Объятия свободы

      Теодор вскакивает с постели, да, именно рвано и поспешно вскакивает. Подобную привычку резко оказываться на ногах, как только он проснулся, юноша заимел ещё с детства. Незнающие люди могли насторожиться и даже немного испугаться. А кого это не удивляло, когда вместо постепенного отхода ото сна, человек одним движением подавался в мир со своими свершениями?       Чувствуя витавший вокруг запах дурмана, Нотт оборачивается и обнаруживает на белоснежных простынях бесстыдно обнаженную куртизанку, девушка была прекрасна, а закрытые глаза её бегали, так обычно рассматривают сны. Теодор ухмыльнулся, как это только у неё хватало сил на красочные сновидения, после насыщенной ночи. За этими мыслями ничего не последовало, внимание его больше не переключалось на любовницу. Нередко он утолял свои естественные потребности наподобие этой, не видя ничего постыдного в частой смене куртизанок, охотно шедших к нему в объятия.       Мало кто сейчас вставал в предрассветный час, кроме прислуги, скрывавшейся за углами, поэтому Нотт, как это бывало по обыкновению, объезжал верхом окружавшие замок владения с бесконечными лесами и пастбищами. Эта прогулка, если конечно можно так назвать бесконечную езду галопом на гнедом жеребце, хорошо отрезвляла мысли, именно это сейчас было необходимо Теодору. Быстро накинув на себя первый попавшийся повседневный костюм, юноша миновал парадный холл и направился прямиком в конюшни, где обитало множество лошадей различных мастей, включая и крылатых коней . Всё же Ансельм Нотт некогда и сам был любителем прокатиться верхом, поэтому глава семьи не жалел достойных средств на содержание этих величественных животных.       - Господин Теодор! - сказал конюх, который завидев Нотта, буквально-таки просиял, а приветливая улыбка мужчины не сходила с лица.       - Юстин, - кивнул юноша в ответ.       - Как хорошо, что вы сегодня пришли раньше, чем обычно. Гранианская кобыла сегодня успела произвести потомство, красавец жеребец вырастет, - гордо заявил конюх.       - Осложнений нет? Почему вы не отправили за мной? - поинтересовался Теодор, вспоминая прошлые роды той же кобылы, когда жерёбенок родился недоношенным и крайне слабым, тогда пришлось его убить, чтобы существо не страдало.       - Нет, сэр, нет! На этот раз всё прошло хорошо, справилась сама. Простите, господин, я совсем забылся, - виноватый тон Юстина заставил Нотта сменить насторожённый тон на более мирный лад.       - Хорошо, Юстин. Обращайся ко мне по имени, просто Теодор, - кивнул юноша.       - Что вы, сэр!? - повысил голос от удивления мужчина.       - Теодор. Поверь, так лучше и удобнее для меня. Всё же наши прошлые уроки несколько сократили дистанцию, надеюсь, ты освоил азы пользования магией. Для беспалочковой магии ты ещё недостаточно сноровист и умел.       - Спасибо вам ещё раз, Теодор. Я бы не смог без вас наколдовать элементарные чары, поэтому и сижу сейчас в конюхах.       - Поверь, усердие и желание ещё помогут тебе развить магический потенциал. А теперь отведи меня к жеребёнку, - в тотчас же направляясь внутрь конюшен, сказал юноша.       - Сейчас, сейчас. Ох, какой быстрый конь вырастет! Быстрее ветра будет, - резво двинулся конюх вперёд.       Жеребёнок действительно был хорош и довольно крепок для новорождённого. Белоснежная, блестящая мягкая шерстка его была будто бы соткана из серебра, а маленькие, пока ещё не способные летать крылья уже расправились. Крепко встав на ноги, он уже искал вымя, снуясь вокруг кобылы. Теодор восхищённо рассматривал мать с малышом, Галла, так звали это чудесное крылатое существо, точно чувствуя одобрение со стороны владельца, имела вид спокойный и старалась теперь приластиться к волшебнику. Нотт охотно почесал Галлу за ухо, на что кобыла отозвалась довольным фырканьем и уткнулась носом в плечо хозяина. Наконец, жеребёнок нашел вымя матери.       - Да, Юстин, ты не обманул меня. Признаю, вырастет и будет первым в полетах, - уведомил конюха Теодор, направляясь уже к своему фавориту - Инцитату.       