They took the midnight train

      – Anything You Can Do*, – устало говорит Джози. Кажется, это её тридцатое предложение за сегодняшний вечер. Она предлагала свои идеи в течение последних двух часов и вряд ли сможет вспомнить их точное число.       В настоящий момент Джози лежит на полу Хоуп Майклсон (думать об этом всё так же странно), стараясь вспомнить каждую идею для дуэта, которую она когда-либо слышала. Девушка давно перестала называть свои любимые песни. Всё, что нравится Джози, не нравится Хоуп и наоборот.       Она уже готова к тому, что Хоуп отвергнет очередную песню, но не слышит ничего, кроме стука по клавиатуре. Джози медленно садится, вытягивая руки в воздух, и наблюдает, как Хоуп набирает что-то в своём ноутбуке.       – Никогда её не слышала, – объясняет Хоуп.       Через пару щелчков комнату заполняет весёлая музыка. Хоуп улыбается (по-настоящему, искренне улыбается, показывая зубы), когда мужчина и женщина устраивают баттл с помощью слов песни.       – Мне нравится, – неожиданно заявляет Хоуп. Кажется, предложение Джози её позабавило. – Я возьму роль девушки.       – Окей, – соглашается Джози, счастливая, что они наконец-то определились с выбором.       – Мне нужно в ванную, – говорит Хоуп, вставая и откладывая ноутбук в сторону.       Дверь за Хоуп закрывается, а Джози продолжает сидеть на полу. Оставшись в одиночестве, она впервые за последние часы может вздохнуть полной грудью. Девушка могла бы сказать, что постоянное присутствие Хоуп её душит, но это явно не то слово. Это ошеломляюще и незабываемо, но большую часть времени Джози кажется, что Хоуп беспрерывно на неё смотрит.       Чтобы размять ноги, девушка заставляет себя встать с ковра. Её лодыжки напряжены и немного онемели от долгого сидения, поэтому Джози требуется несколько секунд, чтобы прийти в норму. Она как раз потирает икры, когда дверь тихо приоткрывается. Джози резко убирает руку, ожидая увидеть на пороге Хоуп.       – Хоуп, дорогая… – вместо этого в дверях стоит миссис Майклсон с растерянным выражением на лице.       Вспомнив, что Хоуп даже не позволила ей поздороваться, Джози мгновенно начинает паниковать. Вдруг мама Хоуп решит, что она ворвалась сюда без приглашения или что-то в этом роде?       – О, я… я подруга Хоуп, – задыхаясь, говорит Джози. Она морщится, когда понимает, что её слова звучат, как ложь (наверное, потому что это и есть ложь) – Извините, что не поздоровалась, миссис Майклсон. У нас с Хоуп общий проект.       Миссис Майклсон внимательно её оглядывает, прежде чем отмахнуться:       – Всё в порядке, Хоуп иногда забывается. И, пожалуйста, называй меня Хейли. Хочешь присоединиться к нам за ужином?       Джози молчит, не зная, что следует ответить. При упоминании еды её желудок оживляется. К тому же из-за открытой двери она может ясно чувствовать долетающий из кухни вкусный запах. И отказ был бы проявлением грубости, но мысль о том, чтобы разделить ужин с семьёй Майклсонов, кажется невероятно пугающей. Девушка всё ещё не нашла нужный ответ, но её желудок предательски урчит в самый неподходящий момент. Это заставляет Джози смущённо покраснеть.       – Конечно, – в конце концов, отвечает Джози, робко кивая, - спасибо миссис… эм… Хейли.       Хейли вежливо улыбается и открывает дверь шире, приглашая девушку выйти в холл, и Джози следует молчаливой просьбе. В то же время она продолжает чувствовать себя под дулом пистолета. Иногда Хоуп относилась к ней так ужасно, что Джози всегда представляла её родителей парой стервятников. Но Хейли кажется довольно милой.       Они молча стоят в холле, не зная, о чём поговорить. Обычно, когда она общается с родителями друзей (всё ещё трудно употреблять этот термин по отношению к Хоуп), при этом присутствуют сами друзья.       – Мама? – Хоуп быстро выходит из ванной в конце коридора и начинает приближается к ним. Она переводит взгляд с Джози на Хейли с таким выражением, словно их взаимодействие похоже для неё на пытку. – Зачем ты разговариваешь с Джози?       