Объятия свободы

      Открыв глаза после беспробудного, навалившегося тяжелым облаком, сна, Гермиона не сразу поняла, где она находится. Ясный свет проливался через светлые шторы на всю комнату, обставленную минимумом добротной мебели, но такой уютной по сравнению с последним местом её обитания. А что было ещё более великолепным так это мягкая, до чего же мягкая и чистая постель. Как только девушка захотела встать с постели, в комнату явился домовой эльф, сообщая, что ей не надо никуда идти, поскольку завтрак прибудет прямо в комнату с минуты на минуту. На все уверения Грейнджер о том, что она сама в состоянии спуститься на кухню, он смотрел на неё прямо-таки с открытой жалостью и ярким желанием помочь, но не послушаться. Неужели она так плохо и беспомощно выглядит? Эта догадка крутилась в голове ещё пару секунд, ровно до тех пор, пока не принесли еду. Тут было всё для счастья: глазунья, невозможно хрустящие тосты, жареный бекон, аппетитные сосиски, печёные томаты, овощной салат и черничный пудинг. Никогда Гермиона не думала, что будет так радоваться еде. Она смела всё содержимое с подносов, не оставляя ни единой крохи, так хотелось есть. После съеденного стало тяжело дышать, а рвотный рефлекс подкатил к горлу, из-за чего Грейнджер снова улеглась на кровати, довольно закрыв глаза. Так и хотелось пролежать подобным образом целый день, не будоража своё сознание различными потрясениями и прочим. Прежде чем окончательно поддаться соблазну, одна мысль метнулась в её голове. Мысль о тех, кто остался там, за стенами, тех, кто всё ещё страдает и будет продолжать нести тяжёлое бремя. Гермиона нервно закусила губу, чувствуя яркую игру совести и некую жажду мести, которая начала скрестись в ней ещё давно. Прежде Грейнджер выдавала её за потребность к свободе и действиям, всё как в лучших традициях тайных движений. Теперь же она была в относительной свободе, как ей казалось, ещё чуть-чуть и она, исполнив некую просьбу Ансельма Нотта, окажется на полной воле. Правда, тут уж придётся постараться с маскировкой и сохранением её инкогнито, поскольку прежняя Гермиона Грейнджер умерла там, в камере, в полном одиночестве. И вправду, девушка была мертва для мира, было это плохо или хорошо, она точно не знала. Только вот появилось ощущение полной зависимости от этих Ноттов, исключительно они знали всю правду и могли вывернуть её в свою сторону.       Размышляя в подобном ключе, бывшая узница двинулась в ванную комнату, где уже стояла тщательно приготовленная домовиками нагретая вода, пленящая ароматом цитрусовых и магнолии. Свет в комнате был мягкий, обволакивающий силуэт девушки в большом зеркале размером с полноценный рост человека. Честно говоря, Гермиона бы предпочла, чтобы этого зеркала и вообще любых зеркальных поверхностей в этом поместье, приютившем её, не было. Настолько непривычным было её собственное отражение, что девушка вот уже пять минут стояла, разглядывая себя. Лицо напоминало посмертную маску без единой капли крови, что уж говорить о здоровом румянце, глаза напоминали огромные блюдца на фоне исхудавшего лица, а под ними, кажется, навечно залегли тени, густая шевелюра блестящих волос теперь была на ощупь как солома и значительно порядела. Прежде итак тоненькая фигура стала подобна тростинке, которую можно одним движением пальцев разломить пополам. Вспомнилась отчего-то Августа Нотт такая яркая, до боли самоуверенная, а как выверены были её движения, её походка. Волшебница хоть и не была классической красавицей, но страшно было залюбоваться её выточенным из камня профилем, смягчённым улыбкой на устах, пусть и явно язвительной, насмешливой. Замерев точно из-за нахлынувшей навязчивой идеи, Грейнджер нацепила на себя полотенце и попробовала несколько раз вызвать домовика. Видно, командовали этими существами тут только сами Нотты. Из-за досады девушка громко выругалась, потом постаралась взять свои слова обратно. Затем и вовсе заметив, что тут никого нет, кто бы расслышал её ругань, она нервно рассмеялась.       - Да, мисс? - наконец-то явился тот же домовик.       - Принеси ножницы, пожалуйста, - немедленно прекратив свой смех, более серьёзно отчеканила Гермиона. Лишь бы принесли нужные ей предметы.       - Мисс, я должен уточнить у хозяина насчёт вашей просьбы, мисс... - существо насторожилось, поглядывая на неё своими большущими глазами, напоминающими теннисные мячи. - Зачем они вам?       - Твоему хозяину необязательно это знать, понимаешь, это касается моей гигиены. Просто принеси их, а я прямо на твоих глазах сделаю всё, что мне нужно. Обещаю.       - А вы не обманите меня, мисс? - спросил тоненьким голосом эльф, всё-таки Грейнджер была куда более дружелюбной, чем его хозяева вместе взятые.       - А с чего бы мне это делать, я ведь тебе друг и твоим господам тоже, - невинно сказала Гермиона, а на языке вертелось слово: "заложница, заложница, заложница".       - Я верю вам, мисс, - недолго думая, восхищённо заключил домовик, а затем удалился с характерным щелчком.       Когда домовик пришёл с металлическими ножницами, которые полностью имитировали по форме цаплю, Грейнджер вся подобралась, выжав улыбку.       - Держите, - раболепно просопело существо, протягивая этот странный предмет, точно вывалившийся из старины, как и всё, наверное, в этом необычном замке.       - Спасибо тебе, ты мне очень помог, - честно призналась бывшая гриффиндорка.       Это было первое орудие, оказавшееся в её руках за долгое, очень долгое время, правда, не такое безупречное, как волшебная палочка, и не такое опасное. Ощущая весьма смешанные чувства, Грейнджер пару секунд металась от одной мысли к другой, снова и снова стараясь оценить своё положение. Понимая, что эти ножницы сейчас ничего ей не дадут, она вернулась к своей изначальной идее, поднося холодный металл прямо к шее. Опустив немного ниже руки, девушка буквально обкромсала свои прежде непокорные волосы. Ненужная теперь длина покоилась на каменном полу, а Грейнджер хмыкнула. Что ж, так будет намного лучше, решила она, воротя головой туда и обратно. Так, что развивались волосы, обрезанные по самые плечи. Затаив дыхание, Гермиона всё-таки вернула ножницы домовику и тот удалился, оставляя её одну, чтобы она могла привести себя в порядок.       Вынырнув из ванной комнаты, девушка обнаружила на кровати бережно сложенные, чистые вещи. Всё же ходить по дому этих людей в лагерных лохмотьях было и вправду неудобно. Поэтому Гермиона надела на себя весьма простое тёмное платье из плотной ткани, которое сидело как мешок на ней. Не зная, что делать дальше, девушка направилась к двери, надежда, что можно будет отворить её и выйти, быстро погасла. Окна также были наглухо закрыты. Порыскав ещё по всей территории маленькой комнатушки, Грейнджер ничего интересного не обнаружила. Громко вздохнув с досады, она уместилась на приоконном большом кресле, подбирая к себе ноги. Так, открывался с небольшого окна вид на ближайшие земли и сад, а солнце грело даже через стекло, заставляя щуриться. Приближение знойного лета угадывалось даже в заметно позеленевшей траве, которую никто не растоптал, а сады были украшены тщательно выстриженными кустами, где-то вдали виднелось озеро, наверняка, богатое всякой живностью. Хотелось выбежать наружу и лечь под небом, разглядывая облака.       Неизвестно сколько Гермиона так просидела, счёт времени она уже давно потеряла, ещё с момента заключения в лагере. Поскольку легче было не думать о том, сколько часов осталось до конца рабочей смены. Однако появление живого человека в комнате, достаточно ободрило Грейнджер.       - Ты слишком долго спала, поэтому пришлось зайти к тебе позже, чем требовалось, - сухо доложила дородная женщина, рассматривая Гермиону, которая уже подобралась ближе. - Эдит Коддингтон - экономка, зови просто миссис Коддингтон, все вопросы после моих слов.       - Извините, миссис Коддингтон, но не вызывал ли меня мистер Нотт? - решила уведомиться Гермиона, ни разу не страшась предельно холодного тона Коддингтон. Та её окатила ещё одним цепким взглядом, который должен был произвести ощущение сродни кушата с ледяной водой. С Грейнджер, особенно сейчас, эффекта этот прием не возымел.       - Возможно, мне уже сейчас надо пройти к нему.       - Нет, сэр Нотт сейчас занят, у него много дел, помимо одной нетактичной девушки. Впредь рекомендую тебе быть как можно аккуратнее с хозяевами дома, от них зависит твоё положение. Запрещается как-либо вмешиваться в чужие разговоры, непочтительно обращаться с хозяевами, вообще не стоит привлекать к себе особо внимания. Прислуга должна быть невидимой. Этот дом довольно уважаемый, поэтому тебе же будет лучше, если перечить мне ты не будешь, - каждое слово Эдит отдавало стальными нотками, к концу своей речи женщина пригласила Грейнджер пройтись по поместью.       - Пока ты тут, тебе надлежало бы что-то делать. Будешь на положении горничной, жалованье хорошее, имеются все шансы накопить необходимые средства, а работы по поместью хватит на всех, - отчеканила экономка.       Гермиона хотела что-то спросить или добавить, но попытка эта не увенчалась равно никаким успехом, так как Эдит резво продолжила, предчувствуя вопросы и требующиеся на них ответы. Грейнджер оставалось лишь идти вслед за говорившей, стараясь запоминать расположение различных комнат и путей, хотя бы элементарно уложить в голове путь до своей комнатушки в этом лабиринте. А то, что она теперь будет работать на Ноттов, казалось, мягко говоря, несколько странным и диковинным. Неужели Ансельм Нотт вывез её, рискуя потерять многое за такое лихоимство, затем, чтобы она просто поработала на его хозяйство? Да ещё и горничной, подобная должность раньше показалась бы ей унизительной и совсем неподходящей. Ныне, Гермиона чувствовала нутром, времена настали уже другие, легче было приспособиться, а потом уже действовать. Обдумать пару раз, перед самим решительным действом.       - Подъём в пять утра. Отвечаешь за надлежащий вид господских комнат и гостиных, особенно сэр Нотт ценит порядок в библиотеке и оружейной. Уборка и стирка - вот твои основные обязанности, хорошо запоминай. Можешь быть свободна после семи, может, раньше, на твоё счастье горничных у нас достаточно, работой не загрузят.       - Миссис Коддингтон, но у меня нет палочки, как я смогу быть в таком случае достаточно продуктивной? - не без доли любопытства спросила Грейнджер, еле как успевая за Эдит, у которой выработалась привычка чрезмерно быстрой ходьбы за годы преданной службы семейству Нотт.       - Палочку ты не получишь. Зачем тебе? - не скрывая лёгкой улыбки на стареющем лице, изложила экономка.       - Полагаю, тогда я буду быстрее работать или самое меньшее счищать пыль с труднодоступных мест, которых тут полно, - не унималась Грейнджер, прямо посматривая на новую начальницу.       - Гермиона, - Эдит обратилась к девушке по имени, одновременно с этим жестом приказывая молоденькой блондинке перемыть лестницы. Другая горничная почему-то рассматривала Гермиону с неподдельным интересом.       - Мари, что тебя так заинтересовало? - резким тоном экономка перевела внимание на блондинку. Ещё одна черта миссис Коддингтон - она терпеть не могла, когда отвлекались от работы зазевавшиеся юные особы да и вообще кто-либо из прислуги.       - Ничего, - пискнула, кажется, ровесница Гермионы.       Экономка удовлетворённая ответом направилась дальше, знакомя Грейнджер с нескончаемыми коридорами, спускаясь всё ниже, должно быть, к кухням или помещениям с инвентарем.       - Тогда продолжим, повторяю, не забывайся. Мы все прекрасно помним по какую сторону ты находилась в прошедших событиях, было бы неправильно отдать тебе палочку. Только сэр Нотт принимает подобные решения. Ты его гостья, поэтому к тебе я отношусь несколько мягче, чем к той же Мари. Не злоупотребляй подобным, - миссис Коддингтон на минуту даже остановилась, оценивая степень понимания сказанных слов Гермионой.       Грейнджер, впитывая каждое сказанное слово, пыталась изобразить крайне смиренный вид. Сработало это или нет, догадаться было сложно, поэтому девушка расценила дальнейший более спокойный тон женщины как знак расположенности.       - Также тебе запрещено попадаться на глаза гостям, которых, к твоему счастью, здесь бывает немного. Если нарушишь данное правило, плохо будет всем. Можешь начинать.       Желая засыпать экономку другими вопросами, которых каждую минуту становилось всё больше, Гермиона повернулась уже к уходящей Эдит Коддингтон. Но Коддингтон и след пропал, в связи с чем Грейнджер так и не утолила свою жажду любопытства или природной любознательности. Старая карга доходчиво дала понять, что лишнюю информацию из неё никак не вытянуть, разве что втереться в глубокое доверие. Настолько располагать людей к себе бывшая гриффиндорка не умела и не считала раньше надобным. Зачем тебе это, когда ты итак лучший на факультете? Подобным делом промышлять должны были раньше по отношению к ней. Здорово же перевернулись карты в жизни.       Чувствуя врождённую потребность к труду, девушка принялась за работу хоть и с долей неспешности и неаккуратности. Надо было привести инвентарь в порядок, находившийся сейчас в лёгком разбросе. Руки сами собой тянулись к метле, а пыль как будто сдувалась мановением руки, но это, конечно, было не так. Скорее, Грейнджер провела в этом подобии подсобки добрую половину дня. Странно, что никто сюда не приходил за различными моющими средствами, тряпками и прочим. Одиноко перемещаясь уже по коридорам нижних этажей, где находились и кухни, и комнаты неизвестного назначения, Гермиона подумывала уже сбежать. Всё-таки быть горничной у всяких чистокровных снобов, даже ради их забавы, как думала сама девушка, было не особо увлекательно и весело. Было совсем не в малость обидно и стыдно, из-за своей новоприобретённой работы, которую уж никак раньше Грейнджер не рассматривала в качестве будущей профессии. Мимо проходили кухарки, лакеи, их она уже и не замечала исступлённо протирая снова и снова возникавшие пятна на полу и остатки грязи в углах. Силясь не завопить от раздражения и досады, Гермиона всё же взяла себя в руки и мысленно поклялась себе в том, что когда-нибудь это всё закончится, а пока что стоит потерпеть. К тому же, миссис Коддингтон говорила про жалованье, сейчас ни один кнат не будет лишним. Рассуждая в подобном ключе, Грейнджер заметила, что уже продвинулась заметно дальше своего старта работы, а день уже подходил к концу.       Ужин, как оказалось, подавался после окончания активной работы в большой кухне, где сейчас собрались практически все слуги. Наконец, они могли с облегчением выдохнуть, большая часть работы осталась за спиной, а хозяева сытые и, наверное, довольные удалились по покоям. Слава Мерлину, людей было немного, в отличии от стандартных канонов больших поместий Магической Британии. Грейнджер при виде своих новоприобретённых коллег в фартучках и форме, сразу вспомнила прочитанные многочисленные тома по обожаемой когда-то истории магии и столь же унылые уроки и лекции профессора Бинса.       