Объятия свободы

      Следующие дни были наполнены монотонной работой, к которой знакомая нам юная особа, как и всегда, успела приноровиться. Не смотря на собственное наказание, назначенное при инициативе миссис Коддингтон, Грейнджер успевала всё выполнить, а к концу дня валилась на кровать как убитая. Подобное расписание ей даже нравилось, ничего не смело будоражить сознание, ворочать мысли. Правда, порой она не узнавала собственное отражение, как будто перед ней стояла иная Гермиона, несомненно, уставшая и обессиленная, лишь какая-то затаенная злоба скрывалась в тёмных глазах, напоминая о её ныне откровенно скверных делах.       Ещё за минувшее время девушка ни разу не пересеклась ни с кем из Ноттов, что вполне устраивало Гермиону. Лишь однажды она увидела через огромное окно главной гостиной, Августу, наслаждающуюся лучами нежного солнца в саду у фонтана. Компанию, как думала сама Гермиона, не самую весёлую ей составляли сестры Гринграсс. Юные леди в муслиновых платьях беззаботно подставив лицо ветру, о чём-то неспешно говорили. Грейнджер резко застыла у окна, неосознанно завидуя Нотт, наличию у неё хотя бы такой чопорной, но компании, настоящих друзей, способных иной раз выручить. Ведь сама она этого давно лишилась, сейчас даже и те, с кем Грейнджер посчастливилось познакомиться здесь, мало с ней пересекались: одни были по уши в работе, вторые с подозрением относились к бывшей гриффиндорке, лишь Мари и Бейла изредка украшали её дни. Вывел тогда из этого странного состояния, похожего на транс, лишь взгляд Августы, холодный и вместе с тем насмехающийся, она как будто почувствовала наблюдение и уязвимое состояние Гермионы, решив проучить. Горничная по неволе буквально отпрянула от окна, продолжая уборку и больше не смея занимать свои мысли.       Можно сказать, Грейнджер почти удалось забыть об этом замечательном семействе, поскольку более ничего подобного не случалось, однако имелся, конечно, целый вагон интересных обстоятельств и вдобавок ко всему в один прекрасный момент к ней приставили домовика, который всюду незаметно следовал за бывшей гриффиндоркой. Она бы и сама не заметила его присутствия, если бы однажды чертов домовик едва не завопил, когда девушка, набравшись сил, ступила за пределы своей каморки, после отбоя. Ничего, кроме ноющей досады и доли начинающегося отчаяния, Гермиона не почувствовала. С этого момента решено было затаиться и никак не выдавать свои помыслы, а хотела Грейнджер лишь только волшебным образом прикончить свою зависимость от Ноттов. Гермиона даже подумывала как-то подружиться с домовиком, лишь бы тот перестал докладывать о её действиях Ансельму или кому ещё, начал работать наоборот, предоставляя любопытную информацию уже для неё. Как оказалось, легче было оседлать гиппогрифа, чем заиметь хотя бы что-то похожее на приятельские отношения с Джемом, так звали это безобразное, напоминающее своей нерасторопностью и фанатичной преданностью хозяевам Кикимора, существо.       Даже сейчас Джем, наверняка, не прохлаждается и находится где-то среди этих подсобных помещений, где стиралось всё белье и витала неприятная сырость посреди жаркого дня. Гермионе и ещё паре горничных приходилось примерить на себе образ прачек, увидев среди них Бейлу, бывшая гриффиндорка едва скрыла своё небольшое облегчение. Но времени для того, чтобы переброситься парой фраз, совсем не водилось.       - Ты можешь выполнить для меня одну просьбу? - шепнула Грейнджер после дежурной беседы ни о чём, когда они уже заканчивали с обязанностями. В обычных, не стесненных обстоятельствами условиях она бы и не просила о подобном никого, время попросту показывало, что никому, кроме себя, доверять не стоит, однако сейчас, когда за ней всюду следовал домовик, выбирать не приходилось.       - Что случилось? - изумилась Бейла, присев на жёсткую деревянную скамейку.       - Нет ничего такого, о чём следовало бы беспокоиться, - натянуто улыбнулась Гермиона. - Скажи, ты сможешь мне помочь?       - Твой напряженный тон заставляет меня хорошенько над этим подумать, - ответила Бейла, затем ещё немного пораздумав, всё же согласилась.       - Хорошо, только никому об этом не говори, - чуть оборачиваясь по сторонам, сообщила Грейнджер. - Мне нужна мантия-невидимка, я позже тебе за неё заплачу. Сможешь приобрести?       - Гермиона, зачем она тебе? Что ты задумала? - удивилась собеседница, но получив в ответ выразительный взгляд, умолкла.       - Говори скорее, сможешь помочь или нет, - нетерпеливо сказала Гермиона, понимая, что иного выхода скрыться от домовика нет.       - Это же не обернётся тебе во вред?       - Скорее наоборот, иначе я бы не просила. Я могу тебе доверять? - уже мягче поинтересовалась девушка, вглядываясь в лицо Бейлы, наконец, та кивнула и даже сообщила, когда именно сможет исполнить просьбу.       - Дня через два или четыре, - ответила собеседница.       За этим недолгим разговором последовало расставание, обе девушки направились в противоположные от прачечной стороны. В коридоре установилась тишина, разбавляемая лишь звуками старой груды камней, называемой поместьем Ноттов. А Гермиона спешила в комнаты, где следовало навести срочный порядок и чистоту. От собственной спешки горничная почувствовала лёгкую дурноту, всё-таки в платье и в требующимся для него узком корсете передвигаться такими темпами было не слишком-то комфортно. Поэтому пришла она в комнаты хозяев немного позже, чем надо было.       Покои Теодора Нотта напоминали скорее какую-то обсерваторию или гордость очередного тёмного волшебника, всюду угрожающе клацали и шипели запрещённые прежде магические предметы и артефакты, название некоторых старательная ученица помнила ещё со школьной скамьи. Такое обилие артефактов было связано, прежде всего, с работой Нотта, Гермиона отчего-то запомнила из общих разговоров с коллегами, что тот неплохо справлялся в Министерстве Волдеморта. Не хотелось дальше углубляться в рабочие обязанности юноши, достаточно было лишь информации о том, что Теодор недавно заслужил ещё одно повышение, чем обрадовал не только начальство, но и отца. Юноша с неожиданным для всех назначением по воле Волдеморта прежнего главы сектора борьбы с неправомерным использованием магии Руквуда в качестве министра был значительно ближе к позиции главы сектора, а затем и отдела. Задержав взгляд на странно поблескивавшем омнинокле, девушка начала свою работу. А работы, надо признать, было довольно много: холодный пол был усеян помятыми листами и испачкан чернилами, звенящие бокалы и столовые приборы портили своим видом дорогую мебель, частями замазанную неизвестного происхождения пятнами. Создавался резкий контраст между тщательно выверенной даже несколько строгой внешностью Нотта и его личным пространством, где словно всё время царила вечная разруха и бардак, подсказывая о внутреннем состоянии Теодора. Интересно, что же так тщательно прятал Нотт за ровной маской спокойствия и равнодушия? Вспомнилась неожиданная забота, проявленная юношей, когда она сама была неспособна поверить в чью-либо доброжелательность, слишком с ней была жестока жизнь после смерти друзей, общей идеи о справедливости. Может, в тот момент Нотт был немного настоящим, в самую малость? Размышляя ещё недолго в подобном ключе, Гермиона нахмурилась, резко остановившись. С каких пор это она размышляет о врагах в подобном ключе?       Не успела она дать себе внятный и точный ответ, как смежное со спальной помещение, к её большому удивлению, выдало некое оживление. В комнате по соседству, напоминающей по обстановке нечто среднее между читальным залом и гостиной, хлопнула дверь и послышался звук раздвигаемой мебели. Сперва Гермиона захотела скрыться и двинуться дальше с уборкой в совершенно другую от этих помещений сторону, но затем, различив звенящий от оживления и негодования голос Августы и явно недовольный тон Ансельма, девушка едва не прыгнула в сторону ближайшего укрытия. Грейнджер не исключила возможности того, что говорившие войдут в ближайшее помещение, то есть в эти покои, поэтому предпочла укромную нишу у двери, откуда можно было и подслушать. В случае, если нагрянет домовик, отпираться она не станет и скажет с легкостью о проводимой ею уборке. Нотты, конечно, поймут, что Гермиона могла подслушать. Но и убивать они её точно не станут, иначе зачем все эти сложности с её содержанием и слежкой. Тем временем, возня в соседней мини-гостиной не утихала и горничная внимательно прислушалась, стараясь разглядеть царившую там обстановку.       - Хотите сказать, чтобы я дальше всё это терпела!? - вскинулась Августа, бешено поблескивая потемневшими лазурными глазами, невозможно было не заметить её оживления, впрочем, миледи всегда была юркой и довольно вертлявой. - Они меня убьют в следующий раз, когда я появлюсь в Его обществе или хотя бы взгляну на Него. Все начинают догадываться, что меня с Ним связывает нечто большее, чем просто общение приличной дамы и её господина, нашего Правителя.       - Все об этом догадались ещё с того момента, как ты составила Ему пару на скачках, - хмыкнул Теодор, разумно державшийся от бурной на яркие эмоции сестрицы подальше. - Достаточно будет того, что ты продержишься пару недель.       - Пару недель? Может, вам понадобится ещё пару месяцев? Ну уж нет, я слишком часто обходила смерть стороной и обыгрывала её, чтобы вот так вот просто издохнуть из-за каких-то непредвиденных обстоятельств! Пора действовать, заставьте нашу милую гостью быть хоть чем-то полезной.       - А подождать в этом непростом деле стоит, поверь мне, Августа, иначе никак, - будто не слыша речи девушки, беспощадно гнул свою линию Теодор.       - Вы слышите, отец, что он говорит? - изображая изумление, спросила у Ансельма Августа. - Если не весь Ближний круг, то хотя бы всем известная престарелая безумная сучка меня точно прикончит! Отец, вы ведь всегда были разумны, поймите, что я зажата со всех сторон, никто из них не хочет терять нынешнего положения и не хочет даже малейших изменений.       - Да уж, сколько бы я ни водил к нам знатоков этикета и светского общения, а уши всё равно вянут от твоей речи, сразу видно твоё недостойное воспитание в приюте, - принимая задумчивый вид, хлёстко заметил Ансельм, сам мужчина тоже был не в лучшем расположении духа. - За что я только им вагоны денег пожертвовал...       Слыша это замечание, Августа Нотт словно очнулась, а эмоции, правившие ранее балом, отступили на второй план, хоть и не исчезли на совсем. Гермиона с интересом заметила, как миледи Нотт надменно подняла подбородок, сомкнула локти и вся выпрямилась, словно готовясь к защите, некая глубокая, никому несказанная обида читалась на лице и в движениях этой девушки, представленной живым олицетворением грации.       - Речь сейчас идёт не совсем об этом, отец, - холодно встрял Теодор, за что получил возмущённый взгляд Ансельма Нотта.       Властный мужчина был бы не против продолжить, кажущееся на его взгляд, своё абсолютно верное замечание. Теодора это, видно, не интересовало, а Августа готовилась к новому отчаянному прыжку.       - Верно, - несколько поколебавшись, ответил Ансельм, расслабляя завязку бабочки на шее. - Ныне мы не должны предпринимать абсолютно никаких действий, способных скомпрометировать нас, тебя это тоже касается, дочь моя, будь осторожна с Близким кругом и с Лестрейнджами, они уже видят в нашем лице сильных соперников. Мне удалось побеседовать с недавно назначенным министром Руквудом, даже этот абсолютный на вид старик понимает, что складывается два противоборствующих полюса. Хорошо, что он на нашей стороне, меньше придётся руки марать, - заранее просчитывал свои беспощадные шаги на политической арене мистер Нотт.       - Как я могу быть осторожна и спокойна, отец, когда этому племени Лестрейнджей прощается всё? Не говоря уже об убийствах ещё не надоевших любовниц. Тёмный Лорд всегда ценил свои действенные инструменты, - метнув негодующий взгляд на родителя, едко изрекла свои интересные наблюдения Августа, которые были точной правдой.       - Тебе придётся потерпеть, с тобой ничего не приключится, пока я в Ближнем круге, - суровым тоном ответил Ансельм, надеясь хоть так воздействовать на свою кровь и плоть. Ещё отдаленно глава семьи догадывался о том, насколько Августа на него похожа, начиная от вечного желания приобретения выгоды и природной жадности, заканчивая изворотливым, как вода, характером. Поэтому мужчина поспешил добавить следующее. - Я увеличу твоё нынешнее состояние вдвое, милая, а если постараешься приумножить нечто похожее на привязанность Милорда к тебе, то вчетверо, - более мягко изъявил Нотт, возбуждая итак неуемную жажду юной дамы.       - Я подумаю над этим странным, если не сказать возмутительном, для меня предложением, - быстро нашлась, что ответить Августа. Девушка приняла такой вид, будто бы терзалась рассуждениями и думами, может даже, была несколько оскорблена узко практической стороной предложения собственного отца. Но сколько бы она не игралась, миледи Нотт с головой выдавал подступивший к прелестному личику румянец и хитрая полуулыбка, застывшая на доли секунды.       - Вот и славно, - послышалось со стороны Теодора. - Разобрались? Тогда, можем расходиться по делам. Поспешу откланяться, - с видом случайного зрителя изрёк юноша.       - Постойте. Мы все должны быть осторожны, никак не привлекать к нашим персонам излишнее внимание, - степенно говорил Ансельм. - Пока в твоём секторе, под твоим руководством, Теодор, всё ещё числится подозреваемый в покровительстве, вернее сказать, в приспешничестве, а иначе я это назвать не могу! - подчеркивая своё искреннее негодование, выдохнул Нотт, а затем, набрав дыхание, продолжил. - Пока есть Эрни Макмиллан, этот чистокровный волшебник из вполне достойной семьи, предавший наше общее для всех дело по построению стабильного общества, мы будем осторожны, Макмиллан, если задуматься, кидает тень на наше имя. Поскольку именно под твоим началом в Министерстве он находился, мой благородный сын, но на это пока нет смысла обращать внимания. Это пока, поэтому будьте терпеливы. Особенно, когда сбежавшие не без помощи выродка Макмилланов некоторые бывшие сторонники дохлого Поттера скрываются и находятся в бегах. Но я уверен, им осталось недолго.       Грейнджер, кажется, весьма громко вдохнула и выдохнула, стараясь ощутить землю под своими ногами. Она чувствовала то ли нечто похожее на искристую, истинную радость за сторонников, то ли острое потрясение, напоминающее тот самый удар под дых, когда выбивается вся жизнь из грудной клетки. Первая хоть какая-то новость, дошедшая до неё весьма своеобразным образом, заставила её сжать ладонью рот, а мысль о том, что где-то на этой земле есть ещё кто-то, кто не сломался и бежал, убивала ранние угрызения совести и чувство вины за совершенный ею побег, когда она покинула всех своих оставшихся друзей. Не было и дня, посреди которого Гермиона не заставала в глубине собственной чернеющей души отчетливую вину. А теперь, будто по мановению её любимой палочки, лёгкость пришла на замену всей гамме довлеющих чувств. Возможно, среди сбежавших были и Джинни, и Полумна, и Невилл, и Симус и ещё многие другие! Ощущая чуть ли не пьянящую радость, наравне с неверием в возможность побега из лагерей на территории Британии с недавним яростным усилением контроля, Гермиона поспешила не испытывать дальше судьбу и удалиться.       - Твои будущие люди ведь лично будут отвечать за это, Теодор? - доверительно спросил Ансельм у сына, показывая прекрасную осведомленность касательно всей последней информации.       Гермиона взаправду почувствовала некое улучшение. Не такими обреченными казались будущие свершения, обещанные Ансельму Нотту, а сам замок представлялся более дружелюбным, чем обычно. Девушка успела позабыть на время и о недавних преследованиях неизвестной черной тени, которая впервые посетила её на кухнях Нотт-мэнора, предпочитая всё списывать на собственные галлюцинации. Уж теперь-то она будет чувствовать себя куда лучше, подобно всем живым существам, которым удается вдохнуть глоток живительного воздуха. Весть о том, что кто-то также сейчас бродит по этому миру в надежде добиться свободы и справедливости, была подобна мановению ветерка в жаркий знойный день. Часто теперь она думала о внешнем мире, скрывающемся за тысячи миль отсюда.       В этот раз Грейнджер также занималась этим делом, как хорошо, что Нотты хотя бы не лезут в её мысли, иначе какими бы преступными они показались. Гермиона даже невесело улыбнулась, натирая свеклу, из-за чего все её пальцы были розоватого цвета, наверняка, отмывать их придётся долго. Но это было не самое страшное, что ей сегодня предстояло. Где-то там, наверху, около спален прислуги между первой и второй дверью коридора справа в одной из щелей была спрятана мантия, как сообщила Гермионе Бейла. Этой ночью следует выбраться в библиотеку Нотт-мэнора, чтобы поискать в давно полюбившихся книгах хоть какую-нибудь лазейку, которая бы помогла ей выбраться из замка и из-под тотального контроля чистокровных волшебников. Оставалось найти мантию и тихо спешить за спасением в библиотеку. Огромную по масштабам, коварную во тьме.       