Объятия свободы

      В недолгий обеденный перерыв молодые горничные расселись на небольшой террасе, используя удобный случай, впереди предстояло помочь садовнику с великолепным садом хозяйской усадьбы. Поэтому облюбовать такое местечко не составило особого труда. Первые несмелые летние дни были уже за спиной, июньский ветер умудрялся ласково теребить волосы. Мари умело разворачивала провиант, принесённый в плетеной корзине прямиком из кухонь, Бейла успевала разлить по небольшим чашечкам чай, собранный, по её словам, когда-то со здешних лесов. А как прекрасно блестел при солнечных лучах фонтан, влага которого доходила даже до них! Гермиона покрепче обхватила колени, так создавалось ощущение большего уюта и безопасности.       - Гермиона, ты слышишь вообще о чём мы? - громко спросила Мари, посматривая на подружку. - С тобой всё нормально? Не ешь ничего, а теперь выпучила глаза на меня так, будто бы увидела горного тролля!       - Конечно, конечно, всё хорошо. Я просто немного задумалась, - ответила Грейнджер, принимаясь за еду.       Полученный ответ пришёлся по душе Мари, и та снова стала бесконечно долго разглагольствовать о модных в этом сезоне платьях. Не уставая при этом перечислять все светские сплетни, которые она сполна понахватала в гостиной Августы Нотт.       - Говорят, в этот сезон все переженятся! Как раз вроде бы и в мире поутихло. А сколько планируется красивейших балов и приемов на это лето, даже скачки в честь, ну, Его собираются устроить. Просто чудо как хорошо, а нам, возможно, повысят жалованье, - лепетала девушка, не забывая с аппетитом уминать пудинг.       - Как это? Переженятся? - спросила Бейла, подставляя смуглое личико, усеянное веснушками, солнцу.       - Именно так! - кивнула Мари. - Ты разве не слышала о новой семейной политике, теперь в почете будут многодетные волшебники. Надо ведь как-то восстанавливать прежнюю нашу численность.       - Только представь, когда-нибудь и в Нотт-мэнор придёт новая хозяйка, - несколько меняя прежний беззаботный тон сказала горничная. - Ах, жаль... Молодой господин так красив.       - Святая Моргана! Снова начинается, раньше я тебя поддерживала в этом движении, но теперь готова придушить, - весьма кстати заметила Бейла.       - Оно и правильно, нечего зариться на чужое добро, - подмигнула Мари подруге, на что обе девушки живо рассмеялись.       Грейнджер больше была не в силах вынести этой болтовни, поэтому прикончив обед, коротко сообщила о том, что собирается прогуляться в пока что необсаженном цветами саду. Собеседницы хотели составить ей компанию, на что получили резкий отказ, дважды отказывать им не пришлось. Стоило ей немного отойти, как мысли снова вернулись в прежнее русло.       - Рад снова видеть тебя, Гермиона! - сказал бодрым, может даже обволакивающим голосом Ансельм Нотт, сам мужчина при этом стоял лицом к окну. - Как устроилась? Надеюсь, нынешнее положение и жалованье тебя устраивают? Признаюсь, было несколько неудобно устраивать тебя, бывшую героиню войны, на должность горничной. Что же, имеем, что имеем.       - Добрый день. Всё хорошо. Вы правы, имеем, что имеем, - стараясь не распинаться в словах, ответила Гермиона, она душой чувствовала, что быть многословной и открытой перед Ноттом не стоит.       Тут и Ансельм почему-то не спешил говорить, устроившись в своём излюбленном кресле. Мужчина чинно достал из резной шкатулки трубку, сейчас занимаясь её зажжением. Грейнджер сосредоточенно наблюдала за этим процессом, оставаясь почти у самого порога. Ещё секунда и она сорвётся с места, чтобы со всей претенциозностью расспросить волшебника.       - Я всё-таки спрошу прямо сейчас, - не сдержалась Гермиона, но деваться было некуда. - Что вам от меня нужно? Вы ведь для этого меня вызвали, верно? Чтобы потребовать оплату от меня, за проделанные, скажем, услуги, - проговорила девушка.       - Похвально, мне нравится твоя смелость, хоть она и гриффиндорская, - саркастично заметил Ансельм. - К чему эти долгие разговоры. Почему сразу услуги? Назовём это явление взаимовыручкой.       - Ладно, взаимовыручка. Суть от этого не меняется, мистер Нотт.       - Нет, нет, не к чему сейчас принимать роль отважной жертвы, овечки, - усмехнулся чистокровный волшебник, точно хитро прищурив глаза. - Ты ведь не жертва, Гермиона, ты ещё одна сторона нашего договора.       Грейнджер промолчала. Значит, Ансельм хочет внушить ей общий, совместный толк их мыслей и планов, наверняка называя это взаимопомощью. Пусть будет так.       - Присаживайся. Дело в том, что нас почтит своим присутствием один мой хороший приятель. Думаю, тебе будет удобнее на мягком кресле, чем там у выхода, - сказал мистер Нотт.       Не успела она, как следует устроиться, как тут же появился ещё один человек в кабинете. Грейнджер чуть удержалась, чтобы не уйти прочь. Корбан Яксли привольно прошёлся по помещению, дружелюбно поприветствовал Нотта, вытребовав у того ещё и глоток старого доброго огневиски, лишь потом мужчина заметил бывшую пленницу.       - Вижу, Нотт, ты успел побеседовать с нашей узницей, - отчеканил Яксли, оценив напряжённый вид Грейнджер. - Так, что? Согласна?       - Нет, - громко возразила Гермиона. Чистокровный волшебник недоумённо изогнул бровь, тем самым, будто бы переспрашивая её.       Грейнджер же опять с минуты на минуту готова была сорваться, только на этот раз в истерическом припадке. Где это было видано? Чтобы она сидела и мило беседовала с Пожирателями Смерти, да ещё и успевая отвечать на их ухищрённые речи. В прошлой жизни девушка бы атаковала их, прокляла, хотя бы постаралась хоть что-то сделать. Сейчас же она смиренно ожидала своего собственного вердикта, надо же как-то "поблагодарить" за свой побег своеобразных спасителей. А то, что в заговоре, а это точно был заговор, участвовал ещё и Яксли здорово удивляло.       - Яксли, наша общая новоприобретённая приятельница, - особо подчеркнул последнее слово Ансельм, - пока не знает, о чём ты у неё спрашиваешь. Видишь ли, Гермиона, тебе предстоит выполнить одно небольшое задание, оно будет единственным.       - Я поняла. Что надо будет сделать вам через мои руки? - спросила Гермиона, не перемещая взгляд с одной точки, а ладони сжались в крепкий замок.       - Дорогая, не забывай о нашей взаимовыручке, - мягко, но вместе с тем настойчиво продолжал гнуть свою линию Нотт.       - Убьёшь Беллатрикс Лестрейндж, - нисколько не продолжая обманчиво любезную тактику Ансельма, прогорланил над самым ухом Грейнджер Корбан Яксли. - Как сказать... Отравишь!       Гермиона в неверии покосилась на мистера Нотта, тот лишь спокойно восседал на месте, ничего не отрицая. Зря Грейнджер ожидала хоть какого-то знака со стороны чистокровного волшебника, вся эта нагнетающая тишина обрушила неподъёмным грузом только что полученную информацию. Девушка рвано вскочила, обдумывая услышанное.       Убить эту женщину значило ощутить сладкое, тягучее чувство свершённой мести, которая всё ещё роптала где-то неподалеку, вместе с тем, Гермиона и сама могла покинуть этот мир, особенно сейчас, в эти времена, когда жизнь таких, как она, ровным счётом ничего не значила. За то, что она хотя бы неудачно покусится на жизнь Лестрейндж, её сначала обнаружат, а затем, как и намеревалось, казнят. Грейнджер, как ни странно, умирать не сильно хотелось, точнее и вовсе она этого не желала. Поражало лишь то, как её ловко ввели в заблуждение во всей этой ситуации. Никогда дотоле она не ощущала себя ведомой пешкой в чьих-то интригах. А ведь девушка с каждым днём шкурой чувствовала свою всё более растущую зависимость от этих волшебников. Возможно, даже никакого заседания по её делу не собиралось проводиться. Грейнджер буквально видела, как Яксли, имеющий власть в Министерстве, и Нотт подстроили события, происходившие в последние дни заключения. Однако было уже поздно разбираться в этом, она итак мертва для общества.       - А зачем вам убивать Беллатрикс? - собравшись с мыслями, слегка заплетающимся языком произнесла Гермиона.       - Какое любопытство! Оно может сыграть с тобой злую, прековарную шутку. Тебе повезло, что ты не под моим надзором, Грейнджер, - раздражённо ввернул Корбан, которому уже здорово начинала надоедать эта беседа и непосредственно сама Грейнджер.       - А как вам-то повезло, - вставила свои пять копеек Гермиона, терять было уже нечего, не так ли?       - Но ситуацию можно легко исправить, - парировал мужчина. - Ансельм?       Разговор бы привёл в чёрт знает какие дебри, если бы не вмешался Нотт, осадив Грейнджер и Яксли одним жестом. Поразительно, что Корбан послушался и теперь замолк.       - Леди Лестрейндж уже сделала всё, что могла для Милорда, - обтекаемо сообщил мистер Нотт. - Нужны новые решения новых проблем. А так как она просто так не покинет своего места у ног Повелителя, придётся ей помочь.       - Зелье, которое ты подсыпаешь в её питье или пищу, требует очень долгой искусной работы над ним, чем и оправдано то, что оно не оставляет никаких следов в теле жертвы, в её крови... Поэтому до некоторой поры ты будешь ещё у нас, - серьёзным, уже несколько ледяным, тоном продолжил Ансельм Нотт, чувствуя готовность Грейнджер вскинуться с возражениями и протестами.       - Но как вы себе это представляете? Меня и на милю не подпустят к...       "К этому безумному чудовищу, чистому монстру", - хотела сказать Гермиона.       - Мы об этом позаботимся, - обходительно заявил мистер Нотт. - Ты лишь должна сейчас принести непреложный обет, где чётко будет говориться о твоем молчании.       - Как удачно всё сложилось, и свидетель на месте! - едко прокомментировал Корбан происходящее, а сам встал, показывая свою готовность, как третьей стороны, освидетельствовать таинство.       Тугой ком в горле так и сжался до предела. Всё, что Грейнджер могла сделать сейчас - это действительно положить начало магическому обряду. Смиренно, безропотно. Слова сами вылетали запутанной массой вовне, а тонкая золотистая, сияющая линия оплела её локти, переходя на Нотта, перед которым она принесла клятву. Лишь вылетев из помещения, Гермиона почувствовала испепеляющую ненависть наравне с холодным безразличием, они успевали мастерски сменять друг друга поочередно, каждую секунду. Кажется, в таком состоянии готовы убивать.       Управившись со цветами, Гермиона отправилась помогать кухаркам. Надо было почистить картофель, очистить яйца от перьев перепелок, которые были добыты максимум час, два назад, и растереть в порошок собранные коренья.       Усевшись у самого угла на потертом табурете, Грейнджер начала кропотливую работу. Во время всего дела руки у девушки так и соскакивали не в ту сторону, из-за чего Гермиона ловила на себе неприязненные взгляды. Слишком уж нерасторопной и нестарательной считали её на кухне. Конечно, она ведь и не старалась быть хорошенькой ученицей сейчас да и с готовкой никогда не желала связывать судьбу.       - Нет, Гермиона, не так это делается, смотри, - буквально подлетела к волшебнице управляющая процессом женщина. Дальше она взяла в руки все инструменты и с превеликим усердием начала показывать, как быстро, но вместе с тем усердно, обработать дичь и коренья.       - Ах, ты так себе все руки в мозолях оставишь, да ещё и порежешься! - всё тараторила та же старая матрона. - Ступай и подай госпоже Августе чаю, возьми тот поднос. Быстрей, быстрей.       - А кто закончит с кореньями? - спросила Гермиона, вовсе не желая снова быть объектом наблюдения Нотт, а именно так она ощущала себя в последние дни. - У вас тут итак мало людей.       - Ну-ну! Хватит болтать, госпожа не любит ждать, я и сама управлюсь без тебя, - забрюзжала кухарка, блеща всегда влажными от жара глазами.       Возражать больше не стоило, так как управляющая могла в любой момент отправить кого-то другого и позвать экономку Коддингтон, чтобы вдоволь нажаловаться на Гермиону, из-за чего у девушки бы начались очередные проблемы в этом доме.       "Чай", который нужно было отнести в покои миледи Нотт, сложно было назвать чаем, так как состоял он из больших кусочков стейка, салата сдобренного неизвестного цвета заправкой и двумя кружками горячего кофе. Что ж, какие бы прихоти ни были у чистокровной волшебницы, их надо было удовлетворить и отправиться прочь.       