Английский чистокровный скакун встретил его довольно громко, переминаясь в нетерпении с ноги на ногу. Тем самым, пробуждая общее оживление вокруг. Если говорить о самой норовистой лошади в распоряжении Ноттов, то, конечно, первенство здесь занимал Инцитат, купленный на аукционе уже во взрослом возрасте. Что случалось редко, обычно Нотты имели обыкновение покупать скакунов ещё в малом возрасте, пока они были хорошо обучаемы. Но что-то тогда заставило Теодора торговаться до последнего сикля то ли шум, который поднял тогда его любимец, то ли неприкрытая агрессия животного в сочетании с безудержной энергией. Одно юноша знал точно - приучить и заставить полюбить себя олицетворение непокорности будет особенно приятно.       - Тише, тише, дорогой, сейчас, - вкрадчивым голосом, таким, каким Теодор обыкновенно в жизни не располагал, обращался он к Инцитату.       - Мне запрячь его? - оживился Юстин, на что получил мгновенный отказ.       Немного повозившись, Теодор всё-таки вывел наружу коня, тот уже поспевал за хозяином, как шёлковый. Чёрные глаза скакуна влажно поблескивали, выражая готовность ринуться с места, а открывавшийся неясный простор впереди призывал к действию. Оседлав лошадь, Нотт погнал её вперёд, направляясь по уже проезженной тропе, куда глаза глядели. Инцитат, этот верный друг и союзник, мчал под напором юноши. Казалось, вот уж одно неверное движение всадника и конь сбросит с себя свою ношу, но они, эти милые друг другу два существа, в движении походили на одно единое целое. Местные чащи лесов затихли в ожидании их вечных посетителей, а густой утренний туман успел постепенно рассеяться, являя взору лик нового дня.       В этот момент Теодор не помнил, был ли он когда-нибудь чем-то отдельным от этих краев, был ли этот юноша, отражение которого он видел в лужах заросших троп, всё ещё человеком или всегда имел честь носить имя властителя лиственных массивов. А лошадь рвалась всё дальше, покорно повинуясь механическим движениям опытного наездника в такт. Теодор и Инцитат не знали в этот момент что такое усталость, боль или предательство. Ещё больше их убеждал в этом северный ветер, гулко бьющий в лицо. А нашептывания стихий, преследующих ветер по пятам, и их слуг говорили, что пора, пора отважиться.       "На что?" - спрашивал, нет, кричал Нотт, ответом служил лишь щебет глупых птиц и гул ветра в ушах.       Сколько бы он не пытался понять эти мелкие создания и их невнятные, чужие голоса, ему не удавалось. Тогда-то уже не столь гостеприимными являлись здешние широты. Ручей, проистекавший ниже, был последней точкой на пути. К стороне резвящейся воды Теодор и направился верхом, нещадно заставляя коня преодолевать сложные препятствия. Зато теперь у чистого ручья Инцитат передохнёт, наберётся сил. Сам юноша устроился поодаль у заросших мхом корней зелёной ивы, не слышался ему больше прежний напев.       Дорога обратно заняла чуть больше времени, поскольку возвращаться всегда было менее интересно, а затемнённые огромные окна помещений замка словно возвращали весь прежний груз на плечи, посматривая на Теодора из глубины веков.       К счастью, отца в столовой не было, не было его и в больших гостиных, значит, Ансельм ещё не бодрствовал. Оно было юноше на руку, старший Нотт часто сетовал на прогулки сына впустую по лесам и угодьям, уж лучше бы, как это полагается ответственному наследнику и вообще всякому современному волшебнику, Теодор читал бы утренние сводки новостей прямиком из свежих газет, отвечал на корреспонденцию. Всё же Нотт успевал сделать кое-какую письменную работу за завтраком в пустых покоях. Поэтому занятый разгребанием бумажной волокиты юноша и не заметил того, как покончил с завтраком. В комнате появился домовик, визгливо напоминая Теодору о том, что ему пора отправиться в Министерство Магии, где далеко не с последнего времени он состоял на службе. Домовик так и крутился бы вокруг, если бы не прозвучала открытая угроза прибить живьем первым попавшимся предметом. Конечно, пока до такого состояния существо его не довело и до исполнения обещания было прилично терпения, но с каждым мигом нерадивый домовик приближал свершение действия.       - Министерство Магии, Атриум, - произнёс Нотт, бросая в камин горсть зачёрпнутого летучего пороха.       Министерство встретило его полной какофонией звуков, доступных на любой вкус. Спешили по делам и поручениям служители суверенного государства, мелкие чиновники тоже не отставали, их было более всего, Теодор разве что не видел верхушку этой машины, перемалывающей общество и юрко преобразующей старую систему.       