They took the midnight train

      Через месяц после вступления Лэндона в Хоровой кружок случается неизбежное. В этот момент они безмятежно идут по коридору – Хоуп держит его за руку и рассеянно слушает какие-то фанатские теории о «Звёздных войнах». Девушка продолжает витать в своих мыслях, пока не замечает одного из хоккеистов, приближающегося к ним со стаканчиком в руках.       Хоуп делает шаг в сторону, молча наблюдая, как ледяной слаш течёт по лицу Лэндона. Жидкость коснулась только кончиков её пальцев, но девушка всё равно ёжится от невыносимого холода. Хоуп видела этот кошмар с тех самых пор, как парень подошёл к ней в коридоре с разговором о вступлении в Хор. На прошлой неделе её опасения только увеличились – футбольная команда под руководством Лэндона проиграла свой первый матч.       Вытирая жидкость с лица, Лэндон начинает тяжело дышать, а хоккеист, чьё имя она не может вспомнить, громко над ним смеётся.       Лэндон обиженно фыркает и смотрит на Хоуп, видимо, ожидая от неё каких-нибудь утешений. Девушка борется с желанием закатить глаза. В начале учебного года Лэндон казался лучшим парнем на свете. Теперь же он просто неуклюжий ребёнок, покрытый сахаром и льдом.       – Ты не можешь этого делать, – стальным тоном заявляет Хоуп.       Хоккеист – Хоуп только сейчас замечает на нём большую, отвратительную бейсболку с изображением шайбы – вздрагивает от её голоса. Хорошо. Хотя бы у неё всё ещё есть власть над этой школой.       – Я целился не в тебя, Майклсон, – объясняет спортсмен, – не ты присоединилась к шоу гомиков.       Не сказав больше ни слова, хоккеист уходит. Хоуп ждёт, что Лэндон что-нибудь скажет, но он явно не из тех людей, которые бурно проявляют свои эмоции. К тому же он слишком гордый, чтобы кричать или психовать. Поэтому парень лишь молча исчезает в ближайшей мужской уборной. Хоуп стряхивает лёд с кончиков пальцев, прикидывая, стоит ли пойти за ним.       Она могла бы порвать с ним прямо сейчас. Это самый простой выход. Хоуп сказала бы людям, что он стал слишком непопулярным для неё (или стал геем), и все поддержали бы её решение. Вероятно, она могла бы пойти на выпускной с Себастьяном. Единственное, что её останавливает… Хоуп уверена, что в этом случае Лэндон сойдётся с Джози.       Этого она допустить не может.       Больше не раздумывая, Хоуп бросается в уборную за парнем. На секунду она замедляется, смущённая видом мужского туалета. Но к счастью, внутри нет никого, кроме Лэндона, что позволяет ей избежать дальнейшей неловкости.       Лэндон склоняется над раковиной, почти царапая себе кожу в попытке оттереть напиток с лица. На этот раз Хоуп позволяет себе закатить глаза, так как девушка уверена, что никто её не видит.       – Ты делаешь это неправильно, – говорит Хоуп, приближаясь к парню сзади. Она старается говорить спокойно, чтобы не спугнуть его.       Воспоминание о Джози, стирающей слаш с лица, удивительно чётко всплывает в памяти Хоуп. Она помнит, как девушка провела рукой по лицу, обтирая пальцами тёмные волосы. Джози выглядела такой спокойно, хотя Хоуп видела, как жидкость капает ей в штаны.       Лэндон не может управиться с этим так же ловко. По какой-то причине это раздражает Хоуп, хотя он не сделал ничего плохого. Должно быть, у неё проблемы с контролем гнева.       – Тебе нельзя здесь находиться, – говорит Лэндон, дрожащим из-за включенного крана голосом, – ты же девушка.       – Всё в порядке. – В прошлом году отец Хоуп пожертвовал школе несколько тысяч долларов, так что её не станут сильно наказывать, даже если она убьёт кого-нибудь прямо на территории школы.       Она повторяет движения Джози и аккуратно вытирает липкую жидкость с кудрей Лэндона. Это оказывается гораздо сложнее, чем она думала. Синий краситель вытекает с его волос, обильно пачкая её пальцы. Хоуп задумывается, приходилось ли Джози когда-нибудь дожидаться окончания уроков, чтобы смыть с кожи раздражающую краску.       