Объятия свободы

      Гермиона теперь коротала дни в одиночной камере, о точном местоположении которой оставалось только догадываться, так как её привели сюда с накрепко завязанными глазами. Ни единый луч света не смел пробиваться в помещение, будто бы чувствуя скорое приближение смерти той, кто там обитал. Неужели моя погибель так близко? Думалось Гермионе каждые полчаса, а может час, сутки, недели, поток времени казался отныне неконтролируемым, сумасшедшим, как буйная река, забиравшая с собой каждую оттепель сотни людей. А ведь эта река съест её прямо сейчас, девушка сидела в нервном ожидании прибытия надсмотрщика или того, кто приведёт её прямиком к трибуналу ненавидимого Властителя Магической Британии.       Вспоминая события годичной давности и все, что прошло под небом этого проклятого лагеря, Грейнджер одолевала всё ещё, как ни странно, горящая ненависть. Только она освещала теперь темноту, окутавшую девушку в один миг. Теперь тут были только темнота, ненависть и что-то ещё, о существовании чего она забывала в особо благословенные минуты. О, как же хотелось выйти из этой камеры, отобрать любую, абсолютно любую палочку, иметь доступ к волшебству и поразвлечься от всей души, иссохшей за месяцы заключения. Ощутить бы хотя бы раз эту магию, заключённую в ней с рождения, дарованную самой природой, предназначенную самой судьбой. Ах да, эта ещё одна причина её большой провинности перед установившимся магическим режимом, как она могла забыть. Вот что являлось третьим элементом - смерть. Конечно, она была предназначена Гермионе не только за магию, дарованную ей - человеку, но и за Гарри, Рона, их общего дела. Как она могла жить, когда её друзья мертвы? Грейнджер уже и не знала плохо это или хорошо, час суда близился.       Сразу за этим снежной лавиной бывшую гриффиндорку накрывали ещё большие воспоминания, полные дней некогда суетных, невозможных и всё-таки счастливых.       Запах свежей выпечки, принесённой Роном заставлял напрочь забыть обо всех планах, приготовлённых на день. Сам парень лишь глупо, совсем по-влюбленному улыбается, глядя на неё, тем самым, заставляя Грейнджер смутиться. Крайне странно она себя чувствовала, когда вот так резко, подобно неначавшейся грозе, утихала при ставшем робким с недавних пор Уизли. Эта сцена могла бы продолжиться ещё долго, в этом девушка не сомневалась, если бы не обитатели всегда шумной, оживлённой Норы, десятки обувных пар которых облюбовали всю прихожую. Сами собой, будто бы из ниоткуда появляются Фред, Джордж, Джинни и Гарри. Ребята ещё долго продолжают возню уже где-то на кухне, явно готовя что-то пакостное.       - Так и будешь стоять? - усмехнулась Гермиона, приглашая Рона усесться за старым, местами потёртым диваном.       - Если бы ты не пригласила, то да, - отвечает честно Уизли. - Это мама приготовила, говорила тебе надо поесть, - быстро добавляет юноша, видно, тишина застывшая между ними кажется ему неудобной.       - Спасибо, мне и правда бы не помешало, - кивнула Грейнджер, спокойный поток мыслей которой не спешил прекращаться.       - Ба! Матушка меня совсем невзлюбила, оставила только подгорелое нечто, - шутливо покачал головой Фред, в одно мгновение приземлившись рядом с Роном.       - Отстань, Фред! Это для Гермионы, тебе не предусмотрено.       Старший Уизли лишь хитро улыбнулся, явно не собираясь прекратить свои посягательства на ещё теплые, румяные кусочки чизкейка и печенья. Из-за чего Рон грозно замолчал, готовясь к решительным действиям.       - Нет, нет! - рассмеялась девушка, поправляя непослушный локон. Такая явная дотошная забота Рона, казалась ей забавной и, надо сказать, приятной. - Угощайся, Фред, и ты, Рон. Разделим эту трапезу вместе.       - О, я предельно счастлив. Рон, принеси-ка чаю! - не умолялся Уизли.       Рону остается лишь громко вздохнуть, готовясь вступить в словесную перепалку, которая, несомненно, закончится принесённым чаем. А может и ребята принесут его, так как их приближающаяся возня слышна была предельно отчетливо. Прежде чем что-то сказать, Рон с некоторым осторожным восхищением, щемящим сердце, смотрит на Гермиону, уминающую хрустящее печенье. Грейнджер не вполне понимает, к чему приведут все эти неоднозначные переглядывания, а оно ей пока было совсем не надо. Сейчас было просто приятно оценивать с различных сторон поведение Рона, рискуя и самой оказаться заложницей этих немых жестов внимания.       