С приходом власти Тёмного Лорда сама атмосфера внутри учреждения заметно изменилась с момента последнего визита сюда Теодора в школьные годы вместе с отцом. Теперь он работал уже в другом, преобразованном Министерстве, где нужно следить за каждым своим жестом и словом даже при таком положении, как его. Что уж говорить об остальных, кто не проявил в своё время лояльность к делу или предал Повелителя.       - Теодор! Теодор! - юноша обернулся, обнаружив свою однокурсницу - Дафну Гринграсс, вышедшую прямиком из соседнего камина.       - Дафна? - глухо спросил Нотт, отдаленно припоминая из рассказов сестры, которая вела активную переписку с Гринграсс, что волшебница заняла неплохую должность в самом Визенгамоте.        - Да, я теперь работаю в одном крыле с тобой, можем пройтись, - чинно сказала блондинка, весь облик Гринграсс говорил о том, что та хорошо поживает, или девушка умела как следует пустить пыль в глаза, многие в своё время на Слизерине с ума посходили из-за Дафны.       - Прекрасно выглядишь. Как же я тебя раньше не видел? - изображая заинтересованность, Теодор подал однокурснице локоть, чтобы та оперлась о него.       - Тео, - назвала она его как в когда-то в школьные годы. - Брось, тебе наверняка Августа все уши прожужжала, - мягким, даже несколько елейным голосом продолжила она.       При упоминании Августы Теодор невольно, как по привычке делал и сам мистер Нотт, его отец, сжал губы, из-за чего на его лице заиграли желваки.       - Я что-то не так сказала? - изумилась наблюдательная, крайне наблюдательная Дафна, чуть сузив серые, дымчатые глаза.       - Нет, - ответил Нотт, замечая снующего через толпу к ним мелкого чиновника.       Чиновник быстро приближался через оживлённые волны движения, значит, дело важное.       - Мисс Гринграсс, не могли бы вы... - робко начал молодой мужчина.       - Дэвис, неужели вы не видите, что я веду дело со специалистом сектора борьбы с неправомерным использованием магии? - в одну секунду поменялась Дафна, её портрет приобретал более острые черты, а решительный тон не оставлял сомнений - из неё выйдет хороший глава рода Гринграсс: уравновешенный и увёртливый.       - Извиняюсь, мисс, - замялся чиновник, потом взглянул на Теодора, как бы спрашивая, можно ли ему встрять в их беседу.       - Ну же, Дэвис, не стой на месте. Если дело срочное, сообщай живей, - быстро заметила волшебница. - Может, наши архивы горят? - ехидно отозвалась она, наслаждаясь неуверенностью этого заурядного сотрудника.       Уж Гринграсс-то знала, что может легко распоряжаться ресурсами и временем таких людей, как Честер Дэвис, они были лишь пешками в её руках. Мягкими, кроткими и податливыми пешками. Что-то внутри подсказывало Дафне, что она будет ещё не единожды рваться к своей цели через менее одарённых коллег. А цель у неё была одна - добиться процветания Гринграссов, снова заставить всех равняться с ними, ощутить вкус власти на кончике языка. Пусть пока думают, что её семейством можно помыкать, а саму девушку ставят чуть ниже, чем остальных преданных Милорду людям. Гринграсс, зачастую подобная ледяной королеве, внутренне поёжилась, когда заметила на себе пристальный взгляд приятеля. Ну уж нет, пускай Теодор и дальше будет пытаться залезть в глубины её тайн, она не даст ему ни унции информации о своих планах, несмотря на то, что Нотты были вполне симпатичны ей. Разве Теодор не такой же игрок, как и она?        - Нет, мисс Гринграсс, архивы не горят, - сообщил Дэвис, воспринимая колкость девушки за чистую монету. - Мне поручили получить от вас дела и материалы прошедшего недавно слушания над мистером Уизли.       - Которым из? - спросила Дафна, напоминая, что этих предателей крови в последние годы развелось крайне много, если не тьма.       - Полагаю, он про Персиваля Уизли, - уточнил за чиновника Теодор, заметив, что тот готов был сейчас окочуриться.       - Да, да, он, - поспешил согласиться Дэвис.       - Жди меня через пятнадцать минут на втором уровне.       - Благодарю, - ответил мужчина, уже удаляясь.       - Он боится тебя, - сухо промолвил юноша, когда они обошли почти весь атриум, приближаясь к лифтам.       