнева или отвращения или вообще каких-либо эмоций. Джози быстро проходит мимо, хотя в её шагах появляется что-то новое и тяжёлое.       Должна ли она… поблагодарить Хоуп?       Джози неуверенно оглядывается, почему-то не удивляясь, когда видит перед собой лишь хвостик рыже-каштановых волос. Вопреки здравому смыслу, слова благодарности уже готовы сорваться с её губ.       – Кто-нибудь, принесите мне отбеливатель. Не могу поверить, что она ко мне прикоснулась, – громко говорит Хоуп, даже не глядя на Джози.       Чирлидерши снова синхронно смеются, а затем вместе выходят в коридор, словно какая-то секта или культ.       «Но это ты прикоснулась ко мне» – думает Джози, хотя ей не хватает решимости произнести эти слова вслух.       Она смотрит на оставленные ими следы грязи гораздо дольше, чем следует. Их шаги всё ещё слышны – громкие, словно пули. Джози отвлекается от своих мыслей и идёт обратно в аудиторию. Ей никогда не понять мотивы школьных обидчиков, они слишком сложные.       – Тебя не было целую вечность, – говорит ЭмДжи, как только она доходит до аудитории.       Девушка пожимает плечами.       – Я была в туалете. Как Лиззи?       Джози оглядывает класс и замечает, что Итан и Рафаэль уже ушли, а Лиззи говорит о чём-то с отцом.       – Она была великолепна, – на одном дыхании отвечает ЭмДжи.       – Хорошо, – Джози кивает, окидывая взглядом всё ещё освещённую сцену и микрофон, который дал ей столько власти всего несколько минут назад. – Мы должны доказать им, что Хор – это не просто повод посмеяться.