Запомнить небольшое количество слуг не составило ей особого труда, большинство из них оказались куда более радушные, чем та же стареющая экономка Эдит. Вставив пару слов в общий разговор, неспешно тянущийся между этими волшебниками, Гермиона снова кинулась на еду. Расположившись за добротным деревянным столом, она уминала с огромным аппетитом пищу, с большим достоинством оценивая труд кухарок. Догадаться о её лагерном прошлом по этой картинке, наверное, было предельно просто. Посему Грейнджер не особо удивилась, когда за ней, после того как она сытая покинула территорию кухонь, последовали две молоденькие девушки. Одна из них сразу вспомнилась из дневной ситуации, это была Мари - миловидная блондинка, встретившаяся ещё недавно на ступеньках поместья.       - Привет! Ты, наверное, меня уже знаешь, - неловко замялась горничная, посмотрев на Грейнджер, когда та обернулась в ожидании объяснений столь явного внимания со стороны юных девчонок. - А это Бейла - моя подруга.       Поздоровавшись, Гермиона из соображений вежливости представилась в ответ и сделала вид, что запоминает их имена, хотя сделала это уже давно.       - О, я слышала твою историю, мне жаль, - вроде как с искренним сочувствием сказала Мари. - Это хорошо, что ты здесь, говорят там, где ты была, очень неспокойно сейчас.       - Спасибо. Почему это?       - Эмм... Мари хотела сказать, что понимает твоё горе, - поправила подругу смуглокожая Бейла, эта девушка была уже чуть старше Мари и Гермионы. - Её брат также участвовал в противоборстве с Лордом, - совсем тихим шепотом добавила новая знакомая, когда все трое вышли в пустынный закоулок по пути в опочивальни. А затем выразительно посмотрела на затихшую Мари.       - Дурак он, - коротко, может даже, сбивчиво провозгласила блондинка. - Хорошо, что сэр Нотт благосклонен к нашей семье и позволяет нам трудиться на его землях, после всего, что натворил Оби!       - Почему ты так говоришь о своём брате? - чуть не воскликнула от удивления Грейнджер, которой вторая часть предложения девушки показалась очень даже циничной. - Разве не он старался сделать как можно лучше для вас?       - Кто сказал, что он собирался сделать лучше? - искренне теперь недоумевала Мари, ища поддержки от Бейлы, но Бейла сохраняла уступчивое молчание. - Оби... Он ведь предал своего господина и нас, из-за него нам всем чуть не пришлось худо, а матушке сталось с сердцем ещё хуже, - нахмурила светлые тонкие брови юная горничная.       Оценивая откровенность Мари, Гермиона погрузилась в секундное затишье, которое каждая из собеседниц оценила по-своему.       - Просто мы ценим наших господ, - тихо заключила вместо Мари Бейла. Кажется, где-то эту песенку Грейнджер уже слышала, причём довольно активно. - Мари и её семье сейчас приходится нелегко, половину из них уже сократили. А сама она раньше была камеристкой миледи Августы.       - Вот значит как, - оживилась Гермиона. - Значит, вы думаете, что Оби умер просто так, губя при этом ещё и семью?       - А что он ещё сделал? - расстроено ответила Мари. - Я никогда не забуду презрение миледи Августы, возникшее в тот день ко мне.       Разговор должен был принять ещё более резкие обороты, если бы не чьи-то приближающиеся шаги, из-за чего девушки вынуждены были быстро прерваться и разойтись каждая к себе.       - Если что, можешь обращаться к нам, - подытожила более тёплым и располагающим тоном Бейла.       Грейнджер, стремясь не быть пойманной за этими разговорами, напоминающими в большей степени распространение слухов и сплетен, коротко ответила и удалилась наверх, к себе. Редкие шаги, слышавшиеся эхом или ещё чем, сгинули как-то сразу, мгновенно, начиная с той минуты, когда они разошлись. Больше их Гермиона не слышала.       