Гринграсс сделала вид, что занимается наблюдением расписанных диковинными золотыми символами потолков. Символы эти формировали различные объявления, но большинство из них носило популистский характер насаждения идеологии нынешней власти. Чего стоили одни только лозунги об укреплении положения аристократии: дарения особенно отличившимся преданностью волшебникам земель и поместий, восстановление сократившейся численности населения быстрыми браками и рождением как можно большего количества детей. Это был ещё не весь перечень планов и идей, которые уже вызывали трепет в обществе, неясно пока какой - отрицательный или положительный. Все затаились, словно жертва при виде сильного соперника, хищника.       - Думаю, он немного встревожен, - отозвалась спустя некоторое время Дафна.       - Всё-таки заседание над Уизли было резонансным. Хотя бы потому, что Персиваль во время своего предательского шага состоял на высоком посту в Министерстве. Это полностью дискредитирует систему, её давно надо было менять, чем сейчас, хвала Мерлину, активно занимаются.       - Напомни, что сталось с предателем? - выделяя последнее слово, уведомился Теодор.       - Ты ведь знаешь, что Уизли нельзя оставлять, - прошептала девушка, проявляя осторожность и некоторую недоверчивость к окружающим, что было кстати. - Тёмный Лорд и почтенные волшебники были итак недовольны смертью Грейнджер. Надо же было как-то усмирить негодующие слои, включая паршивых полукровок и прочих.       - И хорошо, что они гибнут как мухи, - не без иронии заключил Теодор.       - Всё-таки Грейнджер как-то удивительно быстро померла, - доверительно протянула Гринграсс, посматривая на Нотта снизу вверх, когда они уже покинули кабинку лифта, где все стояли молча.       - Согласен, - кивнул юноша. - Но все проверки и комиссии говорят одно: лагерь, где содержалась Грейнджер, был слишком неприспособлен для такого количества арестантов и теперь в нём тщательно проводятся еженедельные ревизии.       Гринграсс с каждым словом юноши вынуждена была согласиться, отчеты всех инстанций были выверенными и дословно одинаковыми, а условия труда и жизни в тех местах, действительно, оставляли желать лучшего. Внутреннее чутье ещё где-то глубоко на уровне подсознания скрежетало, будучи прерванным извне. Снова явился этот Дэвис, вынуждая Дафну попрощаться с Теодором и отправиться уже по делам.       На прощание юноша чуть больше, чем надо сжал её хрупкую ладонь, а его холодные пальцы ощущали гладкую нежную кожу рук. Сразу рисовалась картина долгих раздумий Гринграсс над сказанными им словами, самыми рядовыми на первый взгляд. Ещё долго Теодор размышлял в подобном ключе, выполняя свои рутинные обязанности. Даже возросшее в последнее время количество нарушений незаконного использования магии магглорожденными не могло убить монотонность работы. Нотт отвлекался, мысли наталкивались одна за другой, словно бьющиеся о краеугольный камень, к подозрениям.       В целом, Теодор не понимал цель нахождения Грейнджер у них дома. Девушка ведь могла в любой момент кинуться бежать, что ей, конечно, бы не удалось с наличием барьерных чар вокруг территорий замка или рискнуть покуситься на чью-то жизнь. Риски были огромными, не говоря уже о возможном обнаружении их замешанности в её пропаже. Впрочем, если бы улики были, Ансельм сделал бы всё, чтобы их уничтожить. А Теодор бы помог собственными руками, потому что иначе не мог.       Нотт отлично в своё время повздорил с отцом, стараясь настоять на том, чтобы ноги Гермионы Грейнджер не было во владениях их семьи. Не успел тогда этот тяжелый разговор закончиться, как бывшая героиня войны появилась на пороге помещения. Скрыть свою досаду не удалось, не сильно он этого и желал. До сих пор немое возмущение покалывало где-то на задворках души, в основном оно касалось отца. Надо будет обязательно с ним поговорить, подумал Теодор уже под конец дня. Оставалось лишь зайти с отчетами к главе отдела, что было делом неприятным, но вполне терпимым.       Волшебников в тёмном коридоре практически не было, постучавшись и в первый, и во второй раз, Нотт понял, что Руквуд занят своими делами и находится где-то за пределами Министерства. Значит, можно было зайти к правой руке, а точнее быть к секретарю Руквуда, который находился в соседней небольшой комнате.       