They took the midnight train

      Едва Джози выходит из душа, до её ушей сразу достигает звук телефонного звонка. Сейчас она полностью голая и немного мокрая. Её кожа теперь розоватая от горячей воды, а не синяя от красителя. Джози собирается игнорировать звонок до того момента, пока её тело не высохнет, но ей тут же приходит в голову мысль, что это может быть Хоуп. Девушка быстро вытирает руку о лежащее рядом полотенце.       – Алло, – здоровается Джози. Её голос звучит гораздо грубее, чем хотелось бы, и девушка прочищает горло, – кто это?       – А ты как думаешь? Не похоже, что у тебя много друзей, которые могут позвонить,– отвечает Хоуп. По крайней мере Джози предпочитает думать, что это именно Хоуп, а не невероятно грубая незнакомка с похожим голосом.       Джози хочет сказать, что иногда ей звонит сестра, но это уже новый уровень позора, на который она пока не готова опуститься. Поэтому девушка молча ставит звонок на громкую связь и закутывается в полотенце, чувствуя себя странно обнажённой, слыша голос Хоуп.       – Что ты делаешь? – спрашивает Хоуп, вероятно, услышав шорохи со стороны Джози.       – Я только что вышла из душа… извини. – Её лицо становится напряжённым и полным сожаления. За что она вообще извиняется? – Зачем ты звонишь?       В трубке раздаётся отдалённый звук открывающейся дверцы машины.       – Я хотела пойти с тобой за мороженым.       – Правда?       – Нет.       – Ох, – говорит Джози, чувствуя себя крайне глупо.       Направляясь в свою комнату за одеждой, она пытается прогнать лёгкое разочарование. Девушка открывает один из ящиков комода и достаёт пару свободных спортивных штанов.       – Я еду к тебе домой. Завтра наш дуэт, а мы даже не репетировали, – голос Хоуп звучит так, словно ей действительно не плевать. Из-за этого обстоятельства Джози почти не задумывается, что Хоуп только что сама себя пригласила. – Пришли мне свой адрес.       – Но… – Джози замолкает, когда звонок резко обрывается.       Спустя пять секунд шока, Джози всё ещё пытается переварить мысль о том, что Хоуп Майклсон едет к ней домой. Конечно, сама Джози была у Хоуп несколько дней назад, но тогда всё было по-другому. А сейчас это касается личного пространства Джози. Вряд ли в её комнате было больше десяти подростков, включая её сестру.       Джози берёт телефон, чтобы отправить Хоуп свой адрес, и начинает переходить в режим полной паники. Она быстро откладывает в сторону уродливые спортивки, выбирая более облегающую одежду – майку и шорты. Оглядываясь по сторонам, девушка начинает убирать со стен и полок всё, что может её опозорить.       Мягкие игрушки небрежно запихиваются в ящики комода, старые школьные фотографии сдираются со стен, а её детское нижнее бельё перемещается с кровати в глубину шкафа. Каждая потенциально унизительная вещь, которую замечает Джози, быстро оказывается как можно дальше, поскольку она знает, что Хоуп может явиться в любую минуту.       Каждый предмет в комнате Джози можно считать ненормальным и использовать в качестве оружия для дальнейших издевательств. Джози не собирается вручать Хоуп этот пистолет, учитывая, что она итак носит с собой мачете*.       Джози вроде как наслаждается фактом, что Хоуп нормально с ней общается. «Наслаждается» - слишком громкое слово, но Джози не может по-другому описать свои чувства. Хоуп, которая ведёт себя почти мягко, заставляет её чувствовать передышку. Передышку, во время которой на неё регулярно выливают слаш, но в любом случае.       На улице раздаётся отдалённый гудок, и Джози выглядывает в окно. Она замечает машину Хоуп, а затем и саму Хоуп, выходящую из машины в форме чирлидерши с сумкой книг на плече и идеальных хвостом волос.       Если бы кто-то спросил Джози, она сказала бы, что просто неторопливо шла по коридору. Но Лиззи наверняка с ней не согласится. Потому что именно Лиззи становится тем человеком, которого Джози случайно сбивает на пол во время своего безумного бега ко входной двери.       – Думаю, ты сломала мне ребро, – жалуется Лиззи, извиваясь под Джози, – что на тебя нашло?       Джози смотрит на дверь. Ей не хочется, чтобы устроенный ими шум заглушил звук дверного звонка.       – Хоуп скоро придёт.       – Хоуп Майклсон?       – Да.       – Зачем? – пронзительно спрашивает Лиззи. Она толкает Джози в плечо, и девушка легко скатывается с сестры.       Джози хочет рассказать ей, что в доме Хоуп они почти ничего не отрепетировали, хоть Джози и пробыла там до самой темноты. Но в этот момент в дверь наконец звонят, и она решает ничего не объяснять. Наверное, это правильное решение, потому что Джози не уверена, что сможет рассказать ей про ужин у Майклсонов. К тому же Лиззи уже поднимается по лестнице и исчезает в своей комнате.       Девушка распахивает дверь и слегка опускает голову. Рост Хоуп никогда не перестанет удивлять Джози, как бы близко они не стояли.       – Привет, – здоровается Джози и отступает в сторону, чтобы пропустить Хоуп. – Ты хочешь пойти в мою комнату или..?       – Что? Чтобы ты могла приставать ко мне наедине? – неожиданно огрызается Хоуп.       Джози морщится. Внезапно её сердце опускается до кончиков пальцев. Она едва открыла дверь, а Хоуп уже её оскорбляет. Конечно, они никогда не были друзьями или кем-то в этом роде, но Джози действительно не ожидала такой быстрой грубости.       – Я просто… – начинает Хоуп, стоя к Джози спиной. Напряжение медленно спадает с её позы. – Твоя комната подходит.       Джози молча кивает и ведёт её вверх по лестнице. Хоуп не извинилась по-настоящему, но в её голосе мелькнуло сожаление. А Джози не из тех людей, кто будет первой начинать ссору.       И всё же её хорошее настроение разбивается на множество осколков. Вся уборка, которую она сделала в своей комнате, теперь не имеет никакого значения. С учётом того, что Хоуп ставит сумку на пол и смотрит на кровать таким взглядом, словно опасается оказаться на ней вместе с Джози. Боже, это абсолютно нелогично, но иногда Хоуп заставляет Джози чувствовать себя настоящей извращенкой.       – Пенелопа – кобыла, – резко говорит Хоуп и садится на край кровати. Джози молча наблюдает за ней, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. – А на сегодняшней тренировке она упала мне на плечо. Специально, потому что она ещё и стерва.       Джози всё ещё не понимает, зачем Хоуп рассказывает это ей. Всё, что она может делать – стоять и гадать, отсеивая различные варианты. Если Хоуп только что вернулась с тренировки, может она страдает какой-нибудь галлюцинацией, вызванной солнечным ударом?       – Разве Пенелопа не твоя лучшая подруга? – осторожно уточняет Джози.       – Конечно, – кивает Хоуп, – но она ещё и Сатана, и теперь у меня болит плечо.       Проходит несколько долгих секунд, пока Хоуп безмолвно сидит на кровати, а Джози обдумывает её слова. Пенелопа – стерва. У Хоуп болит плечо. Хоуп тоже стерва, но в основном по отношению к Джози.       Брови Джози сходятся на переносице.       – Это… это твой способ извиниться?       – Так мы будем репетировать или нет? – меняет тему Хоуп.       Джози понимает, что это самое близкое к извинениям, что Хоуп может ей дать. Принимать или не принимать его – дело самой Джози.       – Да. Давай репетировать.       Следующие сорок минут они проводят в полном молчании. На самом деле не в молчании, но они только и делают, что поют, не оставляя себе времени на разговоры. Они повторяют песню много раз, останавливаясь лишь для того, чтобы восстановить голоса и неловко переглянуться.       Голос Хоуп красивый и высокий – в нём ясно слышится женственность. И снова Джози удивляется тому, насколько идеальной может быть Хоуп.       Если бы не проблемы с гневом и крайняя гомофобия, она могла бы быть похожей на диснеевскую принцессу.       – Не хочешь сделать перерыв? – спрашивает Джози, убедившись, что они всё отработали.       Часть её всё ещё удивлена, что Хоуп настолько важен Хор, чтобы самостоятельно организовывать такие репетиции и тратить своё время на пение. Другая же её часть совсем не удивлена. Джози видела, как Хоуп возглавляет группу поддержки. За что бы Хоуп не бралась, она отдаёт этому делу каждую частичку своей энергии.       – Конечно, – Хоуп потягивается, и топ обнажает её бледную кожу и рельефную линию мышц, которую Джози изо всех сил старается не замечать. – Мне бы не помешало немного воды.       Джози кивает и ведёт Хоуп на кухню. Девушка борется с желанием закатить глаза, когда видит мелькнувшую перед ней гриву светлых волос, которые тут же исчезают за углом.       Лиззи нужно перестать так драматизировать. Иногда Хоуп может быть нормальной.       – Стаканы наверху, – Джози указывает на ближайший шкафчик и открывает холодильник, чтобы взять кувшин с водой.       Девушка ставит его на стойку и смотрит на Хоуп, замечая, что та глядит на шкафчик со слегка недовольной гримасой. Хоуп слишком низкая, чтобы дотянуться до стаканов. Джози прикусывая внутреннюю сторону щеки, не давая смеху и таким словам, как «милая, маленькая и очаровательная» сорваться со своих губ.       – Нужна помощь? – спрашивает Джози. Несмотря на все усилия, в её голосе всё равно звучит веселье.       Если бы Хоуп не стояла под шкафчиком, до которого не может дотянуться из-за низкого роста, то её яростный взгляд наверняка заставил бы Джози пригнуться от страха. Но теперь он едва её задевает.       Джози поднимает руки в знак капитуляции и медленно приближается к Хоуп, стараясь не разозлить её ещё сильнее. Едва заметная улыбка всё-таки касается её губ, когда она встаёт у Хоуп за спиной и тянется за двумя стаканами. На одну обжигающую секунду бёдра, живот и грудь Джози прижимаются к спине Хоуп. Она сразу же отступает, удерживая в руках стаканы.       Улыбка исчезает с её лица, выжженная жаром на лице и теплом в крови.       – Оу, - тихо бормочет Хоуп и протягивает руку, чтобы засунуть пальцы под форму чирлидерши и потереть плечо.       – Я едва к тебе прикоснулась, – замечает Джози.       – Я уже говорила, что Пенелопа стерва, – мрачно отвечает Хоуп, – я заставлю её пробежать тысячу кругов.       На этот раз Джози позволяет себе рассмеяться. Хоуп говорит, как стереотипная чирлидерша из фильмов, и это на самом деле немного смешно. Но смех проходит сразу же, когда она замечает на лице Хоуп гримасу боли. Похоже, она надавила на ушибленное место слишком сильно.       – Если тебе действительно так больно, нужно приложить лёд или что-то в этом роде, – мягко предлагает Джози.       Хоуп хмурится и устало качает головой.       – Я не хочу намочить форму.       – Тогда сними её.       К этому моменту Джози уже роется в морозилке в поисках чего-то холодного. У них нет настоящего льда, поэтому Джози вынуждена перебирать коллекцию замороженных овощей. Она думает предложить Хоуп выбор между брокколи и горохом, поэтому почти не осознаёт значения слов, которые только что сорвались у неё с губ. А вот Хоуп смотрит на Джози с невероятно удивлённым выражением.       – Хм… – медленно произносит Хоуп, – ладно.       В этот момент Джози выпрямляется, держа в руках брокколи и горошек. Она почти роняет их, когда её взгляд натыкается на Хоуп, снимающую верхнюю часть своей формы.       Топ исчезает прежде, чем Джози успевает отвести взгляд. Она судорожно сглатывает, поворачиваясь лицом к холодильнику, но дверца полностью саботирует её попытку, показывая отражение полуголой Хоуп.       Кожа девушки бледна, как чистый лист. Это довольно иронично, потому что Джози никогда не видела кого-то, настолько похожего на произведение искусства. Она вся покрыта мышцами (что совершенно несправедливо), но почему-то выглядит слишком мягкой и осязаемой. Чтобы отвлечься, Джози обхватывает ручку холодильника.       Лёгкий холодок окружает её пальцы, и девушка напоминает себе, что если она прикоснётся к Хоуп, то это вероятно закончится пощёчиной и полным унижением.       – Горох или брокколи? – спрашивает Джози, прежде чем успевает совершить какую-то глупость.       – Брокколи, – отвечает Хоуп.       