На обратном пути в собственную каморку Грейнджер довольно правдоподобно изобразила ломоту в животе. Громко вскрикнув и натянув гримасу боли, девушка чуть было не упала замертво, из-за чего все близ идущие горничные и пожилая кухарка сами чуть не ахнули. Все вокруг всполошились, веря Гермионе, превосходно изображать дурноту ей помогали ещё не до конца прошедшая худоба и ставшая привычной бледность лица. Вмиг появившийся домовик Джем, невольно поддался общим настроениям и также был премного суетлив, что его отправили за стаканом воды и нюхательной солью. Джем не смел даже препираться и мгновенно отправился выполнять поручение, что было необычно для него. Поэтому, когда существо ушло, Грейнджер, не теряя ни минуты, встала крепко на ноги и принялась за поиски. Остальная прислуга, приняв чудо выздоровление девушки за чистую монету, не стали особо разбираться в происходящем и отправились безучастно по своим спальням.       Спустя пару минут поисков девушка облачилась в шелестящую от прикосновений мантию-невидимку. Нельзя было терять ни минуты, Гермиона, не смея издавать ни единого звука, двинулась в сторону библиотеки. Тёмные, обезлюдившие коридоры поместья нисколько её не пугали, а придавали некую решительность. Беспроблемно добравшись до нужных ей лестничных пролетов, преодолев которые, она бы попала в библиотеку, Грейнджер всё-таки начала понимать, что в темноте не так хорошо и умело ступает. В один момент прямо перед целью мантия сползла с неё, из-за чего сердце Гермионы чуть не ушло в самые пятки.       Заметивший это неожиданное движение портрет, который господа заботливо поручали протирать особыми способами, сохранявшими долговечность красок, каждый день, проснулся ото сна. Дама, совсем юная на вид, приоткрыла свои прежде лучистые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, оживилась и сама мимика этой неизвестной особы, выявляя душевную печаль волшебницы. И только сейчас Гермиона заметила, что отливающие чистым золотом кофейного цвета волосы изображенной были заколоты в замысловатую прическу с помощью драгоценных камней, а платье было богато обшито жемчугом и блиставшими сапфирами. Все эти драгоценности явно утяжеляли облик неизвестной дамы, истощали бьющую ключом молодость.       Невольно замерев у портрета, Грейнджер только сейчас опомнилась и нацепила обратно мантию. Подумывая над тем, чтобы бежать обратно, Гермиона поглядывала на волшебницу, рассчитывая, когда же она завопит, что делали все дотоле знакомые Грейнджер портреты. Но молодая женщина не спешила этого делать, лишь смиренное лицо её повернуто было прямо в ту сторону, куда отошла бывшая гриффиндорка.       - Кто вы? - почему-то так тихо и вместе с тем уверенно спросила Гермиона.       - Мне незачем представляться, просто прочти моё имя, - отозвался портрет. - Озвучивать я его не желаю, поскольку оно мучительно неприятно для меня.       - Элена Присцилла Нотт, - произнесла вслух Грейнджер, а затем увидев даты, искусно составленные на рамке, с некоторым сомнением вгляделась в полотно.       - Вы - покойная леди Нотт? - скорее для галочки спросила девушка, очевидно, перед ней была супруга Ансельма и мать Теодора.       - Верно, - кивнул портрет Элены.       Больше на Гермиону запечатленный образ леди Нотт не желал реагировать и дама принялась за вышивание, нисколько не воспринимая окружающую реальность. Что-то схожее было в матери и её сыне, напоминающее полную невозмутимость и долю смиренности. А может Гермионе всё это чудится, а Элена Нотт на самом деле была такой же лучезарной при жизни, как и её взгляд некогда давно? Не время было пускаться в размышления и Грейнджер, наконец, проникла в нужное ей помещение.       