Проходя мимо вытянутых анфилад, которые днём издалека ещё казались весьма светлыми, Грейнджер поняла, что попала не совсем туда, куда хотела. Несколько часов назад эти примыкающие друг к другу широкие проемы, делящие комнаты пополам, она обходила лишь у самого их начала с миссис Коддингтон. А в данный момент Гермиона уже находилась прямо посреди залов, образуемых этими декоративными анфиладами. Здесь было довольно темно, освещение главных коридоров не до конца доходило сюда, а тёмные, бархатные стулья, расположённые у стен будто бы наблюдали за ней. Точнее, было ощущение, что там расположились сторонние наблюдатели, ожидающие её дальнейших действий, от которых зависели бы её пути в этой жизни, из-за воли которых она могла оказаться в тупике или на обрыве. Испуганно придумывая пути к отступлению, Грейнджер тысячу раз прокляла себя за то, что не попросила хотя бы одну из горничных её проводить. Складывалось ощущение, что если она просто пойдёт обратно, то выберется снова к тёмным закоулкам, где хотя бы не было такого огромного количества пространства, и откуда можно было выбраться. Ощущение оказалось обманным, поэтому Грейнджер решила пойти в противоположную сторону.       Гермиона остановилась в ещё большем замешательстве, когда увидела в одном из отдалённых залов свечение. Кажется, там теплилась жизнь, в отличие от места, где теперь бродила девушка. Идти вперёд к тому залу или нет, она не знала. Возможно, там находился бы кто-то из прислуги, кто помог бы ей, а может там кто-то из гостей, к которым ей было нельзя, или Ноттов. Встретиться с последними не сильно хотелось. И всё же вернуться обратно ей представлялось не особо занятным делом. Она старалась идти как можно тише, хорошо, что за последнее время девушка полностью овладела этим навыком.       Это был не персонал, кто-то практиковал магию, об этом свидетельствовали вспышки цветных маленьких молний, загоравшиеся подобно сверчкам в ночи. Затаившись за плотной портьерой ручной работы, Гермиона вслушалась в голоса говорящих. Разобрать особо ничего не получилось, на свой страх и риск Грейнджер немного выглянула из-под плотного слоя ткани, всмотревшись в переднюю залу. Узнав в выразительно с придыханием говорившем человеке Теодора, она непроизвольно отшатнулась назад, чуть не прихватив с собой всю портьеру и окружающий интерьер. Потерять равновесие сейчас было бы не самым лучшим решением, бывшая гриффиндорка в последний миг удержалась, спешно схватившись за оконную раму. Вдоволь нарадовавшись тому, что она осталась на ровном месте в вертикальном положении, Грейнджер продолжила своё наблюдение, не смотря на яркое желание скрыться подальше. Собеседником юноши оказался какой-то мужчина, лицо которого само по себе было не отягощено умом. Мужчина восхищенно хлопал в ладоши, когда Нотт что-то объяснял, активно жестикулируя, а глупая улыбка на лице незнакомца в прямом смысле этого слова вспыхивала, не угасая.       Игра света изображала Теодора подобно уличным фокусникам, на сеанс которых будучи ещё девочкой Грейнджер как-то забрела с матерью. Искусство иллюзии привлекало её, завораживая атмосферой таинственности и вседозволенности, так и витающей в полумраке шатра обманщиков, скользящих по всему миру. Нигде не останавливались больше недели эти иллюзионисты, гонимые ветрами и представителями церкви и власти. Гермиона догадывалась, что им и не нужна была эта тихая гавань под названием "дом". Наследник Ноттов, видимо, пытался объяснить своему подмастерью, или кем ещё приходился этот мужчина, азы использования беспалочковой магии. Тут Грейнджер подумалось, что из Теодора вышел бы отличный преподаватель магических искусств. Так хороши были его движения и пасы, а до необычного оживлённый голос юноши заставлял внимательно вслушаться в то, о чём он говорил. На время совсем исчезло чувство опасения, которое сразу же вызвал в ней этот волшебник, сменяясь готовностью ему внимать. Однако столь же быстро, как и возникло, это ощущение улетучилось. Ученик Нотта заметил копошение девушки, когда она начала медленно разворачиваться. Сердце ушло в пятки, ведь это значило её обнаружение за подсматриванием, уж точно её сюда не приглашали, а это значит, что Гермиона бесстыдно следила. Ступор охватил всё её тело, немигающий взгляд вцепился почему-то в Нотта. Тот, пока увлечённый своей речью, не заметил ничего. Хотелось бы, чтобы так продолжалось дальше.       