They took the midnight train

      -Мне просто нужно во всём разобраться, - тихо бормочет Хоуп.       У девушки возникает чувство, что в её животе поселился рой пчёл, которые невыносимо жалят изнутри. Они возникли в тот самый момент, когда Хоуп перекатилась на Джози. Но она не может понять, чем они вызваны - отвращением или просто волнением.       В этом и есть вся проблема, верно? В том, что она не может понять.       То замешательство, которое овладевает Хоуп каждый раз, когда она смотрит на Джози, просто невыносимо. Теперь оно снова здесь. Заседает в её голове, когда девушка наклоняется вниз, задаваясь вопросом, является ли её план хорошей идеей.       Конечно, один поцелуй не разрушит её жизнь. Как только она это сделает и скорее всего почувствует отвращение, то сможет спокойно стереть его из памяти и двигаться дальше. Она уже знает, что будет отмаливать этот маленький грех до неизбежного конца своей жизни.       Хоуп просто нужно узнать, что она почувствует отвращение.       -Почему мне кажется, что ты собираешься меня ударить? – спрашивает Джози. Этот вопрос заставляет Хоуп опустить уголки губ.       Иногда Джози выглядит словно Бэмби, в то время как Хоуп – охотник, который только что застрелил её мать. Хоуп ненавидит уязвимость во взгляде Джози и ненавидит этот намёк на страх, который она видит в карих глазах. За эти годы Хоуп редко была добра к Джози, но она никогда её не била и не собирается делать это в дальнейшем.       Столкновение плеч в коридорах школы – единственное физическое противостояние, которое у них когда-либо было. Но даже это заставляло грудь Хоуп дрожать так сильно, словно её может стошнить.       Девушка убирает руку с подбородка Джози и осторожно проводит пальцами по её щекам. Теплота кожи только подстёгивает Хоуп, и она продолжает невольно прикасаться к Джози, не в силах как-то себя остановить. Кожа Джози под её ладонями настолько мягкая, что Хоуп кажется, будто она может испортить её одними только прикосновениями.       Пальцы Хоуп двигаются сами по себе, становясь всё более нежными, когда она доходит до губ Джози.       -Я бы никогда тебя не ударила, - обещает Хоуп, молча удивляясь, насколько у Джози полная нижняя губа.       Её кровь бурлит, а каждая косточка в теле кажется расплавленной. Губы Джози должны были стать источником для насмешек, но сейчас они кажутся нежными и красивыми, как цветок.       -Пожалуйста, - глаза Джози закрываются, а голос звучит прекраснее любого цветка. Не теряя больше ни секунды, Хоуп наклоняется.       И она ничего не чувствует.       Это чертовски раздражает. Хоуп думала об этом целую неделю, а теперь она ничего не чувствует. У неё нет ни желания испачкать рот Джози собственной рвотой, ни желания усадить её на белого коня и увести в закат. Это просто мягкое соприкосновение губ – ни хуже, ни лучше, чем поцелуи Лэндона.       Хоуп считала, что её мозг должен взорваться только от одного осознания, что она целует девушку. Но сейчас это всего лишь одна из множества мыслей, которые безостановочно крутятся у неё в голове. Она чётко ощущает, как её грудь прижимается к груди Джози, как растекается влага, которую она чувствует под коленом, как с губ Джози слетают мягкий звуки.       Хоуп кусает особенно нежное место на шее Джози, отчего пульс другой девушки начинает пульсировать у неё под языком. Властный голос в голове Хоуп говорит ей оставить тёмный засос, но прежде чем Хоуп успевает продолжить, Джози отчаянно хватает её за плечи.       Она снова приподнимается над другой девушкой, рассматривая дорожку красных пятен, тянущуюся от челюсти Джози до самой ключицы.       Это пробуждает внутри Хоуп какое-то животное чувство. Ей нравится мысль, что Джози придётся ходить на людях с такими очевидными засосами. Возможно, теперь другие, в том числе Джейд, не будет к ней приставать.       Хоуп быстро моргает, прогоняя из головы эти сексистские и собственнические мысли. Джози не принадлежит Хоуп, а Хоуп не принадлежит Джози. Что на неё нашло?       -Подожди, - выдыхает Джози, её пальцы рассеянно пробегают по бретелькам лифчика Хоуп, - ты пьяна.       Какое это вообще имеет значение?       -Ты тоже.       Хоуп хмурится, ловя странный взгляд Джози. Резкое прерывание поцелуя заставляет её сознание проясниться. Алкоголь больше не действует, и Хоуп не может думать ни о чём кроме произошедшего инцидента.       -Нет, мы не можем, - твёрдо говорит Джози. Хоуп хмурится ещё больше, но отрывается от Джози, как только слышит отказ.       Её глаза сразу упираются в потолок. Что-то злое и горькое прожигает её сердце. Джози оттолкнула её. Из всех возможных вариантов развития событий это был единственный, который Хоуп не рассматривала.       Ей следовало подумать об этом раньше.       Конечно, Джози не хочет её целовать. Хоуп может быть самым привлекательным человеком на планете, но для Джози она остаётся школьной обидчицей. Она не может быть прощена. Хоуп заслуживает быть отвергнутой за то, как обращалась с Джози на протяжении нескольких лет. Даже сейчас она всего лишь использовала Джози для своего маленького эксперимента.       Хоуп тяжело сглатывает, вспоминая, зачем она вообще это затеяла. И ей понравилось целовать Джози. Ей понравилось целовать девушку достаточно сильно, чтобы сделать это несколько раз.       Осознание с силой обжигает её глаза. Она попадёт в ад.       Матрас рядом с ней прогибается, и Джози поворачивается к Хоуп лицом.       -Это только из-за того, что ты…       -Я поняла тебя, Джози, - обрывает её Хоуп. Она не может решить, что хуже – Джози, которая видит в ней лишь неисправимого монстра или божье проклятье, которое обязательно обрушится на неё. – Просто уходи.       Боль от осознания, что она попадёт в ад сочетается с болью от отказа, создавая в её голове настоящий ураган. Хоуп задерживает дыхание, борясь с желанием найти утешение в Джози. Ей не приходится бороться слишком долго, потому что Джози сразу же встаёт с кровати и уходит, не сказав больше ни слова.       Боль от отказа побеждает.       Неужели Джози может так легко оставить её? Она исчезла за считанные секунды, даже не пытаясь ничего возразить.       Шмыгнув носом, Хоуп начинает смеяться. Она даже не удивляется горячим разочарованным слезам, которые скатываются по её лицу, попадая в рот. Конечно, Джози ушла. Легко уйти от такого ужасного человека, как Хоуп.       Невидимая рука обвивается вокруг её шеи, железной хваткой блокируя доступ к кислороду. Хоуп пытается дышать спокойно, но ей мешает та тьма, что обволакивает девушку со всех сторон. Тепло от места, где лежала Джози, быстро исчезает. Это настоящая пытка - чувствовать присутствие Джози, когда на самом деле её рядом нет.       Снова чувствуя возможность дышать, Хоуп садится и вытирает с лица слёзы. Она решает, что Джози не может просто убежать.       Эта мысль заставляет девушку встать и выйти из номера. Она даже не надевает платье, полагая, что Джози не успела уйти далеко. Они поговорят об этом, даже если разговор закончится тем, что Хоуп снова оскорбит Джози в туалете отеля.       Хоуп слышит доносящиеся с лестницы голоса и идёт в том направлении. Её пьяный мозг решает, что Джози разговаривает сама с собой. Но то, что она обнаруживает, оказывается во сто раз хуже.       Джози сидит на нижней ступеньке лестницы, накинув на плечи знакомую синюю куртку и разговаривает с сидящей рядом девушкой.       Джейд Сент-Джеймс.       Хоуп раздражающе медленно прячется за колонну, чувствуя, как сердце падает ей к ногам. Девушка немного наклоняется и напрягает слух. Ей интересно, что важного может сказать Джейд, раз сидит так близко.       Но голоса смешиваются вместе, и расслышать слова гораздо сложнее, чем она ожидала. Из-за раздающихся из комнаты парней звуков Хоуп едва может разобрать, о чём они говорят. Похоже, остальные члены Новых направлений всё ещё заняты пьянкой и очень громким пением отвратительной версии Sweet Caroline*.       -Sweet Caroline! – хором раздаются знакомые голоса. Хоуп медленно закрывает глаза, задумываясь, насколько большой срок ей дадут за массовое убийство. - Бам! Бам! Бам!       К счастью, после этой строчки они затихают, и Хоуп может расслышать, о чём говорят Джейд и Джози.       -Я не понимаю, как вам удалось занять третье место. Sweet Caroline разрывает мои уши последние пять минут, - жалуется Джейд.       Вокальный адреналин остановились в том же отеле, что и они? Хоуп готова признать, что мысль о случайной встрече с кем-то из них, заставляет её чувствовать себя некомфортно.       Возможно, ей следовало надеть платье.       -Не будь такой злючкой, - хихикает Джози, без необходимости толкая Джейд в плечо, - они просто напились.       Хоуп резко закрывает рот, сдерживая тошноту сквозь крепко стиснутые зубы. Когда она сглатывает, то чувствует только горький вкус яда.       Нет.       Она выше этого.       Хоуп Майклсон не позволит себе такие ужасные чувства из-за девушки. Особенно такой жалкой, как Джози. Она не позволит себе утонуть в собственной грусти.       Хоуп возвращается в комнату настолько тихо, как только может. Радуясь тишине, она залезает на середину кровати и пытается игнорировать мысли о том, что тепло Джози полностью исчезло с простыни.       В любом случае, это к лучшему. Она не собирается думать о Джози пока делает это.       Под приливом решительности Хоуп кладёт руку за пояс нижнего белья, не задумываясь о грозящих ей последствиях. Технически мастурбация тоже грех, но она сможет справиться с этим позже.       Но она никогда не сможет справиться с тем, чтобы быть лесбиянкой.       Помимо того, что она не сможет обрести покой в загробной жизни, её друзья наверняка её возненавидят. А её семья…       Хоуп тяжело выдыхает, решая, что мысли о семье совсем не помогают процессу. Ей нужно думать о парнях. Хоуп закрывает глаза и пытается представить в голове всех мужчин, которых она когда-либо находила привлекательными. Она думает о подтянутых плечах Джеда, сильных мышцах Себастьяна и зелёных глазах Лэндона.       Вроде бы всё идёт правильно.       Хоуп уже была мокрой (она отказывается признавать, что это из-за Джози), и её пальцы легко скользят по чувствительным складкам. Но воображаемые картины не действуют.       Хоуп пытается убедить себя, что это вовсе не из-за того, что они парни. Просто Джед вызывает у неё раздражение, Себастьян – один из её самых близких друзей, а Лэндон – бывший парень.       Хоуп всё равно продолжает, пытаясь представить любого подросткового кумира, о котором девушки говорят в раздевалках. Но все они кажутся неправильными. Они либо слишком высокие, либо слишком бледные, либо их губы слишком тонкие для хороших поцелуев. На самом деле губы абсолютно всех парней кажутся ей неправильными, потому что они не такие красивые и полные, как…       Нет. Это не может происходить в реальности.       -Чёрт, - выдыхает Хоуп. Она обещала себе, что этого не случится, но вот она снова думает о… о Джози.       Лучше было бы остановиться, но всплывающее в голове имя другой девушки разрушает плотину, и уши Хоуп снова наполняются эхом проклятых стонов Джози. Они играют в её голове на полную мощность, всплывая вместе с образом Джози. Та смотрит на неё с таким отчаянием, что одно воспоминание об этом заставляет её чувствовать пульсацию на кончиках пальцев.       Джози всегда была такой красивой? Хоуп всегда была такой жалкой?       Каждое воспоминание о Джози всплывает на поверхность. Слова путаются у неё в голове – у тебя красивые глаза. Она вспоминает сверкающую белизну на красивой нижней губе Джози в ту ночь, и беспомощно стонет.       Это могло быть похоже на рай, если бы не тысячи других слов, которые вертятся у неё в голове. Двое из них звучат особенно громко.       Это грех, это грех, это грех.       Слова становятся всё громче и громче, заглушая в её памяти мягкий голос Джози.       