Объятия свободы

      Обыденность, рутина, серость дней её уже совсем не удивляли. Они тут были уже практически год, год прошёл со дня смерти её друзей, её несбывшихся мечт. Ощущение было такое, словно прошла целая вечность, разделяющая пропастью её и прошлое. Что было ещё удивительнее, она до чертиков была уверена в том, что лагерь - это и есть весь её мир, мир на всю оставшуюся жизнь. Мир, который ей до одури хотелось разорвать по частям, втоптать его клочки в землю. Сюда не доходили никакие новости, здесь была тишина, даже руководство не одаривало деталями малейшей информации. О, как Гермиона была голодна до любых проявлений жизни извне. Но ведь мир только тут, в лагере. Здесь всё всегда по-старому, никакие перемены не проникнут сюда. Точно так.       - Что ты принесла Гермиона? И чего хочешь взамен? - послышалось где-то из темноты.       Грейнджер вздрогнула, так как не ожидала, что на её просьбу откликнутся, она думала, что делу скоро конец.       - У вас есть спички, возможно, зажигалка? Ещё стандартные соцветия, - шепнула девушка, воровато оглядываясь по сторонам.       - Есть.       - Хорошо, могу предложить вам запас хлеба, сейчас понадобится, скоро начальство будет пировать, о нас забудут, - проговорила Грейнджер, сильнее прижимаясь к стене хибарки, всё-таки быть пойманной после отбоя не сильно хотелось, а обмен любыми вещами и вовсе строго карался.       - Хочешь сказать, кормить не будут? - спросила собеседница, так же всматриваясь в темноту, бдительности терять было нельзя.       - Да, так случалось и уже не единожды.       - Нет, на этот раз такого не будет, руководство тут меняется, с рук это больше не спустят, - отрезала неизвестная девушка.       - Кто сказал не спустят? Ты общаешься с кем-то из начальства? - резко вклинилась Грейнджер, которая отлично понимала, что дальше стоять тут крайне небезопасно. - Запасы свежего хлеба и крепкие ботинки, не разу не носились в шахту, - сказала она, понимая что играет всем, что у неё имелось. Упускать такую удачу было нельзя, мало у кого в лагере был огонь и некоторые элементы для зелий. Конечно, Грейнджер догадывалась, что они были стащены из лечебных палат, но отказаться от них, значило проиграть.       - Согласны. Завтра Риона принесёт тебе то, что надо.       - Отлично, тогда после отбоя ожидайте обмена с моей стороны, - спокойно выдала Грейнджер, спеша покинуть это место и направиться поскорей к своему бараку, который находился не совсем близко от точки сегодняшней встречи.       Ночь была мягкой, бархатистое небо было таким тёмным и насыщенным, что хотелось в нём утонуть, оставив где-то снаружи все проблемы. Погода постепенно налаживалась, приближение когда-то давно бывшего для неё беззаботного мая ощущалось в распускающейся зелени, траве и теплоте обволакивающего ветра. Всё это было ничто, в сравнении с тем, что начинало клокотать в душе у Гермионы. Наконец-то она была близка, крайне близка к получению зелья, могущего, когда это ей надо будет, усыпить внимание надзирателей. На руках были практически все ингредиенты, кроме флоббер-червя, он не водился в этой местности, этому существу необходима была высокая степень сырости. Пока что Грейнджер ума приложить не могла, где добыть хотя бы одного червя.       Так и шла она в немного приподнятом настроении, а трава чуть шуршала у неё под ногами, она бы тут ещё немного подышала воздухом, но наглости или бесшабашности для такой выходки у неё ещё было недостаточно. Слишком многое зависело от её подобных прогулок, если девушку поймают, то это плохо кончится, а сальные подшучивания и комментарии надзирателей она слышала довольно часто, чтобы не быть наивной дурой, касательно, так скажем, увлечений здешнего персонала. Да и, в конце концов, не хотелось провалиться на практически финишном этапе своей задумки, зелье должно быть у неё в руках. Так, она имеет хотя бы призрачный шанс сбежать из этого чертового мира, имеет шансы затем другим доказать, что лагерь конечен. Это ведь было так?       Наконец, Грейнджер добралась до знакомой хибарки, вдоволь изученной, чтобы можно было там оставлять незначительные заначки. Однако её сразу удивила странная оживленность в помещении, виднеющаяся с небольшого расстояния. В тоненьких окнах, слегка прикрытых уродливыми деревьями, стояли несколько фигур, вернее, пошатываясь, пытались восстановить хлипкое равновесие. Нехорошее предчувствие окончательно её одолело, когда она аккуратно, потянула подобие двери. В практически пустом желудке заныло, а нутром она готова была поклясться в верности своих чувств.       - Что случилось!? - Грейнджер дёрнула первую попавшуюся девушку, кажется, звали её Мэри.       - Пришла проверка, не знаю зачем они здесь, - растерянно ответила Мэри, конопатая девчонка.       - Говорят, начали проверку именно с нас, почему так - неизвестно, - сказали в унисон из толпы люди, находящиеся наиболее близко к двери.       Гермиона от услышанного заметно похолодела, не понимая, что она делает, девушка стала пробираться сквозь остальных узниц поближе к основной комнате, откуда выгнали всех спящих обитательниц. Что будет, если найдутся её запасы? Что с ней потом сделают? Не потащит ли она остальных за собой в бездну? От подобной неизвестности, она готова была кинуться в ту самую злосчастную комнатушку, чтобы вытрясти оттуда всё, что касалось её теневой деятельности. Только она было добралась, как послышался страшный визг, походящий на вздох раненного животного, застигнутого в силки. Затем крик повторился, послышался дружный грубый хохот надзирателей. Так как стены были довольно тонкие и хлипкие, слышимость являла собой дело такое же пустяковое. Жертва, Гермиона была уверена, что это именно и есть жертва этих грязных тварей, продолжала кричать, пытаясь вырваться. Звуки исходившие из комнаты были невыносимы, Грейнджер, в одну секунду поняв, кто именно там находится, а это было тяжело, поскольку кругом царила темнота, снова готова была сама кинуться в комнату.       - Где Джинни!? - судорожно обводя уже привыкшими к темноте глазами помещение, взревела бывшая гриффиндорка.       Ответом послужила тишина, до боли громкая.       - Ответьте же! Где она? Джинни!? - отчаянно проронила Гермиона, в последней надежде услышать голос подруги среди присутствующих.       - Она... Её... Джинни там осталась. Он её... заставил остаться, - сдерживая частые всхлипывания, проговорила совсем юная Анна Робинс.       Окончательно поняв, что тут творится Грейнджер передёрнуло, хотелось убежать, закрыть уши, чтобы не слышать творившегося, одновременно с этим, Гермиона сдерживала себя, чтобы не побежать к подруге. Мысли бешено метались в поисках выхода. Ничего путного на ум не приходило, а Джинни, милая Джинни, продолжала сопротивляться в руках надзирателей. Грейнджер чувствовала себя вросшей в землю, ноги буквально не могли сдвинуться с места.       Вдруг резко всё затихло, а всё ранее услышанное показалось лишь дурным сном. Однако секунда тишины продолжалась недолго, дав понять, что это было лишь забытье. Уизли звала на помощь, а они всё продолжали истязать её. Дикий гнев захватил Грейнджер, будто заполняя всё её существование, нельзя было так стоять. Кто, кроме неё, поможет Джинни? Оставаться на месте - значило бы предать Джинни, дать её окончательно растерзать. Не совсем понимая, во что именно она ввязывается, Грейнджер вырвалась прямиком в основную комнату. Стоявшие рядом пленницы ахнули, но пойти за Гермионой не решились.       Её появление, действительно, отвлекло надзирателей, те разом обернулись. Их было трое. Как же сильно перекосило их лица, когда они увидели Грейнджер. Должно быть, они не ожидали, что кто-то, тем более, заключённая посмеет их прервать.       - Что она тут делает!? - повысил голос, видимо, главный из них, уже бешено метаясь по сторонам.       - Отпустите её, - не менее громким тоном проговорила Гермиона, удушливая волна гнева не спешила уходить. Сил посмотреть на рыдающую Джинни не было.       - Грязнокровка тоже хочет поразвлечься с нами? - продолжил мужчина, из-за чего Грейнджер смерила того презрительным взглядом.       - Не смейте так говорить, мы все прекрасно знаем, чем вы тут занимаетесь, - осадила надзирателя девушка.       - Кто сказал, что ты можешь разговаривать с нами в таком тоне? - практически прошипел главный надзиратель - Грин, в одно мгновение оказываясь рядом с Гермионой, двое ведомых продолжали удерживать Джинни, стонущую от нестерпимой боли.       - Кто вам сказал, что вы можете трогать беззащитных девушек? - пробурчала Грейнджер, не отрывая убивающего взгляд от Грина.       - Что ещё ты скажешь, мерзкая грязнокровка? - гаркнул он, хватая девушку за руки, тем самым, сильно приближая к себе.       Грейнджер едва выдержала на ногах, а от резкого толчка девушка ударилась об углы кровати. Побагровевший от возмущения мужчина, сардонически улыбнулся. Гермиона почувствовала, исходящий от него зловонный запах, а выцветшие глаза мужчины будто бы заметили все её внутренние колебания. Девушка нервно сглотнула, но требовательный взгляд не отпустила.       - Смотри, Харт, эта грязная скотина уже не хочет со мной болтать! - насмешливо заметил Грин, всё ещё держа мертвой хваткой Грейнджер.       Харт почему-то нервно озирался по сторонам, зато его напарник здорово оценил выражение начальника, не чувствуя никакого дискомфорта.       - Что ж, тем лучше, мне больше нравятся молчаливые, - дебильно улыбнулся мужчина, хватая настырными руками Грейнджер за шею так, чтобы она не могла отвернуться.       - Прекратите немедленно! Что вы делаете? Прекратите! - ахнула Гермиона, стараясь вырваться, но ничего не получалось, руки бродили в поисках спасения, но жирный боров продолжал её держать.       Грин впился поцелуем в Грейнджер, из-за чего та стала активнее бить кулаками мужчину. От его запаха девушке стало дурно, а от недавно пришедшего осознания, что она натворила становилось ещё хуже. Руки мужчины ощупывали тощее тело пленницы, из-за творящегося у Гермионы от ненависти и страха плыло перед глазами. Слава Мерлину, надзиратель был несколько недалек, Грейнджер, к её огромному ликованию, удалось нащупать волшебную палочку мужчины, находящуюся у него в карманах форменной одежды. Трясущимися ладонями она достала палочку за секунду так, что кое-как заметившее это напарники Грина не успели опомниться.       - Какого черта ты кусаешься, тварь!? - выругнулся мужчина, хватаясь за прокушенные губы.       - Отпустите её и я ничего не сделаю! - взвизгнула сама не своя, дрожа от нахлынувших эмоций, Грейнджер, а во рту чувствовался вкус крови. Она пыталась совладать со странными ощущениями, а палочка, недавно выхваченная у Грина, была направлена прямо на этого борова.       Одновременно с этим, двое мужчин, стоявшие поодаль, также схватились за палочки, ожидая команды от начальника.       - Отдай палочку, грязнокровка, или твои внутренности разлетятся по этому сараю, - в бешенстве прокричал Грин, пока что придерживая жестом своих подчинённых.       - Мне ещё раз повторить, мистер Грин? - спросила Гермиона, немного холодея от создавшегося положения.       - Ещё секунда и... - протарахтел собеседник, хватая бессознательную Джинни. - Смотри, смотри, что мы с ней сделали! Ещё секунда и её убью, и тебя тоже, тварь.       - Нет, нет, нет, - прошептала Грейнджер, всё так же направляя палочку на мужчину.       - Мистер Грин, отпустите девицу, - подал голос позеленевший Харт.       - Что ты несёшь, идиот!?       - Отпустите их, вы ведь знаете, что Грейнджер нельзя пока что трогать, - как можно осторожнее прервал Грина мужчина.       - Да ты что? А кто палочку вернёт? - процедил сквозь зубы надзиратель.       Гермиона готова была сейчас от избытка чувств взреветь, но это бы равнялось поражению, а она по невиданному стечению обстоятельств оказалась неприкасаемой. Стараясь вникнуть, кому она понадобилась, что её сейчас не убили, Грейнджер отступила на шаг, затем на два, ближе к Харту.       - Держи, - тихо промолвила Грейнджер, осматриваясь по сторонам.       - Вот и славно, грязнокровка, - холодно улыбнулся этот Харт.       Палочка ушла с её рук, Грин готов был собственноручно избить её, а Харт с ещё одним мужчиной что-то друг другу проговорив, двинулись с места. Только вот у Грейнджер появилось ощущение, что она сдалась на милость судьбе, как только отдала палочку своим мучителям. Надзиратели выполнили свою часть негласного обещания, покинув комнату, однако они уже надругались над Джинни.       Как только всё вокруг стихло, Гермиона склонилась над подругой. Разорванное платье Уизли висело на ней, а кровоподтеки по всему телу были не единственным свидетельством грубого обращения. Джинни практически не дышала, а лицо её было бледнее смерти.       - Держись, Джинни, вот увидишь, всё наладится, - проговорила Грейнджер, а её глаза застилали слезы.       Конечно, Уизли этих слов не могла услышать, Гермиона скорее произнесла их для себя. Опустошение пришло на смену глупому бесстрашию и гневу, девушка понуро уронила голову на грудь, а ноющие запястья хотелось содрать.       