Объятия свободы

      Если неделями ранее обитатели замка надеялись с наступлением лета позволить себе немного расслабиться, то сейчас они уповали хотя бы на небольшой десятиминутный отдых. Нотт-мэнор начал понемногу принимать гостей, причём ни один светский вечер не обходился без огромного количества яств и питья. Порой пугало наличие шумных, безумно красивых фейерверков, способных поднять на ноги все близлежащие леса и округи, приглашенных артистов, умеющих искусно разыграть любую партию. Все помещения и мебель в них приходилось убирать и протирать много раз на дню, готовка казалась нескончаемым процессом. Что ещё хуже так это то, что Гермиона не должна была показываться гостям. Ей приходилось днями работать на кухнях, поскольку верхние этажи были в распоряжении хозяев и их дорогих гостей. Грейнджер была бы только рада находиться здесь без надобности встречаться с кем-то из Ноттов, однако она то и дело натыкалась на замечания кухарок или Эдит Коддингтон, которая, кажется, была счастлива от одного только шанса настигнуть несчастную девушку.       Голова пульсировала от сиюминутных выговоров, Гермиона снова ощущала себя там, в школе, только на этот раз это не она была преуспевающей ученицей. И не было рядом умеющего поддержать Гарри или совершенно невзначай способного рассмешить Рона. В самой природе Грейнджер не было принято получать упреки, наверное, поэтому она, преодолевая бытовую злость и усталость, молча сносила всё, прикладывая все силы для того, чтобы задушить ненависть и вновь стать лучшей. Ведь если бы она как следует огрызнулась, то Коддингтон устроила бы ей сладкую жизнь, полную сюрпризов.       Сегодняшний день ничем не отличался от вчерашнего, разве что одна из кухарок отправилась в деревню на крестины полукровки-внука, поэтому Гермиона и Бейла встали ей на замену. Это значило, что придётся проторчать у печи довольно долго и отвечать за некоторые приготовленные блюда. Грейнджер была даже рада, что они с Бейлой сговорились пополам разделить готовку.       - Как думаешь, хватит столько начинки? - спросила Бейла, с очень внимательным видом приглядываясь к растекавшемуся в рулете повидлу.       Гермиона не сразу расслышала среди всеобщей суеты, что сказала напарница.       - Да, самое то, - ответила девушка, особо и не присматриваясь, сама она пыталась управиться с шоколадными пирожными.       Господа должны были уже скоро приступить к десерту и чаю, значит, приём подходил к своему логическому завершению, что несомненно радовало Гермиону. Она хотела в ближайшие дни прошерстить библиотеку поместья, не смотря на строгий запрет заниматься этим прислуге. Возможно, удалось бы найти какую-нибудь лазейку в её нелегком положении. Уже сейчас девушка подумывала над тем, как бы выбраться из всей этой ситуации, пока особо стоящих выводов и мыслей никак на ум не шло.       Когда Грейнджер завершила приготовление и расстановку последних десертов, то она заметила, что вокруг мало кто остался. Довольно-таки большое помещение центральной кухни практически пустовало за исключением её и Бейлы.       - Ты заметила? Все разошлись, - сказала Грейнджер, протирая тыльной стороной ладони мокрый от пота лоб и влажные волосы, оттого ещё более вьющиеся.       - Да, совсем много волшебников приходится обслуживать, - согласилась другая девушка.       Сразу после этих слов в комнату прибежала ещё одна горничная в более нарядном фартуке и что-то прошептала на уши Бейле, та сосредоточенно прослушав доклад, кивнула и стала менять свой уже помятый костюм на более опрятный. К счастью, запасное платье находилось поблизости.       - Ты куда? - неожиданно резко встряла Гермиона, оставаться одной здесь ей было непривычно и, признаться честно, даже немного неуютно.       - Сказали нужны ещё руки. Очень частая смена блюд, гостей на этот раз побольше. Можно сказать, бьём рекорды, - рассмеялась Бейла. - Ты оставайся здесь, тебе нельзя, - тут же поспешила добавить уходившая.       - Да, конечно, - не выдавая своей досады прокомментировала Грейнджер.       - Скоро сюда придёт миссис Коддингтон, проверить как мы справляемся.       - Хорошо, - пробормотала девушка, можно сказать, последнее её ярче всего "обрадовало".       