Это должно прекратиться. Хоуп чувствует, как позор, идущий от Лэндона, парализует её внутренности, хотя облили даже не её. Наверное, поэтому Джози постоянно выглядит такой грустной. Это объясняет её вечно надутые губы, пока она крутится вокруг Хоуп, словно теннисный мячик.       Через некоторое время Лэндон по-собачьи встряхивает чистыми волосами. Чтобы защитить свою идеально чистую форму чирлидерши, Хоуп делает несколько шагов назад.       – Я же говорила тебе уйти из Хора, – непроизвольно говорит девушка, сосредотачивая всё внимание на том, чтобы принести ему бумажные полотенца.       – Не понимаю, почему все на этом зациклились. – Он хмурится и комкает протянутые Хоуп полотенца. – Это ведь просто кружок для пения. И ребята там классные. ЭмДжи обожает Эвоков*, а Лиззи абсолютная фанатка «Властелина колец», хоть и не признаёт этого.       Хоуп чувствует тошноту, выслушивая о том маленьком мирке, в котором живёт Лэндон за пределами их отношений. Она понимает, что парень имеет право заводить себе новых друзей, но почему-то это кажется странным. К тому же её просто убивают мысли о том, как Лэндон болтает ногами за обедом в хоровой комнате и смеётся над шутками ЭмДжи, Лиззи и Джози (куда же без неё).       – Потому что эти люди неудачники, – мягко пытается объяснить ему Хоуп. Она прилагает огромные усилия, чтобы оставаться спокойной, но уже чувствует, как под кожей пузырится гнев.       Это всегда начинается с ползущего по шее жара и лёгкого покалывания в кончиках пальцев. А когда она приходит в себя, то уже орёт на ближайшего к ней человека. Когда всё проходит, остаётся лишь бессилие и усталость.       Обычно ближайшим человеком оказывается Джози.       Хоуп не знает, где сейчас другая девушка. Приближается третий урок, так что скорее всего на испанском. Хоуп помнит, как на днях они столкнулись у кабинета испанского примерно в это время.       Лэндон продолжает мять в руках бумажное полотенце.       – Они не неудачники. Знаешь, иногда мне хочется, чтобы ты была похожа на Джози.       – Похожа на Джози?       – Она хотя бы меня поддерживает, –Ё продолжает парень, не замечая, как руки Хоуп сжимаются в кулаки.       Кажется, что его слова продолжают висеть между ними в воздухе, даже когда Лэндон отбрасывает полотенце и смотрит на себя в зеркало, словно всё, что он только что сказал не имеет никакого значения.       Хоуп не может пошевелиться. Она чувствует на языке желчь, готовую вырваться наружу. Джози всегда казалась ей самым неприятным человеком в школе, но она не думала, что всё дойдёт до такого и заставит её испытывать такие чувства. Ей хочется накричать на Лэндона и ударить его, а затем накричать ещё сильнее.       Сделать что угодно, только бы не стоять здесь с таким ощущением, будто кто-то окунул её в холодную воду. Глаза Хоуп обжигают горячие слёзы. Она такая чертовски злая, что сама удивляется силе своих эмоций.       – Я знаю, что некоторые парни из команды изменяют своим девушкам, – говорит Хоуп, стараясь выровнять голос, – но не делай этого с ней.       Она уходит раньше, чем Лэндон успевает сказать хоть слово. Девушка чувствует приближение ссоры, но у неё нет никаких сил разбираться с ней.       Ей нужно быстро взять себя в руки. Если так будет продолжаться, они с Лэндоном не продержаться даже до конца семестра, не говоря уже о выпускном. А ведь они должны пожениться. Хоуп надеется, что Лэндон сможет найти в городе приличную работу, и они будут встречаться до тех пор, пока он не решиться сделать ей предложение. И тогда школьные возлюбленные станут настоящими мужем и женой.       Таков план, которого она должна придерживаться.       Когда она добирается до нужного класса, то замечает Майю и Пенелопу за их привычной партой. Они сидят слишком близко друг к другу, оставив свободный стул для Хоуп. Девушка рада, что подруги пришли раньше неё – приятно видеть что-то настолько прекрасное и прочное, как их женская дружба.       – Привет, – здоровается Хоуп. Конечно, вместо того чтобы готовиться к уроку, они смотрят Нетфликс на телефоне Пенелопы.       Вероятно, Хоуп – единственный человек в этом классе, который старается учиться, но у неё нет выбора. Пока она учится на отлично, родители позволяют ей гулять по выходным, а посещение различных вечеринок поддерживает её популярность.       – Почему у тебя синие пальцы? – спрашивает Майя. – Ты купила в торговом автомате «Сладенького фермера»*?       Кажется, конфеты интересуют Майю гораздо больше, чем пальцы Хоуп, и это хорошо. Она не хочет рассказывать им о том, что произошло с Лэндоном.       – Нет, – бросает Хоуп, продолжая доставать учебники.       Узнав, что никаких конфет нет, Майя заметно огорчается. Спустя секунду Пенелопа ворчит что-то себе под нос и спрашивает у преподавателя разрешение выйти в туалет.       Хоуп пытается сосредоточиться на домашней работе, но никак не может выбросить из головы последние несколько минут. Она продолжает снова и снова прокручивать в голове происшествие с Лэндоном. И то, как мягко звучал его голос, когда он заговорил о Джози. Хоуп почти подносит пальцы ко рту, но вовремя вспоминает, сколько на них сахара и красителей. В любом случае, грызть ногти – ужасная привычка, хоть и довольно успокаивающая.       Её тревожность продолжает усиливаться, пока Хоуп не откладывает ручку в сторону, в упор посмотрев на Майю.       – Мне нужно, чтобы мы кое-что сделали, – не раздумывая, выпаливает Хоуп, и подруга хмурится в замешательстве.       – Окей. – Майя кивает. – У тебя что-то случилось?       Хоуп думает о том, как хорошо, что рядом нет Пенелопы. Будь здесь Пенелопа, она стала бы препираться и спорить с ней на каждом слове. Майя же просто кивает и ждёт объяснений.       Хоуп наклоняется ближе, чтобы никто другой не смог услышать её слов.       – Нам нужно присоединиться к Хоровому кружку.       Это приводит Майю в ещё большее замешательство. На мгновение Хоуп волнуется, что подруга начнёт расспрашивать о её мотивах. Ей не хочется объяснять, потому что отчасти они заключаются в её неуверенности.       А неуверенность не соответствует образу будущей королевы выпускного.       – Хорошо, давай. – Майя улыбается, и Хоуп чувствует одновременно облегчение и зависть к девушке, которая относится ко всему с такой лёгкостью. – Мне казалось, тебе это не нравится, но… я люблю петь. И Пенелопа тоже. Только не говори ей, что я тебе рассказала.       Хоуп кивает и скрещивает пальцы за то, чтобы Майя понимала, на что она идёт. Всё прошло на удивление просто. Ей начинает казаться, что от Майи исходит какой-то внутренний свет. Наверное, именно поэтому Пенелопа проводит на её орбите так много времени.       Говоря о Пенелопе… Третья подруга возвращается секунд через тридцать с небольшой упаковкой «Сладенького фермера» в руках. Не говоря ни слова, она передаёт конфеты Майе и садится на своё место. Майя тут же соединяет их руки.       Обычно Хоуп говорит им прекратить, чтобы люди не восприняли их дружбу как-то неправильно, но сейчас держит рот на замке. Разозлённая Пенелопа не будет поддерживать её идею, а сейчас ей нужна помощь обеих подруг.       – Мы присоединяемся к Хору, – радостно объявляет Майя.       Пенелопа усмехается, посчитав слова Майи шуткой.       – Нет, мы не будем этого делать.       На секунду между ними воцаряется тишина. Пенелопа переводит взгляд на Хоуп, ожидая, что она возразит Майе, но Хоуп лишь небрежно пожимает плечами. Пенелопа удивлённо открывает рот, глядя на подругу с таким выражением, словно сомневается в её психическом здоровье.       – Больше никогда в жизни не оставлю вас двоих наедине, – ворчит Пенелопа, прикрывая лицо свободной рукой под хихиканье Майи.