Еле как отворив дверь с подносом на руках, Гермиона сразу уловила полумрак, царивший в комнате, шторы были задвинуты. А ведь на небе так хорошо блистало солнце. Ещё чувствовался тонкий аромат лаванды и свежего воздуха, такой бывает обычно после долгих прогулок на свежем воздухе. А лаванда и ещё какие-то сладкие отголоски соцветий и пряностей наверняка были в составе парфюма Августы. Грейнджер, честно говоря, ощущала всеми фибрами души своё нахождение в чужой комнате. Чего стоила одна только не заправленная кровать с помятыми простынями и интерьер всей комнаты, вовсю обставленный дорогими безделушками так, как будто хозяйке не хватало их в своей жизни. Бывшая гриффиндорка удивилась. Такая обеспеченная Нотт, а в комнате хранит множество возможно даже безвкусных ваз, статуэток, шкатулок и колбочек с различными составами.       - Тебе нравится, грязнокровка? - слегка охрипшим голосом полюбопытствовала чистокровная волшебница, от появления которой Гермиона чуть не выронила поднос со всеми составляющими на мягкий ковёр.       Августа на одних босых цыпочках подлетела к окну, отчего из-за резкого движения, небрежно накинутый тонкий пеньюар, слегка распахнулся, являя обзору женское тело. Нотт, казалось, этого совсем не заметила, а напротив и не спешила перевязать поясом элемент гардероба. Лишь налитая грудь вздымалась чуть чаще, чем надо, девичья талия и плоский живот были выструганы тщательными тренировками, общую картину нисколько не портили даже чуть покатые плечи и пышные бедра. Одна лишь бронзовая кожа была местами испорчена уродливо алеющими синяками, особенно заметны они были на лебединой шее девушки. Кто их мог оставить? Грейнджер чуть не зажмурила глаза от увиденного, ощущая волну накатывающего смущения. Хотя, если следовать логике, это Августа должна покраснеть и уйти за ширму переодеваться. Но Нотт распахнула окно и теперь лениво накинула поверх пеньюара халат, прочтя по лицу Гермионы всё, что на нём написано.       - Оставь это здесь, - довольно улыбнулась девушка.       - Приятного аппетита, - монотонно отреагировала Грейнджер, стараясь возобладать над только что полученными ощущениями. - Я пойду.       - Знаешь, грязнокровка, это неприемлемо, тебя ведь ещё не отправили. Горничные всегда должны быть послушны и... ещё раз послушны, - моментально заметила Августа.       - Кто сказал, что я буду послушна тебе? Точно не я, - замерла Гермиона, сделавшись неподвижной.       - Как славно! - рассмеялась Нотт. - Не ты ли наша слуга, не ты ли ешь с нашего стола? Гермиона? - глаза цвета морской воды искрились недобрым весельем. - Останься здесь!       - Только потому, что пока не отплатила вам всем до конца, - откровенно произнесла Грейнджер, окрашивая смысл своих слов в двойной, неоднозначный оттенок.       - Да, да, только поэтому, - уперев ставший мгновенно острым взгляд в бывшую гриффиндорку, пропела девушка. А затем взяв в руки тонкий серебряный ножик, стала разрезать стейк средней прожарки.       Гермиона в это время старалась стоять рядом с абсолютно непринуждённым видом. Последние дни доказывали ей, что необходимо учиться играть, овладеть хотя бы несколькими необходимыми для спокойного существования масками. И она натягивала на себя спокойствие, улыбку или сочувствие - всё, что надо, чтобы сменить ситуацию и взять своё. Пока что очевидно плохо удавалось усыпить внимание и держать себя крепче в руках. Впрочем, и отчаиваться Грейнджер не спешила, когда-нибудь при её старательности и выдержке выполнить задуманное окажется совершенно возможным.       - Говядина неплоха, люблю такую, - сказала Августа, а её губы украсили еле заметные красные линии говяжьей крови.       Гермиона, заметив подобную картину, отметила, что готова была прямо сейчас поклясться в том, что это натуральная человечья кровь. Слишком уж это вязалось с живущим с недавнего времени в голове образом потусторонне отталкивающей Нотт.       - Чего-то желаете? - Грейнджер и сама не заметила как перешла на более формальный тон, в надежде увеличить уровень дистанции между ними.       - Да, желаю, Гермиона, - гораздо менее беззаботным тоном отчеканила Августа, оставив горячее. - И ты, поверь мне, тоже этого возжелаешь, а иначе... Иначе никак!       - Хорошо, может, чаю или воды? - изображая саму глупость или непосредственность, вопрошала девушка.       - Не притворяйся. Я знаю, что ты удостоилась чести поговорить с моим отцом, он доверил тебе очень важное дело. Очень важное, понимаешь?       