Малфой встретил бывшего приятеля тяжелым взглядом исподлобья. Теодор после собственной быстрой речи лишь удивился выдержке Драко, тот держался отлично, несмотря на все беды, обрушившиеся на их семью после предательства миссис Малфой. Драко, как ответственный сотрудник, успевал проделать все свои дела, в список которых входили ещё курьерские обязанности по личной просьбе Руквуда, уборка офиса, встреча некоторых сметливых посетителей и дальше по списку. А ведь лучшей пытки нельзя было придумать Малфою, этот амбициозный волшебник, у которого буквально в крови было честолюбие и хитрость, не имел теперь возможности пробиться дальше по службе, не говоря уже о чём-то большем. Так как Тёмный Лорд не терпел предательства, будь оно даже совершено единожды и в пылу чувств, так говорила защита леди Нарциссы. Смягчило положение лишь родство с Беллатрикс Лестрейндж. Не описать того, как послевоенное общество гремело от этого скандала, лишь сейчас начиная понемногу утихать. Итог был один - миссис Малфой в заключении, а остальная часть этого семейства ослабла и находилась уже где-то на задворках. Драко всю жизнь вынужден был плясать под дудку Руквуда, чьей правой рукой он и являлся. Теодор постепенно почувствовал растущую волну неприязни со стороны Малфоя. Конечно, ведь Нотт мог и дальше продвигаться по службе, совершенно припеваючи вести дела, жить спокойной жизнью. Правда, в эти планы не входило сокрытие сбежавшей заключённой.       - Ты можешь положиться на меня, - изрёк Теодор, оценивая мрачное настроение приятеля, которое чувствовалось, как бы того ни хотел скрыть Драко.       - Твоя работа проделана не до конца, местами обрывчато, исправь, а иначе Руквуд будет недоволён, - заключил Малфой, нисколько не стараясь услышать слова Нотта.       - Полагаю, ты не расслышал меня, - спросил Нотт, удивляясь игнорированию своих впервые за долгий период искренних помыслов.       - Нотт, дважды повторять я не намерен, - дрожащим то ли от негодования, то ли от внутренних угрызений, голосом прошелестел Драко.       - Я исправлю все недостатки, - немедленно ответил Теодор.       Надо же, как удивительно быстро менялись его былые друзья, сбрасывая с себя старые личины, они ещё не были готовы надеть новые, но отчаянно быстро спешили это сделать. Возможно, Нотт и сам это делал на данный момент.       Нотт-мэнор встретил его, как всегда, глубочайшей тишиной. Казалось, что с его ухода в Министерство прошла всего секунда. Ни одно существо не спешило нарушить обыденного спокойствия этой древней груды камней, именуемой для всех членов его семьи родовым гнездом. А ведь когда-то, с десяток лет назад, этот замок был наполнен различными звуками и непрекращающейся возней всех, кто здесь обитал. По мановению одной тонкой, изящной руки жители Нотт-мэнора оживали, весёло перекликались, что-то щебеча по углам, обустраивая свой быт. Не было ни одного существа, которое бы ходило молчаливо и тягостно, сдавленное тяжелыми стенами и самим существованием. Теодор тогда здорово удивлялся жизнерадостности окружавших, свету, будто бы льющемуся из ниоткуда и проникающему во все окна его дома. Лишь потом, когда всё это рассыпалось по одному щёлчку, он понял, что дело было в другом. Это она, его мать, крайне ненавязчиво умела вдохнуть излишек яркой энергии заботы и чуда во всё, что касалось Теодора. Порой юноше думалось, что леди Нотт ещё где-то тут, недалеко, скрывается за толщами иллюзий и толстых стен. Как же увлечён бывал Теодор в детстве поиском матери, не смотря на её пышные, богатые похороны, где присутствовал и он. Леди Нотт исчезла, пропали куда-то и энтузиазм здешних обитателей, красота пейзажей.       Движимый повседневными делами и преддверием очередного занятного разговора, Нотт направился в кабинет отца. И здесь в дверях царствовало непререкаемое спокойствие. Или всё же Теодор ошибся?       Взаправду, кое-кто посмел нарушить естественное умиротворение.       