***

      После недолгих уговоров и препирательств по поводу церковного танца, который они исполняли будучи первокурсницами, Хоуп, Майя и Пенелопа оказываются в хоровой комнате перед участниками «Новых направлений» (ужасное название).       – Начинайте, девочки, – говорит им мистер Зальцман, безумно взволнованный возможностью новых участников.       Кажется, остальные ребята не разделяют его восторга. В большинстве своём они хмурятся с видом крайнего замешательства. Лэндон и вовсе сбит с толку, но Хоуп волнует только Джози. Лицо другой девушки застывает в безучастном выражении, а глаза кажутся лишенными каких-либо эмоций. Почему-то это раздражает. У Джози такой вид, будто ей совсем плевать на присутствие Хоуп.       Ведя обратный отсчёт, Хоуп щёлкает за спиной пальцами. Как только её рука сжимается в кулак, девушки начинают показывать своё маленькой хореографическое выступление. Пока Майя и Пенелопа поют на фоне, голос Хоуп звучит громче остальных.       Девушка знает, что они хороши. Движения и вовсе идеальны, учитывая, что они не исполняли этот танец больше года. Несмотря на долгое отсутствие практики, их голоса прекрасно сочетаются между собой. Хоуп почти поражена тем, как легко они вливаются в искусство.       Когда девушки заканчивают, Хоуп позволяет своим губам растянуться в довольной улыбке. На удивление, это оказывается очень весело. К тому же она подозревает, что они лучше, чем большинство сидящих здесь людей вместе взятых.       – Это было потрясающе. – Мистер Зальцман хлопает в ладоши, подтверждая её мысли. – Вы приняты.       Лиззи внезапно поднимается с места и начинает драматично размахивать руками, словно умалишённая.       – Ни за что! – кричит она, причём слишком громко для тесной аудитории.       Услышав реплику Лиззи, Хоуп только закатывает глаза. В этой девушке нет ни капли утончённости. Хоуп даже не собирается говорить что-то в ответ. У неё хватает мозгов понять, что спор в присутствии учителя приведёт только к неприятностям.       Как и следовало ожидать, мистер Зальцман отчитывает дочь:       – Лиззи, ты ведешь себя недопустимо. Они справились замечательно, и нам нужны новые члены. Девочки, вы можете присесть.       Раздражённо пыхтя, Лиззи плюхается обратно на своё место. Честно сказать, это замечательное зрелище. Стараясь не казаться слишком самодовольной, Хоуп садится рядом с Лэндоном. Майя и Пенелопа следуют её примеру.       – Я думал, ты ненавидишь Хор, – шепчет ей Лэндон. Он выглядит настолько шокированным, словно кто-то дал ему пощёчину.       – Я твоя девушка. – Хоуп пожимает плечами. В глубине души она надеется, что Джози услышит и решит от него отстать. – Ты сказал, что хочешь, чтобы я тебя поддерживала. Вот я и поддерживаю.       Выговорившись, она перестаёт обращать внимания на его недоверчивые взгляды. Да, возможно, её план неидеален, но теперь она хотя бы сможет присматривать за Лэндоном и Джози. Мысль о том, что они проводят время наедине, заставляла её беситься весь последний месяц.       – На самом деле, вы подали мне отличную идею, – говорит мистер Зальцман. Мужчина открывает маркер и поворачивается, чтобы написать на доске одно-единственное слово:       Дуэты.       – Каждая пара должна выбрать песню, которую вы исполните со своим партнёром, - объясняя, он активно жестикулирует руками. – Я знаю, о чём вы сейчас думаете. И нет, вы не можете выбрать своего партнёра. Я собираюсь распределить вас по парам самостоятельно.       В комнате раздаётся коллективный стон от людей, которые уже успели выбрать своих партнёров. В том числе и Хоуп, которая крепко сжала руку Лэндону в своей. А теперь у неё скручивался желудок только от мысли, что её поставят в пару с каким-нибудь чудаком.       Мистер Зальцман тут же начинает случайным образом объединять людей. Лэндону достаётся какой-то парень в инвалидной коляске, Лиззи – Пенелопа, Майе – её брат Итан (никто даже не знал, что они сводные брат и сестра), а ЭмДжи – Джози.       – Подождите, – говорит мистер Зальцман, разъединяя Джози и ЭмДжи. – Хоуп осталась без пары. К тому же это будет слишком просто. ЭмДжи, почему бы тебе не спеть со мной?       ЭмДжи и Джози переглядываются, что совсем не нравится Хоуп. Кажется, что партнёрство с Хоуп приносит Джози настоящую физическую боль.       – Отлично, – ворчит Джози и садится рядом с Хоуп, даже не глядя в её сторону.       Хоуп не может заставить себя произнести ни звука. Когда Джози поставили к ней в пару, это было похоже на ещё одно чувство неизбежности.