Прокручивая в голове забавные случаи, дорожкой ведущие её ещё дальше в дебри воспоминаний, заложница почувствовала холод, подступающий со спины. Холодная, сырая стенка камеры заставляла девушку вернуться обратно в плен. Что было странным, так это пустота, настигшая её даже сейчас, целиком и полностью выхватывавшая каждую мысль. В этом ознобе не грела её даже собственная тень, умолкшая, кажется, навсегда. Пытаясь согреться, Гермиона терла руками ледяные ноги, однако ни черта не помогало. Лишь тугой ком в горле застревал, а ладони были холоднее ступней. Само её тело, видимо, решило начать медленный, неутомимый процесс разрушения. А за оболочкой вскоре конечно последуют и магия, и душа.       Не замечая ни зловония этих четырех стен, ни чьих-то жалостливых стонов где-то снаружи, Грейнджер погрузилась в хрупкий полусон - единственный её досуг. Видно, всё же она задремала несколько сильнее, чем надо, так как не сразу расслышала звон и побрякивание ключей, растворивших железную дверь её камеры. Яркий, ослепляющий свет люмоса ударил в глаза, из-за чего бывшая гриффиндорка не сразу поняла что происходит. Резко, с долей липкого страха она перетащилась в угол этого скромного помещения, в порыве защититься от незваных посетителей.       - Мисс Грейнджер? - послышалось где угодно, но будто бы совсем не здесь. - Успокойтесь, я не со злыми намерениями. Можно сказать, могу оказать вам одну услугу, возможно, первую в новой жизни, а может и последнюю в этой.       - Кто вы? - выдавила девушка, после нескольких попыток совладать с осипшим голосом.       - Я ваш друг, скорее, самый близкий человек в этом мире, - загадочно изрёк посетитель.       - Я не понимаю. Мне пора? - прошептала она, слыша себя как будто со стороны. А мужчина в ответ только усмехнулся.       - Да, пора. Тебе пора открыть новую главу в этой уже иссякшей истории либо, если ты не будешь достаточно осмотрительной, прекратить всякое продолжение. Ты всегда была довольно смышленой, ведь так?       Грейнджер не могла никак понять к чему клонит этот надзиратель, который явно явился за тем, чтобы отвести её прямиком на казнь. Поэтому и отвечать ему не считала нужным. Зачем ей это надо? Ведь всё предрешено, или нет?       - Тогда ведите, - одними губами она это сказала.       Гермиона рвано дёрнулась, когда уловила движение мужчины, вмиг оказавшегося около неё. Дрожавшие конечности и вовсе, кажется, решили причудливо уйти из-под контроля. Грейнджер не успела и пискнуть, когда незнакомец аккуратно, по-отчески взял её за плечи и поднял на ноги.       - Так-то лучше. Тебе не стоит сидеть на этом полу.       Привыкнув к свету, творимому этим волшебником, девушка сощурилась, стараясь вглядеться в лицо незнакомца.       - Вы! Это вы! - невольно вырвалось у неё, когда она узнала в этом мужчине того самого Пожирателя, который схлестнулся с ней палочками во время решающей битвы. Он тогда чуть не прикончил её, если бы не Макгонагалл, подоспевшая весьма вовремя. Вот только Макгонагалл теперь не было. - Кто вас сюда отправил? Вы не надзиратель, слишком низко для птицы такого полета, как вы, - её трясло то ли от адского холода, то ли от близости с этим человеком.       - Правильно, я - не надзиратель, и на казнь пока что никого вести не собираюсь. Меня привела сюда лишь одна небольшая прихоть, одолжение, которое ты можешь для меня выполнить. Если всё закончится хорошо. Так, как мне необходимо, то ты будешь жить. Представь себе ты - подружка Поттера, ты будешь жить, а может я потом отпущу тебя на волю, получается, более того, ты будешь свободной и живой! Какая удача, правда?       Не веря всему услышанному, Гермиона сильно стушевалась. А этот человек ей казался теперь призраком, поющим легенды и мифы. Выждав затянувшуюся паузу, заключённая всё же нарушила своё молчание.       - Но что же я должна такого сделать, что вы, рискуя прогневать своего хозяина, - последнее слово она чуть ли не выплюнула. Ох, как же её переменили слова, сказанные минутами ранее этим Пожирателем Смерти, сама ненависть вернулась к ней, - вытащите меня отсюда?       - Вот видишь, ты оказалась такой, какая ты есть, такой мы тебя и представляли! Мои дети знают не по наслышке о тебе, - расслабленно сказал волшебник, чувствуя то, что называется злобное торжество. Добыча почти загнана в ловушку. - Об этом я расскажу тебе позже, когда окажешься в безопасности.       - Я должна знать. Не пойду же я прямиком в неизведанность с вами.       - Пойдёшь, тебе ведь дорога жизнь, мне шепнули об этом здесь сотрудники лагеря. Жизнь дорога и твоим друзьям, так? Соплячке Уизли, Лавгуд...       - Нет, вы так не поступите, вам не позволят! - неожиданно для себя вскричала Грейнджер, нутром чувствуя, что он так поступит, ещё как поступит. Неприкрытая угроза чувствовалась при одном только взгляде на этого волшебника, пытающегося скрыть свою истинную личину за маской участливости и сочувствия.       - Верно, я так не поступлю, если ты доверишься мне. Твой побег прямо из-под носа руководства лагеря никто не заметит, поверь, мы всё обставим так, что никто ничего и не поймёт, - заговорил мужчина подобно змею искусителю, подпортившему жизнь человечеству.       - А мои друзья? Что будет с ними? - Грейнджер держалась из последних сил, чтобы не поддаться соблазну.       - Обычно я не люблю такое любопытство, даже больше, я его терпеть не могу. Но, так уж и быть, скажу пару слов, твои друзья будут жить столько, сколько им будет надо, - проникновенно заявил волшебник.       Гермиона предпочла удовлетвориться ответом, закрыть глаза на двойное дно слов собеседника. Слишком хороша и пьяняща была мысль выбраться за пределы этого узкого мира, в конце концов, жить ей ещё хотелось, а равнодушие ко всему происходящему уже успело её покинуть, оставляя наедине с заманчивым предложением. Джинни и Полумна её поймут! Обязательно поймут и поддержат, если не так, то они больше не друзья. Так, Гермиона хотя бы выживет и, возможно, когда обретёт прежнюю, похищенную свободу поможет всем, кто будет нуждаться. Кому нужна она будет мертвая и разлагающаяся, съеденная червями? Лучше проглотить условия этого мужчины и встать на ноги, попытаться снова бороться. О, она не была из тех, кто опускает руки.       - Как вы устроите мой побег? И отныне, когда я согласна с вами, как вас звать? Что мне надо сделать, чтобы покинуть это место? - водопад вопросов посыпался из уст девушки, а энергия тщательно запрятанная в глубины души пробудилась.       - Не так всё быстро, мисс Грейнджер. В лагере есть одна девица, страшно похожая на тебя... Не волнуйся, - сказал волшебник, заметив насторожённый вид Гермионы, - она уже скончалась этим утром, сердце подвело.       - Вы хотите, чтобы её приняли за меня?       - Абсолютно верно, у нас и тут есть сообщники. Завтра утром никто и не отличит её от тебя, процессы разложения поспособствуют в этом деле. Тебе остается лишь быть готовой этой ночью, когда в дверь постучат ровно четыре раза. Дальше мои люди всё организуют, нехитрым образом мне удалось устроить тут неподалеку переносной портал.       - Я не подведу, - задумчиво протянула Грейнджер.       Когда мужчина скрылся за дверью, она резко осела на пол, оживление сменилось теперь мутным беспокойством, отдающим вкусом предательства. Гермиона прислушивалась к каждому лишнему звуку и шороху. Последующие часы она пыталась себя уверить себя в правильности своего, кажется, судьбоносного решения. Заключенная старалась не думать больше о прошлом, заставляя сосредоточиться на возможном будущем, которое резко открылось перед ней во тьме.       Изъеденная мучительно долгим ожиданием, она не смыкала глаз. Гермиона почти не шевелилась, так и застыв на одном месте. Она бы сошла с ума, если бы не в один момент отчетливый, отдающий негромким эхом стук в дверь. Ровно четыре раза. Когда камера открылась перед ней стояли две фигуры, облачённые в тёмные, напрочь закрытые мантии. Невозможно было различить ни их лиц, ни их эмоций. Они ожидали её у входа, Грейнджер не теряя времени, быстро пересекла порог, чувствуя иллюзию свободы. Так же легко девушка накинула на себя точно такой же плащ, как у этих безмолвных теней. Прежде чем двинуться, одна из фигур вручила ей флакончик с зельем.       - Укрепляющее зелье, оно понадобится, пей, - сообщили ей.       Повинуясь, Гермиона полностью осушила содержимое, на вкус было мерзко, но вполне терпимо, более сносно, чем ежедневная похлебка. Действительно, ей стало куда лучше: голова перестала гудеть, а озноб, терзавший её в последнее время, немного смягчился. Минуя многочисленные повороты и лесенки подвала одного из служебных зданий, они чуть было не попались, когда обнаружили в паре метров впереди одного из надзирателей. Грейнджер чуть не вскрикнула, когда высокая фигура одного из её сообщников, тесно прижала её к себе, наглухо закрывая ей рот. Второй волшебник и вовсе будто бы слился со стенами мрачных подвалов. Мужчина уже собирался уйти, если бы не шорох грызунов, так некстати проявивших свою активность, чувствуя что-то неладное он медленно поплёлся вперёд - прямо к бежавшим. Понимая, что делу конец, если что-то не сделать, Гермиона хотела вырваться, но шанса проявить себя не дали.       Фигура, замершая у стены, одним изворотливым движением оказалась сбоку от надзирателя. Используя все преимущества внезапного нападения, волшебник успел обезоружить соперника, прежде чем тот прояснил в чём тут дело. Нерадивый мужчина готовился закричать, тем самым, призывая своих коллег, но оппонент молниеносно, не испытывая ни малейшей заминки, наложил империус, некогда запрещённое заклятье. Надзиратель, находящийся в настоящий момент под полным контролем, повиновался негромким приказаниям, исходившим от загадочной фигуры, освобождая им путь к побегу. Волшебники поспешили выбраться, что они и сделали спустя пару минут. Выбрались они через потайной ход, кем-то приготовленный в лучшие времена. Свежий воздух ударил в лицо, раскрывая весь контраст между ледяным смрадом подвалов и ночным бризом, витавшим отовсюду.       Позади осталось несуразное здание, открывая обзор на весь лагерь. Отбой уже был, значит потенциальных свидетелей быть не должно, не считая самых опасных - лагерных охранников, по природе напоминающих ястребов. Одна из фигур резво перебежала к одному из пустующих бараков, всё-таки близ служебных построек заключённых старались не селить, они жили в относительном центре, скучковавшись по соседним баракам. Волшебник, внимательно оглядевшись по сторонам, жестом поманил их к себе, надо было бежать. И Грейнджер, стиснув зубы, это сделала, не время было расслабляться, второй человек с лёгкостью преодолел расстояние. Таким же образом, они миновали ещё пару хлипких построек. Вскоре над ними возвышался уже высокий забор, как миновать который Гермиона не понимала. По крайней мере, без палочки справиться она точно не сможет. Словно читая мысли девушки, одна из этих бесшумных теней, наложив довольно сильные парящие чары, осторожно двинулась поперек забора. Далее, следовала очередь Грейнджер, волшебник, стоявший позади, сотворил подобные чары уже на ней. Отрываясь всё дальше от земли, она почувствовала страшную дурноту. Мир вокруг закружился, а её всю выворачивало изнутри. Оказавшись уже за пределами жилого лагеря, она невольно очистила желудок, тошнота никак не желала прекращаться, хотя и рвало её лишь только желчью. Спазмы, накрывшие её органы, истязали изнутри.       - Вставай, - твёрдым тоном, не терпящим никаких отказов сказали ей.       Кто-то грубо взял её под локти. Снова встав на ноги, Гермиона всё ещё чувствовала дрожь в коленах. Она продолжала идти, поддерживаемая опорой. Быстрая ходьба, наконец, немного привела девушку в себя. Понимая, что нужно бежать они ринулись прямиком к зарослям мелких деревьев. Торчавшие отовсюду острые концы только пробудившихся ото сна веток царапали лицо и руки. Сил практически не оставалось, Грейнджер недоумевала, как она вообще сумела пройти этот путь, а они его прошли, поскольку волшебники резко остановились.       - Портус! - воскликнула одна из фигур, наведя резную палочку на неприметный маленький светильник, тщательно запрятанный в глубине кустов.       Гермиона с сообщниками вцепилась в этот предмет, а окружавший мир стремительно заволокло в воронке. Прошла секунда и она жёстко ударилась о сырую землю, наполненную следами недавнего дождя. У неё буквально выбило дыхание, а правую часть тела, на которую пришёлся основной удар, обожгло от боли. Но замечать это было невозможно. Удалось, удалось сбежать! Измученная улыбка заиграла на её лице впервые за долгое время, девушка самостоятельно встала на ноги. Волшебники в это время изощрённым способом ликвидировали портал, чтобы никаких следов незаконного использования предмета магического перемещения не осталось. Было пока что время поозираться по сторонам. Всюду были поля, окружённые лиственными лесами, притом довольно чистые, не принадлежащие людям. Кажется, это были чьи-то угодья, наподобие когда-то знакомых угодий Малфоев.       - Это чьи-то владения? - спросила Грейнджер.       - Пока нет, - послышался лаконичный ответ.       Спустя довольно долгое время умеренной ходьбы, так как передвигаться быстро бывшая заключённая уже не могла, вдали стал виднеться замок. Да, действительно, это была какая-то древняя постройка, силуэт которой чётко в темноте разглядеть было нельзя. Идущие немногим спереди фигуры, о чём-то тихо переговаривались, при этом не упуская Гермиону из виду. Вскоре показались аккуратно постриженные аллеи, давая понять, что они скоро будут на месте. Видно, собеседникам надоело переговариваться, что они щелчком пальцев вызвали домового эльфа. Существо раболепно поклонилось замолчавшим теням, а затем один из волшебников откланялся, покидая территорию замка. Грейнджер и оставшийся человек трансгрессировали прямиком в замок с помощью эльфа.       Яркий свет ослепил глаза, слишком привыкшие к своей участи жизни в кромешной темноте. Грейнджер смогла разомкнуть их только тогда, когда немного смогла свыкнуться с неприличной обстановкой. Они стояли посреди широкого коридора, такого широкого, что здесь легко могло проехаться целых две кареты с фестралами в одном ряду. Стены были украшены парчой, медные люстры возвышались местами над головой.       - Добро пожаловать в Нотт-мэнор, - процедила фигура волшебника.       Грейнджер от удивления немного пошатнулась. Так вот кто есть этот мужчина, предоставившей ей на блюдце спасение - Нотт, самый настоящий маг из чистокровных двадцати восьми, Пожиратель Смерти. Впрочем, о том, что этот мужчина Пожиратель она понимала. На этом потрясения не закончились.       Ранее безмолвная тень скинула с себя капюшон, из-за чего по плечам рассыпалась густая грива тёмных, почти чёрных волос, достигая пояса. Перед Грейнджер стояла неизвестная девушка, лицо которой надменно изучало её реакцию. Синие глаза блестели, отражая лёгкий, ненавязчивый интерес их обладательницы, так обычно смотрят на живой эксперимент: на жучков под микроскопом, на птичек в коробе. От сложившейся ситуации бывшей гриффиндорке стало немногим хуже, чем раньше, но не убийственно, что радует.       - Следуй за мной, - сказала незнакомка, которой уже успело надоесть рассматривать Гермиону.       Она привела её к винтовой лестнице. Грейнджер с некоторым любопытством заметила возникавшие моментами в декоре барельефы саламандр. Стараясь больше не вертеть головой, подобно посетительнице художественного музея, Гермиона продолжила путь. Оказавшись у входа в неизвестную комнату, она расслышала неразборчивые отголоски исходящего оттуда разговора. Беседа велась на повышённых тонах, голоса двух мужчин давали понять, что между собеседниками загорелась если не ссора, то хотя бы занимательная дискуссия. Входить туда не особо хотелось, но незнакомка уже бесцеремонно вошла туда увертливой змеёй. Бывшей гриффиндорке оставалось также пройти вовнутрь.       Это, как оказалось, был кабинет богатый всякой мелкой утварью наподобие антикварных статуэток и артефактов. Заметив Грейнджер, мужчины мгновенно умолкли. А сама девушка, сделав пару неуверенных шагов навстречу, замерла, не смея даже смотреть на них, уж больно не хотелось распинаться словами перед Пожирателями. Одна лишь незнакомка имела совершенно естественный вид, криво ухмыльнувшись, она подошла прямиком к главному столу, где сидел тот самый волшебник, с которым Гермиона говорила ранее в камере.       - Отец, представляю ваш драгоценный трофей, ради которого мы полезли в это дурнопахнущее пекло, - игривым тоном прошелестела юная особа.       От этих слов Гермиона скривилась, испепеляя взглядом волшебницу.       - Кто тебя допустил туда? - ледяным тоном, совсем не таким, каким изрекался днём с пленницей, спросил чистокровный маг. - Августа, что неясного было в моих словах: "Сиди в мэноре спокойно, хотя бы на этот раз"?       - Вы сами прекрасно знаете кто. Право же, он так глуп и слеп, что поддался моим уговорам! - не обращая внимания на тон своего отца, живо ответила волшебница, дочь Нотта. - Не стоит тревожиться. Всё прошло гладко, конечно, было бы ещё лучше, если бы заключённая не была подобна амебе. Пришлось наградить парочкой заклятий одного человека, но они бесследно развеются, я уверена.       - Кретин Джагсон только и умеет, что палочкой махать. Сколько раз надо было ему втолковать, чтобы он туда отправился только со Смитом! Будь миссия обречена на провал, ты могла пострадать, наше имя могло очерниться из-за связи с этой историей, - последнее сказанное явно куда больше волновало упивающегося.       - Вас поняла, отец, - глухо проронила Августа, понимая, что сейчас не время для выяснения отношений с отцом на глазах у бывшей заключённой. Это понял и сам мистер Нотт, обратив внимание на Грейнджер.       - Похвально, что вы справились со своей задачей, - благосклонно заключил мужчина, адресуя слова то ли дочери, то ли Гермионе. - Ансельм Кантанкерус Нотт, - почти лениво, благодушно представился он, следы опасного возмущения волшебника совсем рассеялись. Ансельм Нотт заимел вид спокойный, простой, немного домашний костюм подчёркивал его могучий силуэт, седина серебрила коричневые волосы, отражая немалый жизненный опыт этого человека. Хоть чистокровный волшебник и старался показаться добросердечным и мягким, но никак невозможно было не заметить его крепкий, волевой подбородок и орлиный нос, который на пару со сжатыми тонкими губами неплохо проливал свет на всю суть мужчины.       - А это... - продолжил звучно сэр Нотт, немного наклонившись к молодому человеку, сидевшему напротив его.       - Теодор Нотт, - перебил Ансельма тот самый юноша хорошо поставленным голосом.       Скользнув по младшему Нотту беглым взглядом, Грейнджер имя его показалось очень знакомым. Весь отстранённый и излучающий всю мрачную пустоту, от которой Гермиона думала, что убежала, он пугал даже более, чем тот же Ансельм. Нет, конечно, Теодор внешне был довольно хорош, располагая всеми генами отца, разве что более тонок, как и любой другой юноша в свои лучшие годы. Но полное равнодушие на его бесстрастном лице лежало страшной маской. Гермионе подумалось, пусть уж лучше он продолжит игнорировать её, чем когда-нибудь заговорит. При этом от внимания девушки не ушло то, как мистер Нотт смотрел внимательно, пристально на этого Теодора.       - Отец, давайте отправим бедняжку в приготовленную спальню, - прерывая затянувшуюся тишину предложила Августа. - Уверена, все мы сегодня устали! - безмятежно улыбнулась она, при этом живенько прохаживаясь от одного конца кабинета до другого.       - Займись этим, - доверительным голосом проговорил мужчина. - Гермиона, завтра тобой займётся Эдит - милая женщина.       - Хорошо, - ответила бывшая гриффиндорка, затем холодная чья-то тонкая ладонь коснулась её руки. Августа схватив Грейнджер в свои острые когти, повела её прочь из этого кабинета, где и сама Гермиона особо оставаться не хотела.       Происходящее походило больше на дурной сон, чем на реальность или чью-то очень плохую шутку. Что она забыла в этом доме, так сильно напоминающем серпентарий? Или ей это показалось и Нотты, между прочим удивительно похожие друг на друга, на самом деле милые, добропорядочные волшебники? Ах, да, Гермиона забыла ту жизнь, таким странным теперь казалось тогдашнее её решение, из-за которого она теперь тут.