Гермиона вся подобралась, а силуэт её, отражаемый в зеркале туалетного столика, напоминал тугую струну, которая вот-вот порвётся. Видимо, все в этом чертовом замке знают о её зависимом положении, о том, что она должна сделать. Хотелось закрыться в тёмной комнате и не выходить оттуда остаток своих дней. Однако нет, слишком всё легко бы закончилось, миновала бы вся отрава её теперешнего существования.       - Что? Молчишь? - усмехнулась Августа. - Понимаю... Тяжело будет нарушить твой обет молчания, помрёшь ведь. Оно и хорошо, меньше шансов для предательства. Меньше беспокойства.       - Какая муха тебя укусила? - выпалила Грейнджер, свою первую попавшуюся мысль.       - Лишь хочу сказать, что слежу за тобой, ничего личного, - подчеркнуто вежливым тоном ответила Нотт.       - Я знаю это, - кивнула Гермиона, не понимая весь мотив внимания чистокровной волшебницы.       - Вот и отлично, если посмеешь оступиться, плохо будет, конечно, всем. Но тебе в первую очередь.       - Какая тебе разница? - не удержавшись, спросила бывшая гриффиндорка, направив изучающий взгляд на Нотт. - Неужели ситуация как-то принесёт выгоду?       Августа ничем не выдавала своего беспокойства. Нотт лишь медленно откинула голову назад так, как будто очень устала и изнурилась. Тут Грейнджер заметила на плечах девушки едва заметный укус, догадка одна за другой осенила голову. Конечно! Ради чего ещё Нотты стали бы рисковать очень дорогой для них репутацией, если не ради ещё большего влияния и богатства, чем есть сейчас. Смерть безумной Беллатрикс им нужна была, чтобы выбиться в фавор Волдеморта, убрать с передних позиций Лестрейнджей, в руках которых была вся власть, дозволенная этим чудовищем. А Августа? Что же Августа? Наверняка, она поспешила вступить в опасную связь с Ним, поэтому в её же интересах устранить свою куда более могущественную соперницу, заняв позиции мадам Лестрейндж. Мерлин, если все эти мысли окажутся верными, то Гермиона поймёт, что живет она очень скучно. Так скучно, что даже такие особы, наподобие Ноттов, обратили на неё своё внимание, внося толику страха, опасности.       Надо было уходить, Грейнджер срочно хотелось найти Мари и Бейлу, чтобы разговорить их касательно прошлого Августы и вообще её поведения. Может, Гермионе и вовсе всё показалось, а следы чьей-то агрессивной любви на коже Нотт, были лишь иллюзией. Только вот Гермиона упрямо верила сейчас в правоту своих суждений. Если всё это не правда, зачем тогда вообще угрожать ей, строить заговоры?       - Миледи Нотт, я могу идти? - обманчиво учтивым голосом справилась Грейнджер, внутреннее напряжение никуда не уходило. Если Августа действительно спит с Волдемортом, значит, она хотя бы вполовину такая же кровожадная и безжалостная, как и он. Оставаться в одном помещении с ней было сродни тому, что она засиделась бы в общей клетке с венгерской хвосторогой, разве что в симпатичном человеческом обличье.       - Можешь, - медленно кивнула Нотт. - Надеюсь, ты достаточно хороша расслышала мои слова, - улыбнулась краешком аккуратных губ девушка.       - Да, - поспешила ответить Гермиона, точно так же покидая компанию Августы.       Уже на этаже Грейнджер поспешила привести своё дыхание в порядок, с неудовольствием замечая, что до конца рабочего дня осталось ещё пару часов.       - Нет, Гермиона, правда, я не понимаю. Зачем тебе знать, где и как воспитывалась госпожа Нотт? В конце концов, эта информация не разглашается! - воскликнула Мари, отчего Гермиона быстрым жестом прервала её, всё-таки в одной комнате с Мари жило ещё пару девушек, всегда верных этому особняку. Это её, Грейнджер, поселили одну чуть ли ни на крыше, чтобы она не подслушивала лишнего и чего не натворила.       - Попрошу быть потише, - твёрдо подчеркнула Гермиона, строго посмотрев на новообретённую подругу.       Эффект был неплох, Мари сразу заметно поутихла, но говорить то, что было крайне интересно бывшей гриффиндорке, совсем не хотела.       - Ладно, я всё равно ничего не скажу, прости меня, - прошептала блондинка, прохаживаясь мимо сундуков в поисках ночной сорочки.       