Теодор, заметив отвлечённость мужчины, что-то у него спросил, но тот лишь махнул рукой. Смысла она не уловила, смекнув о том, что свидетель предпочёл умолчать о её присутствии. Цель этого покрывательства Грейнджер плохо находила. Точно считая нужным удалиться.       Как ни странно, до своей комнаты она добралась быстро, самостоятельно найдя выход из этой ловушки залов и комнат, смешанных для неё в полумраке одним большим испытанием. Будто бы само это поместье, построенное ещё могущественными предками семейства Нотт, хотело её запутать, озадачить, напугать. Но Гермиона была уже не так слаба и уязвима, как сейчас казалось.       Последующие дни были похожи один на другой. В её мире этот сплошной, продолжающийся целым маревом однотонных событий день, продолжительность которого тут достигала уже чуть ли не месяц, назвали бы днём сурка.       Ранний подъём, пока не было и намека на солнце, чистка полов и ступеней поместья, также нужно было следить за чистотой и блеском наружных, уличных поверхностей. В связи с этим, Гермиона могла рискнуть выйти на улицу и вдоволь надышаться утренним, освежающим воздухом летнего утра, а росинки на траве щекотили ступни. Порой нужно было прочистить камины и многочисленные ковры, на это уходило больше времени. Более всего, ей нравилось протирать пыль в библиотеке, где, как оказалось, хранилось немалое количество редких книг, которые ей не встречались в том же Хогвартсе и магазинах. На вопрос о том, может ли она воспользоваться библиотекой миссис Коддингтон ответила строгим отказом, не стараясь даже выслушать её.       После мытья полов и протирания пыли необходимо было разнести горячую воду по комнатам, чтобы чистокровные волшебники могли умыться, Гермиона обычно грела воду и наполняла ковшем ведра. Пока Нотты были заняты своими утренними делами, находились за завтраком, о чём-то беседуя или же удалялись куда-то, Грейнджер убиралась в их комнатах. Завтрак для слуг начинался в одиннадцатом часу утра, к этому времени девушка не успевала закончить. Из-за чего приходила на завтрак позже.       Вторая половина дня начиналась со сбора грязной одежды и стирки, во время сего действия горничные могли позволить себе посплетничать и пообсуждать насущные темы. Из этих разговоров Грейнджер узнала некоторые вещи. Так, например, ей тайно сообщили о том, что мистер Нотт вдовец, а его жена, родив сына, умерла ещё совсем молодой, когда Теодору не было и восьми лет. Говорили, что хозяйка была в последнее время часто мрачна и печальна, сама жизнь гасла в ней изнутри. Дальнейшие подробности ей не сообщали, Гермиона ещё замечала с некоторым удивлением, как её коллеги хихикали и краснели при упоминании молодого господина. На прямой вопрос о том, почему они так себя ведут, Мари и ещё одна девушка что-то лепетали о красоте и галантности. Эти слова ей казались смешными, сразу вспоминался этот угрюмый Теодор и становилось до нелепого неловко. Всё-таки подсматривание не лучший её конёк.       Словом, жизнь в поместье была стабильной, даже несколько удручающей, хоть и сытной. Грейнджер успела уже поправиться, чему была неимоверно рада.       Не описать её удивления, когда миссис Коддингтон, сухо поджав губы, приблизилась к ней во время сервировки чайной коллекции. Гермиона встретила её прямым взглядом, не боясь близкого присутствия женщины. Отношения с Эдит не заладились с первого дня.       - Сэр Нотт хочет, чтобы ты прошла к нему в кабинет, - натужно сообщила экономка.       Девушка резко оживилась. Хоть что-то! Может, её ожидают свежие новости или, возможно, Ансельм Нотт объяснит ей всё как следует? В любом случае, представлялось возможным попытаться тщательно расспросить волшебника.       - Продолжишь позже.       - Постараюсь, - сосредоточённо кивнула Гермиона, даже забывая о том, что она делала.