Гермиона Грейнджер вылетела молнией из помещения, где лишь недавно удостоилась чести разговора с сэром Ансельмом. Дверь хоть и была тяжёлой и массивной, всё-таки довольно громко захлопнулась позади девушки. Сама она явилась вся взъерошенная и нервная не то от надвигающегося гнева, не то от постепенно поглощающего отчаяния. Уловив на себе отсутствующий и какой-то вместе с тем потусторонний взгляд ещё одного Нотта, бывшая гриффиндорка и не шелохнулась. Гермиону обуяло ещё одно нехорошее предчувствие. Но склонна ли она была доверять этим предчувствиям и всему прочему, словно уже и не нужному теперь, после всего узнанного и того, что ей предстоит сделать. Сам чёрт ею двигал в этот момент, отчего Грейнджер не сразу поняла, что она сказала.       - Повтори, - ровным тоном сказал Теодор.       Юноша находился в трёх шагах от неё, перегораживая путь, отчего просто уйти девушка не могла. Вместе с тем и отчитываться перед ним не хотелось. Гермиона мялась на месте, выдерживая на себе долгий взгляд синих глаз.       - Нет, - упрямо отозвалась Грейнджер.       - Я жду, - непринуждённо бросил Нотт.       После минутной заминки девушка поняла, что никуда ей теперь не деться.       - Что вам ещё от меня нужно? - хмыкнула Гермиона, презрительно сощурив глаза.       - А что мне нужно от обычной магглорождённой волшебницы? - задал совершенно точно не требующий ответа вопрос Теодор. - Правильно, ничего.       - Скажи то же самое своему отцу, - воскликнула Грейнджер, а глаза её метали молнии. - Хотя я зря, вы же все с ним заодно! Вы - слуги этого чудовища, готовые на всё ради вашей собственной выгоды. Я вас презираю и терпеть не могу!       Лицо Гермионы смертельно побледнело, а сама она готова была уже растолкать Нотта прочь.       - Гермиона, - назвал её имя так, словно они были друзьями ещё со школьной скамьи, - тебе следует уяснить правила нахождения не только в этом доме, но и в новом, приличном обществе, если ты хочешь быть его частью когда-либо. Понимаешь?       - А это возможно? Для меня? - продолжала ярко негодовать бывшая гриффиндорка.       Теодор едва скрыл свою ухмылку, отдалённо чувствуя, что тема эта для сбежавшей заключённой очень важная. Он и сам не знал, что будет в дальнейшем с положением Грейнджер. Возможно, она всё устроит как надо, но что потом? Или заранее благодаря своему непредсказуемому поведению успеет навлечь на них проблемы и тем самым надоесть отцу?       В любом случае, Нотт едва узнавал в этой юной особе ту прежнюю Грейнджер, засиживавшуюся в библиотеке часами. Будучи и сам человеком если не боготворящим книги, то во всяком случае почитающим время, проведённое за их чтением, молодой человек замечал гриффиндорку, листающую фолиант за фолиантом долгими часами. Тогда, ввиду природной наблюдательности, Теодор с изумлением обнаруживал предельную концентрацию Грейнджер. Сейчас эта девушка до смешного напоминала ему взбешенную мегеру. Нотт видел через её неуловимые движения глаз и лица клокочущий гнев. Такая гриффиндорка была куда интереснее, так, она хотя бы могла позабавить своим обществом.       - Если ты постараешься, то да. Мой тебе совет - будь покладистее, - кивнул Нотт, рассчитывая вызвать неконтролируемую бурю в душе собеседницы. Загадочная полуулыбка не сходила с бледного лица чистокровного волшебника в предвкушении очередного выпада Грейнджер.       Тут Гермиона, правду сказать, силилась не кинуться если не с проклятьями, то хотя бы с кулаками на Нотта и на всё, что касалось его семейки. Как только они могут раздавать ей советы, при этом распоряжаясь её жизнью без зазрения совести? Как вообще этот мерзкий аристократ, рождённый с серебряной ложечкой во рту, может что-то понимать в её положении, а ведь вид имел такой, словно познал все секреты бессмертия и тайны человечества. Она бы прямо сейчас выколотила из него все его замашки всезнающего волшебника, если бы не её прежний, когда-то здравый рассудок, который вовремя приказал остановиться.       Захотелось срочно побыть наедине с собой, втолковать, что к чему и ещё раз подумать, куда её ведёт эта извилистая дорожка. Что-то ещё кинув вскользь, что именно Грейнджер разобрать и не пыталась, она лишь отправилась прочь, оставляя за собой на каменному полу ленту, выпавшую из-под прически.       Грубая серая ткань с криво расшитыми узорами долго лежать не осталась, Теодор поднял её, намереваясь когда-то вернуть хозяйке. Правда, главное, чтобы эта хозяйка не разразилась очередной бранью, а иначе можно будет сгинуть со смеху.