В помещении было довольно темно, так как остальные горничные и работницы уже отходили ко сну. Гермиону это радовало, хотя бы весь гомон поутих, обычно здесь всё плясало и шумело, могла порой с замечаниями заглянуть сама Эдит Коддингтон. Поэтому юным созданиям хотелось, не хотелось, приходилось придерживаться тишины. А сейчас, когда потухли практически все восковые свечки, на лавках покоились отглаженные рабочие формы, Грейнджер пыталась любыми способами разговорить Мари.       - Доверься мне, я ничего плохого не сделаю ни тебе, ни мисс Нотт, обещаю, - увещевала Грейнджер в неутихающей надежде выведать правду. Одной крохи информации хватило бы ей на первое время. Даже этого добыть не получалось.       - Но это же госпожа Августа! Если она узнает... Знаешь, что со мной случится? - жалостливо вздохнула горничная. - Конечно, ты не знаешь, Гермиона.       - Что случилось? Что она сделала? - стараясь преодолеть свой сонный тон, сказала Грейнджер. Ответа не последовало. - Она тебя отчитала? Ударила? Прокляла?       - Нет, нет. Не надо говорить таких гадостей, нет, - активно замотала головой из стороны в сторону Мари.       - Она использовала на тебе магию? Так? - совсем тихим голосом спросила Гермиона, вопросительно поднимая брови.       Девушка молчала, не послышалось ни отрицания, ни согласия. Грейнджер потянула ладонь к руке собеседницы, которая покоилась на поверхности деревянного сундука. Мари побледнела и поспешила убрать свою руку.       - Не бойся, её здесь нет. Я с тобой, вместе она нам не страшна, - Гермиона сама пыталась поверить в свои слова, но без боя сдаваться она не собиралась. Жизненно важно было сейчас переубедить Мари.       - Хорошо, тогда я пойду спать... - мягче продолжила Грейнджер, принимая вид расстроенный. Внутри действительно было гадливо.       - Погоди! - догнала подругу Мари, в глазах юной особы ещё тлела нерешительность, подогреваемая страхом. - Она, - проговорила девушка, довольно часто оглядываясь по сторонам, стараясь убедиться в том, что никто их не слышит, - здесь вообще-то недавно.       - Как это вышло?       - Ну, госпожа Августа появилась в господском доме года два, может чуть больше, назад. А я тогда так обрадовалась, что буду прислуживать такой яркой и необычной леди, - малость печально улыбнулась блондинка.       - Не понимаю. Где она жила всё остальное время? - пробормотала задумчиво Гермиона, теребя свои укороченные пришедшие в беспорядок кудри.       - Повезло, что мы тогда с ней вроде как дружили или что-то вроде. Так вот, миледи Нотт, я слышала не часто от неё, но всё же слышала, что она содержалась сначала в каком-то приюте, а потом училась в Шармбатоне.       - Поверить не могу! Зачем мистеру Нотту отсылать дочь во Францию? Тем более, когда у него имелся и сын на месте. Теодор? Он ведь был при отце? - спросила Грейнджер, переварить услышанное было сложно.       - Да, господин Теодор всегда был при отце. Теодор ведь наследник, законнорождённый наследник.       - Хочешь сказать, Августа незаконнорождённая? - перешла к выводам Гермиона, особо не церемонясь.       - Какой ужас, я этого не говорила, Гермиона, ты сама... - смертельно побледнела Мари, но и яро отговаривать Грейнджер от собственных домыслов не стала.       - Поэтому она росла в приюте и училась во Франции, это же так очевидно, но вместе с тем без твоей помощи я бы не догадалась, - увлечённо перебила Гермиона, не замечая совсем поплохевший вид горничной.       - Нет, нет, я тебе этого не говорила, совсем не говорила!       - Мари! Можешь успокоиться, тебе ничего не угрожает, я повторяю ещё раз, всё будет в порядке, - пыталась убедить собеседницу Грейнджер, гладя её по поникшим плечам. - Хочешь, сходим, разбудим Бейлу и будем разговаривать всю ночь! Правда, с утра нам будет чуть хуже, - бодро сообщила бывшая гриффиндорка.       - Спасибо, не хочу. Давай ты лучше завтра за место меня сходишь в оружейную, до жути боюсь прикасаться там к чему-либо, - доверительно сообщила Мари, к лицу которой снова начинал сходить здоровый, насыщенный румянец.       - Пойдёт, - кивнула Грейнджер.       Уже у себя в комнате Гермиона лишний час провалялась, уставившись в пустоту. Слишком тяжким представлялось сомкнуть глаза, сон приносил за собой отнюдь не умиротворение.