Когда кухня окончательно опустела, Гермиона принялась очищать от кожуры продукты на завтра, однако тут же что-то заставило её обернуться снова к двери. Там было пусто. При всём этом бывшая гриффиндорка ненароком чувствовала чьё-то присутствие. С трудом заставив себя вернуться к делу, Грейнджер встряхнула головой, возможно, это усталость и жажда сна сыграли с ней шутку. Не успела она окончательно убедить себя в этом, как снова спустя несколько минут, девушка отчетливо испытала на собственной шкуре чей-то долгий и будто бы обдающий холодом взгляд.       - Миссис Коддингтон? - чуть громче спросила Гермиона, ответа не последовало, неровно подрагивающие восковые свечи на стенах стали ещё сильнее содрогаться.       При этом снова в помещении никого не оказалось, доходили лишь отголоски всеобщего оживления с верхних этажей.       - Тебе кажется, тебе кажется, - шептала под себе под нос девушка, а на коже стали прорисовываться очевидные мурашки. Как на зло, именно сегодня чертов особняк был полон людей, а здесь было абсолютно пусто. Кто же мог так обеспокоить её? Или это у неё окончательно поехала крыша?       Нет, не поехала. Гермиона крепко сомкнула глаза, здесь действительно витало чьё-то присутствие, она спиной ощущала содрогания воздуха за затылком. Словно ровно позади неё кто-то стоял и молча наблюдал. Так обычно хищники выжидают свою глупую добычу, а у неё даже палочки на руках не было. Грейнджер впору было нервно расхохотаться, но язык как будто сам собой прилип к небу. Почему-то хищник медлил с атакой, значит, у неё есть шанс. А может это её союзник? Союзник! Гермиона запоздало хмыкнула, конечно, союзник. В доме полном Пожирателей Смерти и их чистокровных родственничков и товарищей.       Поняв, что всё-таки дальше медлить будет сродни добровольной сдаче себя в плен, Грейнджер как можно быстрее направилась к двери. Там была заметна чья-то тень, зловеще застывшая на месте. Гермиона приближалась, но тень оставалась совсем неподвижной. Чёрный силуэт, приласканный полом, не двигался, значит, и её хозяин был спокоен. Или хладнокровен? Девушка ещё пару секунд лихорадочно обдумывала, что бы ей сделать, как вдруг неизвестный двинулся. Напряжение не желало схлынуть, сжимая сердце девушки в грубые тиски. Чувствуя дурноту, Грейнджер оперлась о ближайший столик. Как только она смогла прийти в себя, то не осталось ни капли намека на чье-то присутствие. Тут бывшая гриффиндорка, живо возвращая былую смелость, выбежала в коридор, где судя по всему, и должен быть владелец тени. Каменные стены встретили её тишиной, всюду была тишина, не встретилось ни одного человека. Неизвестно, что управляло Гермионой, но она продолжала следовать прямо по коридору, не забывая поочередно нервно озираться по сторонам. Любой шорох привлекал её внимание.       Вскоре она и не заметила того, как невольно оказалась на первом этаже близ столовой. Запоздало понимая кризисность сложившихся обстоятельств, Грейнджер побежала обратно вниз. И тут же была остановлена звуками доходящих до неё голосов, их обладателей, причём явно не здешних хозяев, идущих в её сторону. Нужно было что-то делать, иначе её прямо сейчас поймают. Недолго думая, девушка открыла первую попавшуюся дверь. В богато обставленной гостиной горели свечи, привнося за собой хорошее освещение, а охлажденные напитки и закуски на подносах подсказали, что ей надо и здесь, в этом помещении, где-то срочно скрыться. Гермиона в последний момент успела скрыться позади массивного книжного шкафа. Не особо комфортно разместившись между стеной и шкафом, девушка постаралась вслушаться в общий толк разговора чуть ли не сразу вошедших за ней волшебников. Их было несколько юношей и девушек, а несколько визгливый голос Паркинсон, с которой Гермиона часто конфликтовала в школе, бывшая гриффиндорка узнала сразу.       - Тео, а сыграй нам что-нибудь! Или спой, - сказала некая девушка.       - Если только вы этого желаете, Дафна, - послышался Теодор Нотт, находящийся совсем близко от укрытия Грейнджер.       Гермиона постаралась бы вообще не дышать, если бы это было только возможно, присутствие в паре метрах от неё Нотта заставляло все мысли замереть. Если сейчас её заметят, то конец всему, а Теодор, наверняка, сдаст её с потрохами отцу. Страх перед загадочной тенью совсем расселся, освобождая место страху быть застигнутой врасплох.       - Не знал, что ты охоча до музыки, Гринграсс, - едко протянул слова кто-то, до чертиков напоминающий Драко Малфоя.       - А кому это может быть неинтересно, Малфой, не всегда же нам слоняться с палочками по паршивому миру? - вклинилась Августа Нотт, цедившая вино из бокала.       Не совладав с любопытством, настигнувшим её в столь неподходящий момент, Грейнджер посмела незаметно выглянуть, руками вцепившись в гладкую поверхность книжного шкафа. Вид на молодых людей открывался безупречный, поэтому девушка замерла в весьма не лучшем положении, силясь изо всех не потерять равновесие.       Гойл и Паркинсон пытались развлечь мрачного до обыденности Малфоя, тот раздраженно посматривал на расположившихся неподалеку от окна сестер Гринграсс, негромко щебечущих теперь о чём-то своём. Забини непринуждённо ухаживал за Августой, которой это внимание было довольно приятно. Ближе всех к Гермионе стоял у стены Теодор Нотт, который словно воспарил куда-то за пределы этой комнаты, так до глубокого отрешён был его вид. Наверное, думает над тем, что ему исполнить, чтобы угодить желанию юных леди и получить долю лестного внимания, подумалось Грейнджер.       - Именно это от нас сейчас требуется, - невесело подытожил Малфой.       - Да брось ты, - ответила Августа, широко улыбаясь, невооруженным глазом было видно, кто был в эпицентре внимания. - Теодор, я видела среди твоих последних набросков любопытный мотив, не поделишься с нами?       - Именно, - поддержала Дафна, заинтересованно поглядывая на Нотта.       Юноша проигнорировал услышанное, размеренным шагом направляясь прямо к шкафу. Гермионе пришлось снова скрыться в тени. Тут девушка расслышала, как Нотт дотрагивается до шероховатой поверхности книг, раскрывает какой-то очередной сборник.       - Нотт, к твоему сведению, заставлять ждать публику не принято, - прозаично изрёк Блейз Забини.       - Публика должна заслужить своего внимания, иначе зачем нам петь и танцевать, когда в душе её не останется и следа вечного, творимого, - сказал Теодор.       - Это отговорка ленивого, брат мой, - вторила спокойному тону Нотта Августа.       - Вовсе не так, но не исключаю и того, что вы вправе так думать.       - Хорошо, и как заслужить ваше внимание, дорогой артист? - ехидно спросил Забини.       - Никак, - просто заключил Теодор. - Вам не стоит добиваться и крохи этого внимания.       Сам юноша размеренно направился к стоявшим поодаль музыкальным инструментам, снабдить которыми гостиную каждая достойная семья считала нужным. Ненадолго разговоры, витавшие здесь повсюду, затихли. Грейнджер также хотелось бы сейчас пройтись по площади комнаты, конечности от долгого неподвижного нахождения в тесном пространстве немели. Но мелодичное звучание арфы немного попридержало желание Гермионы сдвинуться тотчас с места, сама того не предполагая девушка со вниманием вслушалась в сотворенную Ноттом песню. Мягкое, несмелое звучание игры по струнам, казалось, проникало вглубь разума, оставляя за собой несколько печальное, убивающее крохи радости послевкусие. Ставший мгновенно бархатным голос Теодора словно нашептывал единственную толику правды в этом мире, мечущиеся волны перекатов звучания инструмента слились воедино с пением их творца. Звуки, напоминавшие насыщенный водопад, завлекали Гермиону в дотоле неизвестную для неё грань искусства. Сама её сущность желала потаенно раствориться здесь и сейчас в этом пении, быть этим пением. Влекомая желанием слиться в единое целое с рождённым в этих стенах безумием Грейнджер блаженно выдохнула. Не понять ей было, что породило эти напевы в голове Теодора, как бы она не старалась поставить себя на его место, место сиюминутного вольного, смелого артиста, ей это не удавалось.       И снова установилась тишина: резкая, неожиданная, наступившая с последней струной. Только на этот раз Гермиона не желала понимать её причину. Кто-то извлёк из себя несмелый комплимент, кто-то уже другой расселся за игрой на ином инструменте. Грейнджер внутренне отчего-то взбушевалась против сдержанности публики, хотелось молить о продолжении отравляющей, но вместе с тем неземной игры, пения Нотта. На секунду напрочь забыв о том, кто был исполнителем, Гермиона ярко представила, как эти мотивы разливались по всем коридорам этого древнего замка, достигая благородного слушателя.       