Несчастный

— Сал? Трэвис вошёл в комнату и огляделся. Друг сидел за столом, положив голову на руки перед собой, и, по всей видимости, спал, потому что даже, прикоснувшись к его плечу, вошедший не добился от него никакой реакции. Но вот плечо дёрнулось, сбрасывая руку друга. — Ты что, спишь? — Нет. Задумался, — отрезал юноша в «маске», выпрямляясь. — Слушай… Мы можем поговорить? — Я занят. Давай позже. Салли перелистнул пару страниц учебника и быстро начал что-то писать в тетради. — Это важно… — Я действительно занят, — вновь отрезал парень. — Завтра контрольная, а у меня по предмету спорная оценка. — Тебе нужна помощь? — Нет, я справлюсь сам. — Ладно. Теперь он понял о чем говорили друзья. Сейчас он в полной мере прочувствовал отчужденность парня. Его голос, движения… Сал даже не поднял глаз. Прокручивая в голове слова второго сводного брата «что бы он не сделал, он не хотел показаться грубым», Трэвис лег на кровать, чтобы дождаться любимого и продумать разговор, но сам не заметил, как отключился уже через минуту. Всё смешалось в одно страшное месиво, отец, огонь, боль, суд, страх и холодный взгляд любимого, который Трэвис до этого никогда не видел. Безразличие в глазах под голубой челкой заставило сердце сжаться от острого чувства одиночества. Вновь отец, вновь суд, вновь боль и страх. Пытаясь убежать по каким-то лабиринтам здания суда от погони, он плакал от безысходности. Тупик. Его нагнали. Поймали. И сейчас… Он проснулся. Подушка была мокрой от слёз, ногу свело судорогой. Трэвис попытался размять мышцы, но было больно и страшно, перед глазами стояли кадры из кошмара. Тихо вздохнув, он почувствовал чужие руки откидывающие одеяло, которым его накрыли, когда он уже спал. Судорога после массажа прошла, и он поспешно сел, вытерев слёзы. — Я т-тебя разбудил, прости… Сал помолчал с полминуты, а потом подсел поближе и взял в руки ладони друга. — Опять кошмар? — Тихо. Напуганный парень всхлипнул последний раз и уткнулся лбом в плечо человека напротив. Тот приобнял его одной рукой, гладя по волосам. Секунда, другая, Трэвис тянется к застёжкам протеза, чтобы снять его, но его рук касаются холодные пальцы. Трэвис вздрагивает от испуга. Раньше друг никогда не останавливал его, без вопросов соглашаясь показать лицо, но сейчас… Он смотрит в вырезы для глаз и еле слышно просит: — Можно? Сал вздохнул, но позволил парню продолжить. Тот аккуратно убирает «маску» на тумбочку, внутри ликуя от счастья: всё ещё доверяет. Зарываясь пальцами в длинные волосы, он резко вспомнил, как сделал это первый раз, и его накрыла волна воспоминаний, чувств и эмоций. Сердце забилось чаще, к лицу прилила кровь, он сжал друга в крепких объятьях, желая раствориться в этом. — Трэвис?.. — Я люблю тебя. Собеседник завис, не в силах пошевелиться. Трэвис никогда не говорил этого, хоть и подразумевал в письме и потом. Сал не требовал с него признания или подтверждения, он просто принял друга и влюбился в ответ, когда узнал его поближе. Сначала это была благотворительность. Синдром спасателя, если хотите. Сал думал, что от него не убудет, если он уделит немного заботы и внимания парню, а потом… Он сам не помнит, как это случилось. Просто в какой-то момент ему захотелось быть ближе, потом ещё и ещё. И до сих пор хочется… — А я люблю тебя, — выдавил он наконец и вцепился в любимого в ответ. — Я бы умер без тебя, — прошептал Трэвис, ловя всё новые и новые флешбеки. — Я обязан тебе всем, что есть у меня сейчас, потому что до тебя у меня не было ничего. Я так тебя люблю… Больше всего на свете. Спасибо тебе. Спасибо. Сал молчал, разделяя желание друга пропасть в этом без остатка. В итоге они легли рядом на кровати в обнимку, как иногда делали раньше. И надо было съезжаться, чтобы перестать так делать?.. Оба уже и забыли, как приятны объятья в полумраке. — Теперь мы можем поговорить? — Спи. Нам завтра в школу. — А ты опять скажешь, что занят? — Это упрек? — Это вопрос. — Отстань, Трэвис. — Это должен говорить я. Сал промолчал и только повернул удобнее руку, чтобы не отлежать её к утру. — Эй, я… — Нам действительно нужно спать, — перебил его парень. — Завтра поговорим. — Обещаешь? — Да. День в школе прошел, как и прошлый. Сал опять прятался по углам, не желая ни с кем контактировать. Трэвис чувствовал себя виноватым, но не совсем понимал в чём. Оба ходили грустные и беспокойные. Друзья это замечали, но ничего не делали, решив