Библиотека встретила её полным безмолвием. Высокие стены и потолки нависали над девушкой, а огромные книжные шкафы были полностью набиты различными ценными изданиями и древними фолиантами, всё это великолепие подсвечивали светильники из венецианского стекла, цветные блики которого загадочно струились по шершавой поверхности книг. Помещение было настолько велико и гениально обустроено, что у Грейнджер от восторга перехватило дыхание. Разумеется, раньше она сюда изредко захаживала, но не было такого, чтобы вся библиотека Нотт-мэнора была в её единоличном распоряжении. На миг она подумала, как хорошо было бы, если бы ей открылся полный и абсолютно свободный доступ сюда, в эти богатые обилием книг лабиринты. Даже невероятно уютные и великолепные помещения читального зала и библиотеки Хогвартса уступали этой домашней библиотеке, которая занимала целых два этажа замка, соединяемые винтовой лестницей. Поднимаясь вверх Гермиона заметила, что не только мраморные перила лестницы, но и вся она была усеяна дорожками настоящей лианы.       Поразительно, до чего же педантичны эти Нотты, все книги были расположены строго по коллекциям, соблюдая все необходимые для того каноны. Тем лучше для неё, решила Гермиона и сразу направилась в самую глубь второго уровня библиотеки. Именно там находились наиболее интересные, нет, скорее изощренные варианты литературы, там же была приличная по масштабам секция, касающаяся родовой магии, магии, основанной на крови и средневековой магии, идущей из глубин веков. Глаза скользили по звучным и не очень названиям, заголовкам - "Тёмные искусства. Том 7", "Родовые недуги и не только", "Казуистика и теория чёрного колдовства", "Забытые старинные проклятья". На некоторых из книг был наложен весомый ключ, разгадать который было невозможно, ещё одно интересное чтиво чуть было не окружило её довольно странным густым туманом. Грейнджер едва успела унести ноги подальше. Затем взгляд зацепился за ещё одну интересную темномагическую монографию, привлекло название -"Непреложные обеты и все нелепые случайности". Ощущая, что на этот раз чутье её не подводит, Гермиона потянулась к увесистому корешку со значительно потертыми краями.       - Я бы не советовал этого делать, - устало проронил Теодор Нотт откуда-то во тьме. Поразительно, как только юноша успел появиться и заметить её.       Не ожидавшая ничего подобного Грейнджер, чуть не вскрикнула, больно укусив нижнюю губу и от ещё одной неудачи нахмурив брови. Но чистокровного волшебника всё-таки послушалась, остановившись буквально в одном дюйме от злополучной книги.       - Вы... Ты за мной следил? - возмутилась девушка, моментально развернувшись лицом к оппоненту или собеседнику.       - Если бы я не взялся за это, то, будь уверена, Грейнджер, сейчас от тебя осталась бы только оболочка и то не самая очаровательная, - обыденно заметил Нотт. - Сначала бы началась асфиксия, ощущение такое, словно тебя схватила неведомая рука вершителя судеб, а затем кожу начало бы до ужаса сильно саднить, что ты бы сдирала её с себя вживую. Нравится? Знаешь, так бывает, когда тебя прокатит на спине дромарог или подцепит когтями штырехвост.       - Допустим, - проговорила завязывающимся языком Гермиона, живо представив во всех деталях, что бы с ней случилось, к несчастью, блестящие знания по магозоологии сполна позволяли это сделать.       - Ничего личного, особенно ценные издания в нашей библиотеке всегда охраняемы проклятьями, начиная от самых обыденных, заканчивая такими, что не каждый опытный целитель поймёт, что это.       - Вижу, ты сегодня разговорчив, Нотт, - не спеша ответила Грейнджер.       - Так, что же послужило причиной твоего визита сюда? Неужели только это? - холодно расспрашивал Теодор, а в его тоне слышалось недоверие, смешанное с неприкрытой иронией. Юноша предварительно, сняв все "функции" старого фолианта, схватил его и держал теперь перед самым носом Грейнджер.       - Нет. Мне нужна "Защита от Тёмных сил: для продвинутых", - соврала Гермиона, а затем враждебно сузив глаза, выдохнула. - В этом замке будет явно не лишним!       Теодор ещё с секунду молчал, словно оценивая достоверность сказанного девушкой признания.       Конечно, ни черта он ей не доверяет! Да и вообще откуда тут взяться доверию? Пораздумав над этой темой ещё пару секунд, Гермиона скинула с себя мантию, всё равно ей терять нечего, она уже обнаружена.       - Честно сказать, Грейнджер, я ценю твою любознательность, назовём это так, - кивнул с серьёзным видом Нотт, а немигающие глаза его так и впились в Гермиону.       - Благодарю, - стоически протянула Грейнджер, уже понимая, что находится в положении загнанной в угол мыши, а перед ней стоял тот самый неизвестный хищник, которого стоило то ли опасаться, то ли попытаться обезвредить.       - Не стоит. Твоя любознательность мне бросилась в глаза ещё с того момента, как ты оказалась в гостиной среди моих, так называемых, приятелей. Знаешь, тогда ещё я все списал на твою усталость и запутанность путей и дорог в нашем замке.       - А сейчас? Что изменилось? - не выдержала Гермиона, вслушиваясь в слова собеседника.       - Вообщем-то ничего. Лишь понял, что не зря навязал юной даме общество Джема, - твёрдо заявил Теодор, наслаждаясь реакцией Грейнджер, у которой всё, как всегда, было написано на лице.       - Во всяком случае, оно намного приятнее вашего, - быстро нашлась Гермиона, под словами "ваше" она имело ввиду, конечно, всех этих чистокровных снобов.       - Пожалуй, тогда нам стоит покинуть это местечко, чтобы ты избавилась у двери своей спальни от моей неприятной компании, - буднично сказал юноша, получая до замечательного яркую реакцию гриффиндорки, которая старалась её всё-таки скрыть.       - Я сама в состоянии добраться до своей спальни, да хотя бы позови Джема! - протестовала Грейнджер, чувствуя себя нашкодившим учеником перед деканом, отчего её скулы начинали рдеть.       - Кто сказал, что я позволю такую роскошь после всех недавних казусов? - ехидно отозвался Теодор, которому доставляло некое удовольствие так вот отчитывать бывшую участницу "золотого трио" с завышенным самомнением. - Подскажу тебе кое-что, Грейнджер. Чем скорее мы двинемся в недолгий путь, тем быстрее я исчезну, представляешь?       - Что же, пусть так и будет! - не стала дальше препираться с Ноттом Гермиона.       - Как неплохо мы с тобой оказывается ладим, - заключил Теодор, пропуская Грейнджер пройти вперёд. - Постарайся больше не идти на такие шаги, за твои проступки отвечают и другие.       - Какие же тут проступки? Так, чисто научный интерес, - уже спокойнее проговорила девушка, но гневный жар уступать не спешил.       - Джем так не считает. Жалкое подобие эльфа очень спешило отчитаться за свое упущение, но это ему мало помогло, - ввернул юноша, идеальная осанка которого сохранялась даже при такой расслабленной ходьбе.       - Что ты с ним сделал? - немедленно спросила Гермиона, оборачиваясь на ходу назад.       Стоит ли говорить о том, что Грейнджер и по сей день сочувствовала эльфам, находящимся под гнетом волшебников. Порой и Джем вызывал в ней жалость, не смотря на преследования и жуткие речи домовика. Да и Джем вовсе не принимал решения по поводу слежки, он выполнял поручение своего хозяина.       - Ничего такого, что могло бы ему сильно повредить, - отозвался Нотт, но девушка не сильно верила его словам. Заметив это, Теодор вставил пару слов, которые бы лучше он не озвучивал. - Пару лёгких пыточных и ожогов, на этом всё. Такое может повториться, если ты продолжишь то, что уже начала.       - Как? - непонимающе уставилась на юношу Грейнджер. - Зачем ты измываешься над беззащитными, Нотт? Какое отношение он имеет к моим действиям? Почему не лично я несу ответственность перед вами? - посыпался град негодующих вопросов от Грейнджер, в ответ Теодор лишь рассмеялся. Непривычно было слышать смех Нотта, он показался бы ей в другой ситуации мягким и окутывающим.       - В природе эльфов заложено самоистязание, а этот бы был особенно жесток с самим собой, - сказал юноша, поглядывая на Гермиону.       Вдруг девушке показалось, что и с ней он может также поступить: приложив парой пыточных и проклятий, выжечь уродливый шрам. Казалось, что Нотт на это вполне способен, может, это ему даже доставит несказанное удовольствие.       - Я об этом прекрасно осведомлена, Нотт. Но впредь хочу, чтобы только на мне лежала полная ответственность за мои поступки, - подчеркнула Грейнджер, обеспокоенно смотря на юношу. Наконец, их глаза встретились, но за синевой ничего невозможно было разглядеть. Так бывает, когда накатывает шторм на корабли, пришло на ум девушке.       - Пусть будет так, - ровно ответил Теодор, на лице которого как будто играло предвкушение. Он ведь и сам прекрасно знал, что сумасбродная Грейнджер просто так не перестанет творить глупости. Можно сказать, юноша даже понял мотив её действий и принялся просчитывать, что же дальше она натворит.