Ещё некоторое время продолжались неспешные разговоры в гостиной, казалось, что длились они недолго, однако этого сполна хватило, чтобы Гермиона снова ощутила навалившуюся на неё дурноту. Поэтому девушка испытала значительное облегчение, когда краем уха расслышала, как молодые люди, наконец, уходят. Прислушавшись, она вмиг покинула своё убежище, ставшее для неё столь тесным и душным. Когда Грейнджер увидела словно застывшего у той же стены Нотта, она едва сдержала испуганный возглас. Казалось, юноша специально задержался, заметив незадолго бывшую гриффиндорку.       - Что ты здесь забыла? - совсем тихо спросил Теодор, на лице которого застыла непроницаемая маска. Он не сводил взгляда с Грейнджер.       Не найдя, что ответить, Гермиона решила ретироваться как можно скорее. Запотевшие ладони и бегающие из стороны в сторону глаза выдавали её волнение, не говорить же Нотту о каких-то призраках, тенях поместья. Восхищение перед его творчеством тут же куда-то испарилось, уступая место всегдашней потаенной тревоге.       - Ты же не думала, что останешься незамеченной? Тебя могли заметить, как бы мы это объяснили, Грейнджер? Подумай, - слова его вовсе не требовали какого-то ответа, Нотт скорее безжалостно отчитывал сотворившую глупость горничную.       Но дальше слушать его излюбленные наставления Гермиона не собиралась и не желала.       - Главное, что не заметили, - отрезала девушка, стараясь отогнать прежнюю тревогу. - Мне пора.       - Прежде, чем слоняться по коридорам, изучи хотя бы правила поведения, - сухо доложил Теодор.       Сил проигнорировать замечание Нотта у Гермионы хватило. Чего она не ожидала так это того, как юноша бесшумно последует за ней к двери. Невольно оказавшись впервые в паре сантиметрах от Теодора, Грейнджер как-то само собой отскочила от юноши, а в глазах стало темнеть. Не совладав с собственным телом, девушка напоролась на антикварную вазу, ввиду чего та разбилась прямо у её ног. Когда картина немного прояснилась, Гермиона обнаружила себя сидящей на диване, где только пару минут назад сидели, как она думала раньше, её заклятые враги.       - Не болит? - голос Нотта мгновенно вывел Грейнджер из состояния помутнения. - Я бы мог наколдовать исцеляющие чары, но, боюсь, ты будешь против, - хмыкнул юноша как всегда зло и может даже надменно. Гермионе порой думалось, что он никогда по-настоящему не улыбался или вовсе не этого умел. По сравнению с той же Августой, Теодор Нотт был арктической глыбой.       Теодор аккуратно прикоснулся лодыжки девушки, где виднелись кровавые порезы от осколков разбитой вазы. Несколько сильнее надавив на рану, Нотт надеялся получить ответной реакции Гермионы. И действительно получил, Грейнджер крепко прикусила губу, лишь бы не показывать свою слабость перед лицом чистокровного волшебника.       - Всё в порядке, - резко вклинилась девушка, но ногу убирать, сама не зная почему, не спешила.       - На твоём месте, я бы так не сказал. Погоди немного, - изрёк юноша, доставая из кармана бежевую ткань, в которой Гермиона узнала свою ленту для волос.       Затем он начал с отнюдь нехарактерной, в глазах девушки, для него заботой обвязывать её лодыжку. За всем этим действом Грейнджер наблюдала, затаив дыхание, не смея и шелохнуться. Привыкшей за последние месяцы к всестороннему равнодушию и жестокости Гермионе и в снах, если они бывали вообще, такая простая, одновременно естественная ласка не снилась. Тем более, не ожидала она подобного от этого сухаря, на минуту бывшей гриффиндорке показалось, что всё происходящее лишь иллюзия. Так мягки были его изящные, длинные пальцы, с осторожностью поддерживавшие её.       Теодор же делал вид, что полностью занят раной и напрочь не замечает замешательства Грейнджер. Странное молчание установилось между ними, которое допускало эту ситуацию. Нотт едва заметно усмехнулся, когда представил лицо отца, если бы тот увидел сына - чистокровный волшебник склонился к ногам, считай, почти магглы.       - Что смешного? - поинтересовалась Грейнджер, вопросительно поглядывая на Теодора. Вот только глаза её вновь стали бегать.       Интересно, что она успела такого разузнать, что теперь всячески прячет взгляд, наверняка, не желая чужого проникновения в собственные мысли, решил Теодор.       - Тебе необязательно это знать, Грейнджер, - твёрдо проговорил Нотт, убивая ненадолго установившийся доверительный лад между ними.       Гермиона, принимая слова за окончание оказания первой помощи, решила, как намеревалась ранее, покинуть гостиную и направиться, в конце концов, на своё законное место - на кухни. Нотт, наверняка, должен сейчас заняться ещё каким-нибудь увеселительным занятием, не стоило его отвлекать. Поданную руку юноши она проигнорировала, встав самостоятельно на ноги. Не успела девушка сделать и пару шагов, как в помещение нагрянула Эдит Коддингтон, буквально метая молнии всем своим видом.       - Господин Теодор, - как следует поклонилась Нотту женщина. Теодор в ответ кивнул.       - Грейнджер, нам пора. Приносим свои глубокие извинения, господин Теодор, - протарахтела на одном дыхании Коддингтон, а затем многозначительно посмотрела на Гермиону.       - Да. До скорой встречи, господин... - подчеркнута вежливо ответила девушка, тут же её уже буквально потянула за собой экономка.       Минуя не слишком многочисленные лестницы, миссис Коддингтон и Гермиона оказались уже в более приличном для прислуги помещении. Ненадолго остановившись, экономка перевела всё своё устрашающее внимание на Грейнджер.       - До скорой встречи! - воскликнула звонким, бьющим по ушам голосом женщина. - До скорой встречи, господин Теодор!       - Что ты вообще себе позволяешь, наглая маггловка!? Мало того, что ты исчезла на час со своей позиции, так ещё и смеешь заговорить с хозяевами. Такой наглости я в жизни не встречала! Мерлин, что подумает теперь господин Нотт, когда узнает! - активно причитала Коддингтон, готовая разорвать на куски неопытную горничную, если бы не приказ Ансельма Нотта особо не трогать Грейнджер.       - Скажите ему, что мне стало дурно и господин Теодор решил мне помочь! - воскликнула часть правды девушка, не желая мириться с орущей на неё мегерой.       - Да ты что!? А как ты оказалась в гостиной для приема гостей? Почему сразу в бильярдную не пошла, в столовую? Или на худой конец в спальню к господину... - брюзжавшая женщина не успела докончить, так как получила звонкую пощечину от Грейнджер. Экономка сразу же выхватила палочку, направляя её прямо на горничную. Никогда дотоле прислуга не позволяла себе такой дерзости по отношению к Эдит Коддингтон.       - Не пытайтесь даже запятнать мою честь подобными высказываниями, - процедила Гермиона, волшебная палочка упиралась ей прямо в лоб. - Я не подстилка слуг Волдеморта.       - Разве может быть честь там, где её нет, маггла! - гаркнула женщина, презрительно оглядывая Грейнджер. - Тебе повезло, что тебя здесь держат, но скоро ты станешь не нужна. Тогда тебя вышвырнут на улицу, как последнюю шавку, сколько бы ты не раздвигала ноги. Тебе не место в этом мире.       Последние ядовитые слова так и впитались в воспоминания до конца дней, парализовали на девушку. Она до боли закусила губу, сжала кулаки, лишь бы снова не влупить Коддингтон. Солёный привкус крови из искусанной мягкой ткани медленно, но почему-то верно успокаивает. Кто когда-то сказал, что её кровь грязная?       - Прекратите немедленно. Мне плевать на всё, что вы думаете, плевать!       Женщина, слыша увещевания Грейнджер и не думала прекращать.       С большим усилием Эдит Коддингтон убрала свою палочку, не смотря на большое желание проучить эту Грейнджер разок, второй. Гнев начал понемногу сменяться на холодное удовлетворение, на чуть лоснившемся от жирного блеска лице экономки появилось подобие триумфа, немного испорченное разве что воинственностью Гермионы. Но горничная просила её прекратить, к тому же, Коддингтон заметила чрезвычайную нервную напряженность негодяйки. Страх и смиренная покорность, бывающая зачастую у таких, как представленная миссис Эдит, именно перед хозяином Ансельмом Ноттом или к любому человеку, кто выше её по статусу и положению, заставил остановиться, служил кнутом.       - Если ещё раз замечу какую-либо наглую выходку с твоей стороны, я сдам тебя с концами господину Нотту, Грейнджер, - смаковала каждое слово Коддингтон, ожидая увидеть такой же страх провиниться перед хозяином, как у неё самой, но Гермиона приобрела относительное спокойствие, какое вообще возможно гриффиндорке до мозга костей.       - Хорошо. Если что передайте, что я заблудилась между этажами и мне пришёл на помощь Теодор. Это правда, - неожиданно натурально для себя соврала Грейнджер, уходя.       Говорить о тенях, которые она одна замечает было не желательно, а о том, что Гермиона подслушивала Ансельм мог узнать и через сына, если тот сказал. Предоставлять Коддингтон ещё один повод отчитать себя Грейнджер считала роскошью даже для такой мегеры, как Эдит. Затянувшаяся пауза навела девушку на мысль об окончании тяжелого диалога, если его таковым вообще можно было назвать.       - Куда пошла, Грейнджер? Назначаю тебе неделю особых отработочных, - и всё-таки последнее слово оставалось за экономкой. Гермиона резко остановилась, готовая разразиться чистой бранью, но стоически держалась. - Я могла тебе сократить жалованье, но пока что остановимся на подобной ноте. Будь хотя бы за это поблагодарней.       - Обязательно, - кивнула Гермиона, протирая искусанную напрочь губу.       Вернулась к себе в комнату девушка уже за полночь, затем что уже сегодня ей было поручено вручную помыть всю посуду, убрать все излишки отходов на кухнях. Хотелось провалиться в кровать, но, как обычно, этот подвиг был невыполним. Немало её удивили подруги, пришедшие прямо к её двери посреди ночи, видно, не спали и ждали, чтобы поговорить.       - Всё хорошо? Этот берсерк в юбке тебя не съел? - обеспокоенным, вместе с тем всё ещё не теряющим беззаботности тоном спросила Мари через дверь.       - Да, как слышишь, я пока ношу голову, остальное не так важно, - прошептала Гермиона, в щель. Грейнджер с сегодняшнего дня по просьбе миссис Эдит стали закрывать на ночь, неизвестно сколько это продлится, поэтому девушка опять отложила все свои планы, в частности тайное посещение библиотеки.       - Мы беспокоились за тебя, - добавила Бейла, Гермиона мысленно представила серьёзное личико горничной. Как бы она того не желала, оно никак не перекликалось с выражением Гарри. Бейла была в меру серьёзной, зачастую задумчивой, но не такой как её прежний друг. - Прости, что оставила тебя, ушла в столовую.       - Конечно, ты чего, - откликнулась Грейнджер, размещаясь на полу, а спиной прислонилась к двери.       - Так ты на самом деле вела разговоры с Теодором... - неловко начала Мари.       - Она хочет сказать, не флиртовала ли ты с ним, - уверенно заявила Бейла, кажется, получая небольшой нагоняй от подружки. - Так как до нас дошли такие слухи! Тебе лучше их не слышать, - полушепотом продолжила девушка.       - О, нет, нет, - поспешила воспротивиться этой догадке бывшая гриффиндорка. - Это не то, о чём ты думаешь, Мари. Мне не повезло с ним столкнуться разок, а дальше Коддингтон уже накрутила у себя чушь. Вы ведь знаете её.       "Тебе повезло, что тебя здесь держат, но скоро ты станешь не нужна. Тогда тебя вышвырнут на улицу, как последнюю шавку, сколько бы ты не раздвигала ноги. Тебе не место в этом мире", - параллельно со всеми сказанными словами крутилось в голове Гермионы.       - Ох, как же несправедлива эта вечная дрянь! - эмоционально увещевала Мари.       - Тише, - приостановила девушку Бейлы.       - А что? Я не права? Права, ещё как права! Из-за неё, её несправедливости Гермиона должна будет выполнять тяжкие работы, - сердечно вздохнула Мари, полностью веря бывшей гриффиндорке.       - Нет, ты будь тише, нам тоже нельзя выходить, - настороженно сказала Бейла.       - Ах да! Мы тогда, наверное, пойдём.       - Спи, Гермиона, набирайся сил, - в унисон попрощались девушки.       Гермиона лишь нервно разодрала ленту с лодыжки, чувствуя ноющую боль в районе ноги и где-то в районе сердца. Все неприятности так или иначе в этом мире теперь стали связаны с Ноттами. Они невольно заняли центр её мира, сделали зависимой, из-за чего хотелось взвыть.