Хоуп вытаскивает руку из трусиков и аккуратно вытирает её о простыню. Удивительно, как быстро к ней приходит стыд. Девушку вдруг посещает мысль, что она ни секунды не была в раю – она отдалялась от него всё дальше и дальше.       Хоуп хватает подушку и, обнимая её, сворачивается в клубок. Она думает, что невозможно быть более жалкой, чем сейчас. И темнота комнаты никак не ослабляет ощущение, что кто-то наблюдал за ней всю ночь, записывая в блокнот каждое действие и гарантируя ей место в аду. Девушка не имеет не малейшего представления, кто мог за ней подглядывать, но её плечи так напрягаются, словно кто-то действительно смотрит ей в спину.       Это её отец?       Бог?       От этой мысли её тело дрожит, изо рта раздаётся тихий всхлип, а по лицу текут слёзы, заливая нос и рот. Хоуп никогда в жизни не испытывала такого ужаса. Она разрешает себе заснуть лишь потому, что сон частично избавляет её от страха.       Когда веки Хоуп закрываются, она не может избавиться от мысли, что её жизнь никогда не наладится, потому что с ней всегда будет что-то не так.       13 августа, 2017       Услышав звук подъезжающей машины, Хоуп выглядывает в окно. Она тут же замечает свою тётю Фрею, шагающую по их садовой дорожке. Под весом сумок с продуктами, которые она удерживает в одной руке, Фрея наклоняется в сторону.       Когда Хоуп выбегает на улицу, чтобы поздороваться и помочь с продуктами, Фрея тихо хихикает и осматривает её наряд. Хоуп впервые надела перед кем-то свою чирлидерную форму. Она немного кружится, чтобы продемонстрировать наряд своей тёте.       -Ты хорошо выглядишь, - отмечает Фрея. Глядя на просиявшую Хоуп, она снова хихикает – Разве тебе не пора в школу? Ты не можешь пропустить день Ориентации.       -У меня ещё час, - отмахивается Хоуп.       На самом деле у неё гораздо меньше времени, но Хоуп весь день была в предвкушении того, чтобы показать Фрее свою форму. Реакция тёти заставляет её улыбнуться и они вместе начинают распаковывать продукты. Когда Хоуп находит две коробки смеси для брауни, её настроение поднимается ещё больше.       -Я подумала, что мы можем кое-что приготовить, когда ты вернёшься из школы, - объясняет Фрея и подталкивает Хоуп, заставляя её двигаться быстрее.       Хоуп кивает и убирает коробки. Женщины этой семьи пытаются научить её готовить с самого рождения (это связано с тем, что в будущем она должна стать хорошей домохозяйкой), но только Фрея делает это с весельем. Возможно, именно поэтому после готовки они обе всегда оказываются покрыты мукой и сырыми яйцами. Но Хоуп совсем не возражает.       Пока они раскладывают другие продукты, Хоуп хочет попросить Фрею отвезти её в школу. Но в этот момент на кухню входят её родители, и Хоуп внезапно чувствует себя слишком неловко, чтобы что-то сказать.       В помещении воцаряется напряжённая тишина. При виде разгневанного выражения на лице Клауса улыбка Фреи медленно увядает. Хоуп хорошо знает этот взгляд отца, и обычно за ним следует какое-то наказание.       Только Хоуп не имеет ни малейшего представления, чем могла провиниться её тётя.       -Мама? – тихо спрашивает Хоуп, в поисках ответа переводя взгляд на мать.       Хейли игнорирует её, слишком занятая тем, чтобы найти что-то в верхних шкафчиках. Когда мать достаёт бокал и бутылку с вином, сердце Хоуп болезненно колотится. Обычно Хейли немного выпивает за ужином, но она никогда не принимает алкоголь до полудня в понедельник.       -Почему бы тебе не сходить за своей сумкой, дорогая? – спрашивает Хейли. Хоуп переводит взгляд с родителей на Фрею, но та только кивает, показывая Хоуп, что она может идти.       Несмотря на позволение тёти, Хоуп продолжает чувствовать, что уход будет плохим решением. Однако ничего другого она тоже сделать не может. В поисках своей сумки девушка поднимается по лестнице и выходит в холл. Направляясь в свою спальню, она замедляет шаг и останавливается перед гостевой комнатой.       