Весеннее солнце всё так же ярко сияло всю прошедшую неделю, освещая камни и утесы, где ежедневно продолжала работать Гермиона. Только внутри погибла всякая надежда на спасение, изрыв все свои лазейки, она обнаружила пропажу почти всех своих накопленных ингредиентов, а крепкие ботинки, которые она собиралась обменять были прогрызены крысами, нашествие которых было неожиданно. Убив внутри всякую мысль о воле, Грейнджер, стиснув зубы, погрузилась в работу. Так, хотя бы не возникает желание погрузиться в отчаяние и думать о Джинни приходится куда меньше. Уизли провела уже неделю в лечебных палатах, ни разу не выходя оттуда, также ни с кем не контактируя.       Когда Джинни всё-таки отправили обратно на работы, девушка на все вопросы отмалчивалась. Даже обычно несколько сговорчивой Лавгуд ничего не удалось выяснить, а затем они, понимая, что делают так только хуже, закрыли тему. Пока одним вечером, после отбоя Уизли не открыла одну деталь. Честно сказать, от услышанного Грейнджер захотелось ввалиться в дом старосты и прибить там всё, что есть. Подобные приступы агрессии Гермиона взваливала на долгое заключение.       - Это всё произошло из-за меня, - всхлипнула Джинни, - я во всём виновата.       - Как ты подобное говоришь? Ты ни в чем не виновата, уж точно не ты отвечала за действия этих уродов, - категорично заявила Гермиона, в надежде успокоить подругу. Уизли теперь будто бы стала тенью самой себя, обычно до невозможности настойчивая, активная, яркая она словно потухла.       - Нет, ты не поняла, Гермиона, - мрачно сказала бывшая гриффиндорка.       - В чём же тогда дело?       - Я поддерживала контакт с Лавандой, всё же она когда-то была моей подругой, а теперь от неё все отвернулись. Так вот, я ей рассказала в тот день, что у нас есть некоторые запасы, думала, что она поможет нам найти некоторые ингредиенты, может даже что-то больше... - выдохнула Уизли, чувствуя на себе долгий, немигающий взгляд Гермионы. - А, она, эта потаскушка, это она доложила обо всём своему хозяину. Вот он и отправил проверку. А кто ещё отправит к нам в убогий барак проверку?       - О чём мы договаривались, Джинни? - взвинченно шепнула Грейнджер, находя причину своего провала. - О чём?       - Думаешь, я не знаю, что сглупила? - зло ответила Уизли, дрожа от холода, ночами всё же бывало прохладно. - Подумай только, вместо того, чтобы носиться, как угорелые, по всему лагерю в поисках вещей, при этом рискуя попасться, мы могли бы сразу всё решить через Браун. Она бывает в доме руководства, а так же может свободно посещать лечебные палаты, где много трав!       - И что? Это не повод ей доверять, - не унималась Гермиона, несколько раздражённая поведением Джинни.       - Да, не повод. В чём я убедилась на собственной шкуре.       - Прости, я не хотела, - тихо сказала Грейнджер, пытаясь согреть окоченевшие ноги.       - Я отомщу ей, Гермиона, вот увидишь, - фразу о мести Джинни повторяла уже который раз, с ней внутренне соглашалась Гермиона.       - Мы больше не можем рисковать, у нас ничего не осталось, даже валерианы нет.       - Кто сказал, что это будет сейчас? - практически в полудреме выдохнула Уизли.       А Грейнджер в ту ночь не спалось, хотелось прикончить или хотя бы тщательно проклясть каким-нибудь особенным заклятьем Браун. Ибо надежду, хотя бы призрачную, растоптала именно она, грязная, падшая Лаванда. Вообще, Гермиона ещё чаще, чем раньше стала забывать про сон, как только она закрывала глаза вспоминались мерзкие руки Грина попеременно со светло-голубыми глазами Рона, которые смотрели на неё с частым укором. И правда, она ведь не спасла единственную сестру Рона от несчастья, сколько бы она не пыталась тогда оправдаться перед парнем, он молчал, ломая все барьеры Гермионы. Во сне девушка становилась доступной мишенью, слабой.       Весь следующий день Грейнджер провела в разбитом состоянии, непроходящая головная боль не унималась, а голод чувствовался везде, начиная от желудка, заканчивая разумом. Согнувшись в три погибели, она копала, лицо её, наверняка, ничего не выражало. Тут, в скалах, ей почему-то было жарко, хотелось скинуть с себя все лохмотья и выкромсать слипшиеся волосы. Это неуемное желание пропало лишь к концу дня, когда потухали все светильники в шахтах, когда следовал монотонный путь обратно к лагерю.       