посмотреть, что будет после того, как эти двое поговорят. Вернувшись домой все вместе, ребята разбрелись по комнатам. Сал оставил вещи и снова куда-то улизнул. Трэвис был весь на взводе, волновался и боялся, но пошел искать друга. Нашел на заднем дворе, у самого входа в подвал. Парень сидел на траве, спиной прислонившись к стене дома. Трэвис сел рядом и посмотрел на небо. — О чем ты хотел поговорить? — О… нас. Сколько бы он не думал об этом заранее, у него не получилось подготовиться. После долгой паузы он всё-таки начал говорить: — Ты вел себя странно последнее время, и я стал волноваться за тебя. Я не могу прочитать твои мысли и не знаю из-за чего ты переживаешь и почему не говоришь мне об этом. Я, наверное, произвожу впечатление того, кто не может выслушать… Но я могу. Ты можешь рассказать мне всё, что захочешь. Ты не обязан быть самым сильным, милосердным или идеальным. Я влюбился в тебя не из-за этого. Не мне об этом говорить, но… Я приму тебя любым, со всеми твоими достоинствами и недостатками. Я научился этому у тебя, Сал. Я принял самого себя благодаря тебе. Ты дал мне всё… Я тоже хочу дать тебе что-то. — Почему ты вчера так поздно вернулся? — Я… Он скованно рассказал, что случилось, и мог поспорить на что угодно, что выражение лица под протезом то самое, что и у его отца тогда. — Почему не попросил меня проводить тебя? Почему, зная, что это может случиться в любой момент, пошел домой один? — Я хотел поговорить с Эшли наедине. — Мог сделать это в школе. Или попросить проводить тебя, она бы поняла. — Я думал, что всё обойдется. — Что было, то прошло, я знаю, — попытался успокоиться парень. — Но больше так не делай, ладно? Я… с ума схожу от волнения. Я не хочу тебя сковывать и запрещать тебе что-то, я не вправе поступать так, но, пожалуйста, Трэвис… — Я больше не буду. Генри записал меня на субботу к специалисту, так что скоро это закончится. — Ты чертовски сильный, ты знаешь это? Сильнее, чем я, чем кто-либо, кого я знаю. Я восхищаюсь тобой. Я так не смог… — Даже если так, ты не должен был. Каждый переживает по-разному. — Это говоришь мне ты. Ты очень изменился. Я буквально не узнаю тебя. Кажется, что в какой-то момент того Трэвиса, который задирал меня, заменили тобой и всё стало по-другому. — Я… Это было что-то вроде… Я пытался найти успокоение. — Я знаю. Прости… — За что ты извиняешься? — Я завидую тебе. Твоей внутренней силе… И одновременно боюсь, что с тобой что-то случится и я не смогу помочь. Я очень боюсь… Прости. Меня столько раз не оказывалось рядом, когда тебе нужна была помощь, я так жалею, что не забрал тебя из того ада раньше, тебе не пришлось бы переживать всё это. А сейчас я ещё и оттолкнул тебя… Я не хочу делать тебе больно. И я… Когда тебе стало лучше, я подумал, что теперь я не нужен тебе… Я так боялся, что стану бесполезным для тебя, когда всё наладится. Мне было… Мне было обидно, что ты не замечаешь насколько сильно я волнуюсь за тебя! Я знаю, что тебе было не до этого, но я тоже хотел… Внимания. Я чувствую себя такой скотиной, Трэвис! Я сожалею. Прости меня… Голос его дрожал, он сжался, прижав колени к подбородку, его пальцы сжимали собственные локти до такой степени, что побелели. Трэвис смотрел на всё это, прибывая в глубоком шоке. Он не знал, что на это ответить, а точнее, с чего начать и сидел, неловко застыв рядом, разглядывая друга во все глаза. После небольшой паузы парень поспешно, но, как всегда, аккуратно, стянул с Салли протез. Всё его лицо было мокрым и блестело на солнце. Трэвис поражённо дотронулся до щеки друга пальцами, стёр влагу и тут же проследил за новой каплей, бегущей по коже. — Сал!.. Слова застряли в горле, и он обхватил друга за плечи, чуть встряхивая, разворачивая кокон. — Ты..! Придурок! Обнимает, как ночью, крепко-крепко, не желая отпускать, бормоча ему на ухо всё, что придет в голову. — Что за идиот! Зачем держал всё в себе? Почему не рассказал сразу? Салли, мать твою, Фишер, ты уже забыл, что это я влюбился в тебя первым?! Забыл, что ты сделал для меня? Ты вообще слышал, что я сказал тебе только что? Да, у меня проблемы, но это не значит, что я не хочу помочь тебе! Я безмерно счастлив рядом с тобой! Мне казалось, что у тебя всё хорошо, ведь у тебя есть всё, чего не было у меня… Я не мог даже представить… Я люблю тебя, Сал! Теперь, даже если мир рухнет, я хочу быть с тобой. Только не придумывай больше, что не нужен мне!