Джози кивает и убирает горох, обращая внимание на мелочи, которые не имеют никакого значения. Она протягивает Хоуп пакет с брокколи, думая о домашнем задании по математике, модных журналах Лиззи и Анатомии Страсти.       Когда Хоуп забирает у неё пакет, Джози автоматически опускает глаза. Это сразу даёт ей вид на Хоуп, стоящую только в своём вишнёво-красном лифчике и маленьком кусочке ткани, который чирлидерши называют юбкой. Джози переводит взгляд на потолок, прокручивая в голове мысли про домашнее задание по математике, модные журналы Лиззи и Анатомию Страсти. Она почти уверена, что этот образ выжжен у неё в памяти навсегда.       – Ох, точно, – вспоминает Джози и бросается к кувшину. Она чувствует себя глупо, думая о своём бездействии, пока пустые стаканы стояли на столе всё это время.       Девушка наливает им обеим воды и через секунду почти полностью опустошает свой стакан. Наливая ещё, Джози старается потягивать его гораздо медленнее. Она чувствует смущение от того, что ведёт себя таким образом на глазах у Хоуп.       – Итак, – Джози прислоняется к стойке, не отрывая глаз от жидкости в своём стакане, - и какой он, Джесси Сент-Джеймс?       Хоуп издаёт тихий, весёлый звук, словно переживая в голове какие-то воспоминания.       – Он настоящий придурок.       Джози проводит большим пальцем по стакану, собирая капельки воды. Она почти сразу сожалеет об этом, потому что натыкается взглядом на Хоуп, чья рука, прижимающая к себе брокколи, выглядит просто невероятно. И Боже, теперь у Джози мокрые пальцы.       Она тут же вытирает руку о майку.       – Джейд выглядит… впечатляющей.       Воспоминание о групповом сальто почти отвлекает Джози от мыслей, что в её кухне стоит полуголая Хоуп.       – Не настолько уж впечатляющей, – бурчит Хоуп. Уголки её губ заметно опускаются, когда она пьёт свою воду.       – Они сделали синхронное сальто назад, – отвечает Джози, вспоминая, как сама она чуть не сломала руку, когда Лиззи пыталась научить её делать колесо.       – Я тоже могу сделать сальто назад, – немедленно возражает Хоуп, – в чирлиденге мы делаем гораздо больше.       Джози понятия не имеет, почему Хоуп кажется расстроенной. Наверное, её соревновательная натура не может вынести, что она чего-то не умеет. Джози пожимает плечами, заставляя своё лицо принять безучастное выражение. Она поворачивается к Хоуп, встречаясь с ней взглядом.       – Конечно, я тебе верю.       Глаза Хоуп сужаются, а на губах появляется явная обида.       – Я…       Из кармана юбки Хоуп раздаётся негромкий шум, и девушка фыркает, выглядя немного раздражённой тем, что кто-то ей пишет. Через секунду она читает сообщение с экрана своего мобильника и кладёт его обратно, допивая остатки воды.       – Мне пора, – Хоуп ставит стакан на раковину, – передай отцу благодарность за гостеприимство.       От неожиданного проявления вежливости Джози удивлённо моргает, но кажется, что хорошие манеры прочно укоренились в сознании Хоуп. Её семья такая правильная.       – Ладно, – отвечает Джози.       Она не разрешает себе чувствовать разочарование, наблюдая, как Хоуп возвращает брокколи на место, берёт свою сумку и натягивает топ. Джози вроде как наслаждалась обществом Хоуп. Приятно было препираться с кем-то, кроме Лиззи.       Но когда Хоуп выходит за дверь, даже не попрощавшись, разочарование всё-таки охватывает разум Джози. Она молча смотрит, как Хоуп отходит от входной двери, ступая по газону. Девушка уже голова закрыть дверь и подняться наверх, чтобы немного поплакать из-за своего влечения к обидчице и гомофобке, но Хоуп внезапно останавливается.       Другая девушка сбрасывает с плеча сумку и выпрямляется, по-прежнему не глядя на Джози. Затем она отталкивается от земли и делает сальто назад, прямо на газоне Зальцманов.       Как только Хоуп приземляется, Джози хлопает в ладоши. Она ничего не может с собой поделать – это действительно одна из самых крутых вещей, которые она когда-либо видела. Через мгновение Хоуп поднимает сумку и идёт к машине.       Джози не может быть полностью в этом уверена, но ей кажется, что прежде чем уехать, Хоуп улыбается.