Уже на подступе к территории лагеря, она заметила новые лица, которые ранее здесь не наблюдались. Беспокойства они не вызывали, так как ей хотелось скорее попасть в барак, испить жалкие остатки воды. Причём зря.       - Грейнджер, пройдите за мной, - сухо сказало "новое лицо" в форменной одежде, когда проходил ежедневный досмотр заключённых после работ.       Препираться сил не было, поэтому, Гермиона молча кивнула и последовала за сухощавым мужчиной, оставляя остальных пленниц. Не понимая, кому она понадобилась, девушка с каждым шагом ступала всё медленнее, пока окончательно не остановилась у самого дома руководства.       - Мисс, думаю, вам следует поспешить, дело касается непосредственно вас, - несколько снисходительно заметил волшебник, заметив замешательство девушки.       Понимая, что ей итак никуда не деться, Гермиона тяжело вздохнула и продолжила путь, на подсознательном уровне готовясь к худшему. Когда они миновали лабиринты коридоров, весьма скудно обставленных, Грейнджер окончательно одолела дурнота. Уродливые, выцветшие обои казались ей свидетелями многих погибелей, а когда она дошла до так некстати расписанных чьей-то заботливой рукой дверей, Гермионе захотелось бежать отсюда. Она впервые находилась в этом доме, снаружи смотрящемся на фоне хибарок весьма элегантным, а внутри напоминающим смертельный капкан. И уж лучше бы, она сюда никогда не заходила.       - Проходите, вас там ожидают и будьте разумны, - прервал тишину её провожатый, холодные глаза которого почему-то выражали некоторую скорбь.       Грейнджер оставалось лишь послушаться совету мужчины. Войдя, она чуть не вскрикнула от удивления и ужаса, когда обнаружила в центре помещения, видимо, обставленного под кабинет, Яксли. Этого человека девушка помнила ещё со времен войны как крайне жестокого и хладнокровного.       - Вижу ты оценила моё присутствие, грязнокровка, - бархатным голосом поприветствовал её Корбан Яксли.       - Что тут происходит? - негромко произнесла Грейнджер, оставаясь на месте, мысленно ища пути к отступлению.       - Ты не сможешь никуда деться, деточка, охрана снаружи, но если что они сразу нагрянут сюда, - остановил на девушке взгляд мужчина, медля с продолжением своей речи. - Не бойся, я ничего с тобой делать не собираюсь, не люблю мешаться с грязью.       - Хорошо, - собралась Гермиона. - Тогда, чего же вы хотите?       - О, вижу, ты стала, куда сговорчивее со времён нашей последней встречи, кажется, тогда твои дружки ещё были живы. Впрочем, это замечательно! Перейдём сразу к делу, - хмыкнул Яксли, вальяжно присаживаясь на самое роскошное кресло в этом кабинете.       Грейнджер чувствовала, как она начинает бледнеть от поднимающегося в душе гнева. Этот Яксли будто бы специально выводил её из себя, напоминая о днях прошедших, которые, опять-таки, преследовали её по пятам.       - Я здесь для того, чтобы уведомить тебя о скорейшем судебном деле над тобой по поводу твоей некогда антиправительственной деятельности. И, смею так же заявить, о том, что дело это точно закончится смертным приговором, - как-то даже смешливо закончил волшебник, закуриваю сигару.       А Гермиона старалась молча переварить информацию, в который раз чувствуя предательский страх. Всё становилось до крайности понятно, вот почему её не тронули те мерзавцы-надзиратели, вот почему сюда явился этот человек - глава нынешней "Комиссии по учету маггловских выродков". Просто потому, что она оказывается заранее подготовленный агнец.       - Что? Думала будешь так весь остаток жизни безоблачно трепыхаться в этом милом местечке?       - Сколько мне осталось? - Гермиону передернуло, и она выжидательно всмотрелась в лицо Яксли. - Вы же знаете, скажите.       - Тут тебе осталось день, второй, всё зависит от распоряжений министерства, - усмехнулся Корбан Яксли, а Грейнджер чувствовала себя обречённой.       Конечно. Всё так и должно было закончиться. Как она раньше не могла догадаться? Она - некогда умнейшая ученица на потоке, надежда Британии и прочее, прочее. Она примкнула к холодной стене помещения, так как чувствовала жизненно важным об что-нибудь опереться. Снова голод и пустота заполняли её, но на это она уже не обращала внимания, хотелось просто сомкнуть глаза.