Хоуп хмурится и замирает, но всё равно приоткрывает дверь. В комнате пусто. Что-то тяжёлое ползёт по её груди от осознания.       Куда делись вещи Фреи?       Схватив в спальне свою сумку, Хоуп бегом бросается вниз. С каждым шагом тревожность внутри неё растёт всё больше и больше. Она слышит, что голоса на кухне становятся громче, достигая огромной высоты.       -Почему её вещи исчезли? – требует ответа Хоуп, но никто ей не отвечает.       Услышав её вопрос, Клаус только срывается с места и тяжёлыми шагами исчезает на лестнице. Фрея и Хейли тоже молчат. Хейли продолжает возиться с бокалом вина, а Фрея выглядит слишком хрупкой, что совершенно для неё нехарактерно.       -Дай мне хотя бы попрощаться, - просит Фрея, глядя на Хейли.       Хоуп испытывает желание накричать на них обеих и топнуть ногой, словно маленький ребёнок. Она подавляет это чувство, хотя её глаза продолжают беспокойно метаться между женщинами. Её мать не отрывает взгляд от последнего глотка в бокале. Пока Хоуп и Фрея ждут её ответа, женщина продолжает вертеть хрусталь в руках.       Почему никто не может объяснить, что происходит?       -Хорошо, - через мгновение вздыхает Хейли и достаёт из кармана ключи от автомобиля. Она бросает их Фрее и опустошает свой бокал. – Отвези её в школу.       Фрея кивает и начинает уводить Хоуп из кухни. В последний раз, когда Хоуп смотрит на мать, Хейли наливает себе ещё вина.       На этот раз Хоуп не сдерживается и действительно начинает кричать.       -Почему вы мне не отвечаете? – возмущается девушка, выворачиваясь из рук Фреи.       Фрея лишь раздражённо и устало закатывает глаза, и это злит Хоуп ещё больше. Но девушка тут же чувствует себя виноватой. Она кричит на тётю, хотя та итак выглядит слишком грустно. Хоуп слишком упряма, чтобы извиниться и вместо извинений просто позволяет Фрее усадить себя в машину.       Не проронив ни слова, они выезжают из их дворика и проезжают по улице, на которой живут Майклсоны.       -Что случилось? – наконец спрашивает Хоуп.       Должно быть, случилось что-то серьёзное. Если бы Фрея хотела уехать по своему желанию, они просто рассказали бы ей, а не избегали вопросов. Однако Хоуп не может придумать логичную причину, по которой её родители хотели бы выгнать Фрею. Девушка уверена, что случилось что-то плохое.       -Ничего, - отвечает Фрея. Хоуп уже открывает рот, чтобы задать следующий вопрос, но тётя продолжает, - какое-то время мне казалось, что моя жизнь никогда не наладится. Со мной всегда было что-то не так. Но теперь я поняла, что проблема не во мне.       Хоуп беспомощно смотрит на неё.       -Что это, чёрт возьми, должно зна...?       -Я лесбиянка.       Наверное, у Хоуп что-то случилось со слухом. Она растерянно потирает одно ухо, чтобы исправить это, но ничего не происходит. Хоуп всё ещё слышит, как эти слова повторяются у неё в голове, а Фрея отводит взгляд в сторону.       Фрея не может быть лесбиянкой. Это просто невозможно.       Во-первых, Фрея – её любимая тётя. Конечно, иногда она ругалась на племянницу слишком громко или позволяла ей смотреть фильмы восемнадцать плюс в десять лет. Но всё это не делает её грешницей.       Все геи – отвратительные извращенцы, а Фрея не такая. Фрея на самом деле одна из самых красивых женщин, которых Хоуп когда-либо видела. У Фреи нет никаких отличительных признаков лесбиянки – ни короткой стрижки, ни фланелевых рубашек, ни странного поведения. И всё же она продолжает сидеть и даже не пытается забрать свои слова назад.       -Нет, это неправда, - Хоуп отчаянно качает головой. – Ты просто запуталась. Папа заставит тебя немного помолиться, и тогда ты сможешь остаться.       Внезапно машина останавливается. Хоуп смотрит в окно и замечает, что они уже доехали до школы. Остальные первокурсники идут к парадному входу, но Хоуп игнорирует возможность познакомиться со своими будущими одноклассниками, всё ещё слишком поглощённая Фреей, которая не забирает свои слова назад.       -Я не хочу молиться, - признаётся Фрея.       Хоуп резко втягивает в себя воздух. Если Фрея не заберёт свои слова назад, то она обязательно попадёт в ад. Мысль о том, что её любимая тётя встретит свою загробную жизнь адским пламенем вызывает у Хоуп тошноту. Она не может ничего понять. Почему Фрея не борется с этим?       Разве она не хочет оказаться с Хоуп в раю?       Хоуп больше никогда её не увидит.       Девушка начинает задыхаться, чувствуя, что вот-вот расплачется. Единственное, что её удерживает – окружающая обстановка. Она не хочет плакать перед всей школой.       -Они не разрешат тебе вернуться, - говорит Хоуп в надежде, что это заставит Фрею передумать.       Фрея кивает, но выражение её лица не меняется.       -Я знаю.       Хоуп сползает с пассажирского сидения, пытаясь скрыть от проходящих мимо учеников всё-таки проступившие на глазах слёзы. Её форма уже привлекает к себе внимание и, конечно, люди заметят её слёзы. Это испортит репутацию Хоуп в первый же день.       -Но я больше никогда тебя не увижу, - голос Хоуп слабо дрожит, и она ничего не может с этим поделать.       -Это не обязательно должно быть так.       Мысль о том, что она больше никогда не увидит Фрею, заставляет сердце Хоуп раскалываться на кусочки. И всё же, когда тётя тянет к ней руки, девушка может думать только о том, что та утащит её с собой в ад. Когда-то руки Фреи были для неё главным утешением. Теперь же они чертовски её пугают.       Хоуп толкает дверцу и в спешке выходит из машины. Она слышит, что Фрея зовёт её, но только хватает сумку и не оглядываясь бежит к школе.       По дороге она сталкивается с каким-то кудрявым фриком и сильно об него ударяется, но всё же не может остановиться. Девушка продолжает двигаться по незнакомой школе, просто следуя за толпой и теряясь в окружающих её людях.       Это даёт ей время, чтобы успокоиться. Когда она подходит к спортзалу, Хоуп удаётся остановить слёзы и вытереть лицо о воротник формы.       Грусть в её сердце сменяется облегчением. Не видя перед собой Фрею, Хоуп может сделать вид, что этого разговора не было. К тому же ей нужно найти свою ориентационную группу, а это довольно хорошее отвлечение. Блуждая по залу в поисках стула со своим именем, девушка убеждает себя, что вся эта ситуация была просто отвратительным ночным кошмаром.       Когда она вернётся домой, Фрея будет сидеть на диване. И останется там до тех пор пока не соберётся на свидание – свидание с мужчиной.       Через несколько минут Хоуп находит свою группу. Круг из стульев заполнен только наполовину, но место рядом с Хоуп уже занято.       Когда Хоуп приближается, сидящая там девушка поднимает глаза и впивается в Хоуп взглядом. Её глаза шоколадно-карего цвета, достаточно тёмные, чтобы ноги Хоуп замедлились, словно приклеенные к полу липкой сладостью. Она с интересом изучает остальную часть лица девушки, прослеживая её мягкие черты и полные губы.       -Привет, - здоровается незнакомка, - я Джози.       Что-то в её голосе вырывает наружу всё, что Хоуп только что тщательно спрятала внутри себя. Это заставляет девушку почувствовать острую неприязнь.       Она смотрит вниз пока её сердце колотится до странного быстро. Жар без всякой причине заливает её лицо. Обнажённая кожа бёдер Джози чувствуется ударом по всему существованию Хоуп. Кто вообще носит такие короткие юбки?       Хоуп сразу решает, что не хочет иметь с ней ничего общего.       -Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на девушку-наживку из «Поймать хищника»*? – жестоко спрашивает Хоуп.       Улыбка сходит с лица Джози, а дружелюбное выражение сменяется замешательством и грустью. Она оглядывает свой наряд и начинает неуверенно поправлять свитер.       -Даже не пытайся, - огрызается Хоуп. Садясь на своё место, она смотрит на точку в стене и старается не встречаться взглядом с Джози. – Ты уже облажалась.       Почему-то это заставляет её почувствовать себя лучше.