Если это и оскорбление, то Джози почти его не замечает – она привыкла, что Хоуп говорит о ней гораздо более обидные вещи. Но для Хейли это явно неожиданность. Женщина хмурится и хлопает дочь по руке.       – Не будь грубой. Я пригласила твою подругу на ужин, – сообщает она, и на лице Хоуп появляется выражение, которое очень трудно прочесть.       Отвращение? Страх? Злость?       – Папа дома? – спрашивает Хоуп, пока они спускаются по лестнице. Джози рада этому вопросу, потому что ей тоже хочется знать, во что она ввязалась.       – Да, – отвечает Хейли.       Они достигают последней ступеньки, и Джози практически заставляет себя зайти на кухню вслед за Хоуп и Хейли. Еда уже готова, заполняя всю кухню паром и вкусным запахом варенного мяса и овощей. Хоуп хочет взять кукурузу в початках, но Хейли бросает на неё строгий взгляд, и Хоуп тушуется.       Так вот от кого она унаследовала свой убийственный взгляд.       – Покажи Джози столовую и не забудь разложить столовое серебро, – велит Хейли, заставляя Хоуп закатить глаза и исчезнуть в соседней комнате.       Джози нервно идёт за ней, оказавшись в очень чистом и красивом помещении с длинным столом посередине. На столе нет ничего, кроме тарелок, поэтому Хоуп быстро достаёт из ящиков столовое серебро. Но на этот раз Джози почти не замечает присутствия Хоуп, потому что во главе стола сидит сам Клаус Майклсон.       – Хоуп, я не знал, что у нас гости, – замечает Клаус, приподняв бровь – ещё один жест, который Хоуп унаследовала от своих родителей. Мужчина выжидающе смотрит на дочь.       Хоуп замирает, удерживая в руках четыре набора вилок и ножей.       – Папа, это моя подруга Джози, – тяжело вздыхая, объявляет она.       В очередной раз Хоуп и Джози называют друг друга подругами. И в очередной раз выглядит ещё более странно, чем раньше. Но перспектива объяснять родителям Хоуп их долгую и запутанную историю во сто раз хуже.       – Присаживайся, Джози, – Клаус любезно отодвигает стул.       Джози садится, чувствуя, как от волнения её желудок подскакивает к самому горлу. Они сидят молча в течение самой неловкой в жизни Джози минуты. Но в конце концов, Хоуп заканчивает раскладывать серебро, и в столовую заходит Хейли с едой в руках. Джози держит руки на коленях, в поисках поддержки переводя взгляд на Хоуп. Она тут же мысленно ругает себя за нелепую идею искать поддержку в своей обидчице.       Внезапно Клаус берёт Хейли за руку, а сама Хейли тянется, чтобы схватить Хоуп. Джози на мгновение цепенеет. Обычно она не молится за… Обычно она вообще не молится. Джози была в церкви несколько раз, но тогда она была слишком маленькой. Пока остальные молились, она просто смотрела в пол и думала о щенках.       Наверное, Хоуп чувствует замешательство Джози, поэтому сама берёт её за руку, пока это не стало слишком неловко. Другой рукой Джози неохотно берёт Клауса. Когда Хейли начинает быстро читать молитву, ей приходится закрыть глаза.       Всё, что чувствует Джози – это темнота под её веками. Девушка сильно жмурится, надеясь, что, когда она откроет глаза, всё это окажется страшным сном. Конечно же, это не сон. Джози всё ещё ощущает в ладонях незнакомую, твёрдую руку Клауса и гладкую кожу Хоуп. Держать Хоуп за руку почти приятно. Возможно, Джози могла бы наслаждаться этим, если бы Хоуп не держала её так невесомо, словно пыталась избежать любого контакта с Джози.       Это заставляет её вспомнить, что Хоуп испытывает к ней отвращение. Она ведь Неряха Джо. Лесбиянка, с которой Хоуп застряла к своему собственному неудовольствию. Хоуп не может испытывать к ней никакой формы привязанности. Наверное, для Майклсон это настоящая пытка.       Когда молитва заканчивается, все сидящие за столом занимают свои руки едой. Джози облегчённо выдыхает. Казалось, что её вот-вот стошнит.       – Итак, - начинает Клаус, прожевав несколько кусочков еды, – как вы познакомились? Я не знал, что у Хоуп есть другие друзья.       – Папа, ты говоришь так, будто я непопулярна, – с обидой замечает Хоуп, заставляя отца закатить глаза.       – Обычно к тебе приходят только Майя и Пенелопа.       Хоуп смущённо пожимает плечами и начинает ковыряться в еде, как бы заканчивая этот разговор. Джози замечает, что Клаус не упомянул Лэндона. Её мысли тут же заполняются бессмысленным облегчением от мысли, что Хоуп и Лэндон не проводят много времени наедине.       – Мы познакомились… – Джози замолкает, поддаваясь воспоминаниям. Они познакомились на первом курсе, во время Дня Ориентации. Их тогда объединили в одну группу, и Хоуп долго смотрела на Джози через круг людей, прежде чем мимоходом назвать её наряд уродливым, – на биологии. Хоуп дала мне свои конспекты.       Клаус кивает, с лёгкостью принимая это объяснение. Когда Хейли начинает расспрашивать Клауса о работе, уводя внимание от Джози, девушка позволяет себе немного расслабиться.       В течение следующих тридцати минут Джози изучает множество маленьких фактов о семье Майклсон.       Например, Хейли всегда говорит с одной и той же ровной интонацией. Во время ужина её голос не меняется ни на йоту. По правде, она и не говорит слишком много, в основном занимая свои губы бокалом вина. А вот Клаус постоянно доминирует в разговоре, будь это рассказ о работе, о церкви или случайный вопрос кому-то из присутствующих. Хоуп кажется необычайно спокойной, но её почти постоянный взгляд на Джози оказывается неизменным. Джози чувствует его во время всей трапезы. Поэтому доедая остатки моркови и цыплёнка, Джози находит первый попавшийся предлог, чтобы уйти. Убирая свою тарелку, девушка испытывает настоящее счастье от приближающейся свободы.       – Тебе следует чаще приводить Джози, – неожиданно заявляет Хейли, вызывая у Джози улыбку, – она очень вежливая.       – Спасибо, – отвечает Джози, и Хейли кивает в её сторону бокалом, как бы подтверждая свои слова.       Клаус серьёзно кивает.       – Тебе нужны друзья получше.       Джози едва удерживается от возмущённого вздоха. Несмотря на вежливый тон, слова Клауса кажутся невероятно грубыми. Джози хочется протянуть руку и утешить Хоуп, но для этого они недостаточно близки. В смысле эмоционально, а не физически - физически Хоуп сидит рядом с ней.       – Папа… – начинает Хоуп, но Клаус резко её прерывает, заставляя девушку замолчать.       – Я просто пытаюсь сказать, что Майя не обладает большим умом, а Пенелопа кажется… неправильной, – объясняет Клаус, потянувшись за стаканом и отхлебнув немного воды. Джози оглядывается и замечает на лице Хоуп явную панику. – Ты же помнишь, что случилось с Фреей?       – Папа, - повторяет Хоуп, на этот раз гораздо громче.       На мгновение в воздухе повисает напряжение. Хейли велит им обоим успокоиться, напоминая, что у них гость. Но никто кроме Джози не обращает на неё внимания, и Хейли снова тянется за бутылкой вина.       – Кто такая Фрея? – не удержавшись, спрашивает Джози. Она тут же жалеет об этом, проклиная своё природное любопытство. Кажется, Хоуп готова оторвать ей голову и положить на тарелку вместо овощей.       Клаус сжимает губы в тонкую линию, будто обдумывая свои дальнейшие слова.       – Родственница. Она умерла.       – Она не умерла! – тут же протестует Хоуп. Её голос звучит слишком громко для столовой, и девушка с явный возмущением вскакивает со стула.       За несколько секунд она поднимается вверх по лестнице и скрывается там. Джози даже из другой комнаты слышит тяжёлый стук её шагов. Она хмурится, думая о том, как быстро всё пошло под откос. Не надо было вообще спрашивать о Фрее, кем бы она ни была.       – Ты должна прийти к нам снова, – приглашает Хейли. Она определённо немного пьяна.       Джози кивает и улыбается, прекрасно понимая, что этого никогда не произойдёт.

***

      Немного позже, когда Джози относительно благополучно выбирается из дома Майклсонов, в её голове снова появляются мысли о Фрее. Клаус назвал её своей родственницей, и Джози думает, что у неё определённо должны быть такие же огненные глаза и выразительные брови, как и у остальных Майклсонов.       Любопытство в ней нарастает, формируя всё новые и новые вопросы. Сейчас в машине Хоуп повисла неловкая тишина, но Джози продолжает поглядывать на другую девушку. Ей бы хотелось быть достаточно смелой, чтобы спросить Хоуп про Фрею.       – Эй, – спустя несколько минут абсолютной неловкости Хоуп прерывает молчание. Они уже подъехали к улице, на которой живёт Джози. – Ты можешь… никому об этом не говорить, хорошо?       Джози некоторое время смотрит на Хоуп. Действительно смотрит, рассматривая линии её лица и нервный взгляд. Смех вырывается из неё прежде, чем Джози успевает себя остановить. Мысль о том, что Хоуп просит у неё одолжение и нервничает из-за этого, кажется ей абсолютно комичной.       Возможно, это просто долгий сон. Будь это реальностью, Хоуп просто заткнула бы Джози несколькими угрозами.       – Не смейся надо мной, – нахмурившись, сердито говорит Хоуп.       – Прости, прости, – быстро говорит Джози, прикрывая рот рукой, когда Хоуп бросает на неё ещё один яростный взгляд. – Просто… тебе не нужно об этом спрашивать. Кому я расскажу? Да и о чём? Как сказала твоя мама, я слишком вежливая, а у тебя проблемы с контролем гнева.       – У меня нет проблем с контролем гнева! – срывается Хоуп.       Джози широко раскрывает глаза, испуганно глядя на Хоуп. Она выглядит так, словно прямо сейчас отрастит когти и клыки, чтобы сожрать Джози заживо. Но, наверное, Джози действительно по случайности приняла какой-то препарат, потому что с её рта слетает ещё один смешок. Хоуп фыркает, становясь больше обиженной, чем сердитой. Джози прикусывает язык, изо всех сил стараясь не рассмеяться.       Хоуп останавливает машину у дома Джози и скрещивает руки на животе, напоминая готового разрыдаться ребёнка. Иногда Хоуп действительно милая. Смех Джози пропадает, когда она вспоминает, о чём они только что говорили.       Она ещё сильнее прикусывает язык, наказывая себя за посетившую её голову мысль.       – Хорошо. Я никому не расскажу, если ты…       – Не переходи границы, – нахмурившись, бурчит Хоуп.       – …если ты сделаешь кое-что для меня, – всё равно продолжает Джози. Почему-то она перестала бояться Хоуп так сильно, когда увидела, что та по-детски надувает губы. – Я хочу, чтобы ты сказала мне что-нибудь приятное. Хоть что-нибудь.       Хоуп удивлённо приподнимает брови и наклоняет голову вправо, обдумывая предложение. Джози нервно крутит пальцами, глядя на свою руку. Это так жалко, но ей хотелось бы закончить школу, зная, что Хоуп Майклсон нравится в ней хотя бы одна маленькая деталь.       – Твоя шея хороша, чтобы её задушить, – через мгновение говорит Хоуп. Джози закатывает глаза, не обращая внимания на то, что фраза заставляет её немного покраснеть.       – Я имею в виду настоящий комплимент.       Тишина висит в машине гораздо дольше, чем хотелось бы Джози. Она задумывается над тем, чтобы просто открыть дверь и уйти. Хоуп не может ничего придумать, и это граничит с настоящим унижением. К тому же Джози слишком устала ото всех событий дня. Самое лучшее решение – пойти в дом, сделать домашнюю работу и лечь спать. Тем более, что Хоуп, кажется, так и не собирается отвечать.       Джози грустно вздыхает и открывает дверцу машины. Она успевает ступить на улицу только одной ногой.       – Твои… – Хоуп запинается, – твои губы не такие уж ужасные.       Это приводит девушку в настоящий шок, ведь большинство издевательств Хоуп всегда затрагивали рот Джози. К тому же она была уверена, что услышит на свой вопрос клишированную, неубедительную фразу, типа «ты милая», либо вообще ничего не услышит. Вместо этого она чувствует себя приятно удивлённой. Джози тут же прикусывает нижнюю губу, чтобы не улыбаться слишком сильно.       – Спасибо, – отвечает девушка, выходя из машины и закрывая за собой дверь.       Окно автомобиля всё ещё приоткрыто. Джози нервно топчется около него, приподнимаясь на пятках. Немного подумав, она всё-таки наклоняется, позволяя своему лицу зависнуть у окна.       – У тебя красивые глаза, – почти застенчиво говорит Джози. Не сказав больше ни слова, она поворачивается и идёт к своему дому. Но прежде успевает запомнить потрясённое выражение лица Хоуп.