Объятия свободы

      С самого утра день не задался: накрапывал временами неприятный и промозглый дождь, в комнате оказалось не топлено уже почти сутки, даже летом Нотт-мэнор оставался грудой холодных и сырых камней. Разобравшись как следует с прислугой, Августа успела лишь насладиться резко контрастирующей от окружающей прохлады горячей водой и расчесать свои на редкость послушные волны волос, затем ей снова, уже в который раз напомнили о том, какой сегодня важный для Магической Британии день. Как же сильно захотелось запустить вазой в тараторившего во все горло домовика!       Лишь когда в руках оказалась весьма хорошая бутылка огневиски прямиком из сокровенного шкафчика сэра Нотта, ей слегка полегчало. Чуть зажмурившись, Августа вкинула в себя сначала первый, второй, а совсем скоро и третий бокал янтарной жидкости, что казалась сокровищем в данный момент и не только. Нотт так, чисто в развлекательных целях могла позволить себе расслабиться в тайне от отца, конечно. Тот считал, что алкоголь лишь только портит женщин, заставляет увянуть даже самых неотразимых и цветущих красавиц. Откуда ему было об этом знать? В конце концов, законная жена Ансельма и мать Августы погибли совсем не от алкоголизма. А после зачастую изнуряющих тренировок с Теодором, одним из наиболее перспективных дуэлянтов в кругу волшебников их поколения, девушка была не против отдохнуть с бутылкой огневиски, украденного прямо из-под носа отца, что было отдельным видом удовольствия. Что-то до помутнения приятное наблюдалось в том, чтобы нарушить разок некоторые запреты Ансельма, да ещё и изрядно попортить ряды коллекционируемого благодетелем алкоголя.       Уже было разомлев от накатывавшего удовольствия, Августа едва не вскочила с прикроватной тахты, когда раздался стук в дверь.       - Кого это сюда занесло? Я никого сегодня не ожидаю, - брякнула Нотт домовику, подправляя изысканный пеньюар цвета морской волны, который лишь ещё более подчеркивал её лазурные глаза.       - Прошу прощения, госпожа, что не предупредил вас раньше, - звонко пропищал домашний эльф. - Госпожа, к вам пришла леди Гринграсс, хотите я отправлю её ожидать в гостиную?       - Нет, исчезни пока можешь, - сквозь зубы выдавила Августа, её неимоверно раздражали эти бесконечно глупые существа, которые не могли даже вовремя сообщить ей о визите подруги.       Стараясь умерить дыхание после выпитого, Августа проплыла грациозной походкой к двери. Дафна Гринграсс уже с порога одарила Нотт тёплой, можно сказать, дружелюбной улыбкой.       - Оставь нас, - бросила сопровождающей её камеристке Гринграсс, когда та удалилась, белокурая девушка повернулась к Нотт, оценивая её состояние. - Не против, если мы выпьем чаю перед церемонией, в нашей переписке ты назначила чаепитие примерно это время.       - Конечно нет, проходи, - нашлась Августа, отдаленно припоминая давнишнее письмо, и резко вспомнила последние слова Теодора о Дафне.       Юноша стал всё чаще подозревать, что Гринграсс начала догадываться о связи их семейства и Яксли с исчезновением Грейнджер. Слыша такие предположения от порой жутко скурпулезного брата, Августе хотелось заткнуть его. Гринграсс, как и все, должна была ни черта не знать о том, что сталось с якобы сдохшей в лагере грязнокровкой. Что это за план будет такой, если о нём будут знать все, думала Нотт, привыкшая с самого детства действовать сольно, впрочем, к такому её сподвигла сама судьба. Ансельм же всё чаще указывал на то, что им нужны союзники, желательно из влиятельных домов. Теодор хоть и неявно, но всё же поддерживал Августу в плане сохранности тайны, вообще было сложно понять, что именно решил юноша. Не раз он замечал, как Гринграсс пытается установить за ним слежку в Министерстве через своих подчиненных. Благодаря такой слежке Гринграсс как раз-таки и удалось обнаружить Теодора, когда тот едва ли не погиб от губительного яда.       И вот уж теперь Дафна чересчур часто стала посещать родовое поместье Ноттов, точно выискивая что-то. Поводов для нанесения визита находилось предостаточно, хотя бы потому, что она была подругой Августы и немало нравилась сэру Нотту, Ансельм находил главу дома Гринграсс весьма смышленой, рассматривая её в качестве будущего союзника.       - Не помню, какой именно сорт чая тебе нравился, - обратилась к Дафне Августа, после того как домовик поспешил исполнить только что данный хозяйкой приказ. - Поэтому наш скромный столик будет украшать всё по чуть-чуть, что есть в Нотт-мэноре. Уверена, до вечера освободимся, - криво усмехнулась девушка.       - О чем ты говоришь, мне достаточно было бы чашечки зеленого, - Гринграсс легко поддержала намерение Августы вести разговор ни о чем.       - В таком случае, я могу отозвать домовика обратно!       - О, правда уже не стоит. Мне приятно твоё участие, Августа... - мягко вклинилась Дафна, положив ладонь на руку Нотт.       Августа не спешила убрать руку, выжидательно посматривая на Гринграсс. Неужели её добрая приятельница затеяла вступить в эту игру, называемую борьба за место под солнцем, вернее борьба за расположенность Тёмного Лорда? Сейчас наверняка ловко, совсем невзначай начнет расспросы про планы их семейства на будущее или что-то ещё в таком же духе. Точно леди с прекрасными манерами прядет тончайшую нить интриг.       - Скажи, Августа, с тобой всё в порядке? Возможно, ты неважно себя чувствуешь? - начала расспрашивать тихим шепотом Дафна, ничуть не замечая начинающееся возмущение собеседницы. - Можно отложить все планы на завтра или на следующую неделю.       - Нет, я великолепно себя чувствую, пусть даже сегодня некоторые будут догадываться о моем унижении, касаться моей личности в ходе непотребных сплетен. Я всё так же хороша! - чётко выговорила Нотт, уперев в подругу немигающий поблескивающий взгляд.       - Ни в коем случае они не посмеют. Если ты ещё хоть что-то значишь для Тёмного Лорда, никто и слова не скажет в твой адрес, - тихо уверила Дафна, за этими словами можно было заметить поддержку.       - О, даже леди Беллатрикс, - сострила Августа.       - То, что Он решил узаконить своё единственное дитя, ещё не значит, что Он узаконит надоевшую любовницу, - не слишком осторожно высказалась Гринграсс. Кажется, она действительно волновалась за подругу, и её шаткое положение во всех этих придворных делах казалось опасным. Оставалось надеяться, что о спрятанной в их поместье Гермионе Грейнджер чуткая собеседница знать не знает.       - Но будущий наследник, вернее, наследница не может быть таким же бастардом, как я, - скривилась Нотт, не смотря на собственное имя ныне ставшее законным в глазах общества. - Что скажут правители других государств? Отец говорит, что Британию до сих пор ещё не признали некоторые государства.       - Значит эти государства признают Туманный Альбион или им не посчастливится, - ввернула Дафна, гордо приподняв аккуратный подбородок. - А наследницу они должны уважать и опасаться, хотя бы потому, что она плоть и кровь самого Тёмного Лорда.       - Хорошо, пусть даже так, - выслушав убедительную речь Гринграсс, резонировала Нотт. - У Лестрейндж теперь намного больше влияния на Милорда, конечно, так было всегда, но теперь уж точно раз в сто помножится, когда она, кроме всего прочего, ещё и мать девочки.       - Может обстоятельства поменяются, скажем, что будет лет через десять... - идиллически пропела Дафна Гринграсс. - Возможно, наследница окажется не столь одаренной, как все ожидали, или произойдёт что-либо нехорошее.       Августа, мимолетно взглянув на подругу, которая сейчас в образе хозяйки абсолютно беззаботно орудовала за столиком, подумала, что та идеально читает её мысли. Дельфини Слизерин-Блэк, так звали девочку, и вправду могла оказаться чем угодно и неизвестно, что приключится с наследницей пусть даже при таких могущественных родителях. Одно только заставляло насторожиться миледи Нотт: как долго она продержится? Тут дело было даже не в Беллатрикс и во всех Лестрейнджах, а в том, что Августа сама могла являться той самой надоевшей любовницей. Ей становилось всё трудней изображать влюбленную дурочку или хотя бы разгоряченную искусительницу, Милорд её пугал, пугал до накатывающего временами животного, дикого страха. Ничто не было ранее способно довести до такого девушку: ни тёмные, почти чёрные ночи в запертой снаружи комнате когда-то в одиноком детстве, ни укус бешеной собаки в маггловских трущобах, когда она в первый раз сбежала из пансиона. А Он мог заставить сжаться всю душу в тугой узел одной своей энергией, которая витала вокруг Него, словно окружая его тёмной, крайне устойчивой аурой. Что уж говорить, ей даже дышать рядом с Тёмным Лордом было тяжело, всё вокруг замирало. Однажды замрет и она, только будет это навсегда, Августа страшно боялась смерти, а Милорду эта смерть словно бы служила. Нотт не знала откуда в её голове появилась столь бредовая идея, но она теперь устойчиво сидела в её думах.       - Что ты планируешь делать дальше? Альтернативный вариант действий есть в мыслях у всех, не так ли? - поинтересовалась Дафна, прерывая поток мыслей Августы, та с минуту молчала, а Гринграсс внимательно, затаив дыхание, следила за собеседницей.       - Вызову на дуэль Беллатрикс, отец, конечно, не позволит, но попытаться стоит, - шуточно отмахнулась Нотт.       - Представляю реакцию сэра Нотта и всех остальных в этот момент, - пришлось подыграть Гринграсс.       - Реакцию Милорда тоже? - поспешила расспросить подругу Августа.       - Ох, это будет сложно, законно ли это вообще? Прошу, больше не упоминай Его всуе, - сказала девушка, переключаясь на последние светские новости.       Спустя целый час ни к чему необязывающей болтовни, Гринграсс вновь будто бы посерьёзнела, но поделиться с Августой всё-таки решила.       - Астория скоро окончательно ослушается меня... - обронила Гринграсс, а затем заимела совсем каменное лицо. - Эта связь с Малфоем младшим ей, нет, нам обойдётся слишком дорого, - таить тут было не к чему, поскольку в прошлый раз Нотт лично выступила свидетелем на первый взгляд невинного свидания младшей Гринграсс.       Неужели оно было не так уж и невинно, подумала Августа. Если это так, то и не слишком-то скучна жизнь Астории, как казалось, или Дафна всё чуть преувеличила, желая увидеть поддержку в глазах подруги.       - Говорит о будущей помолвке, вроде как Драко настроен серьёзно и сделает ей предложение на предстоящее день рождение. Но все мы знаем, как этот стервец крутил с Паркинсон, - с оттенком беспокойства промолвила Гринграсс.       - Что ты, Малфои, в конце концов, были некогда богатейшей семьей в Британии, - припомнила Августа, откусив ванильный эклер.       - Вряд ли это сейчас возможно, когда у них опальная мать и запятнанное имя, - ровно отозвалась Дафна. - Такими темпами Астория распугнет всех возможных ухажеров.       Конечно о том, что на прошлой неделе сам сэр Рабастан Лестрейндж прислал цветы сестре, где было приглашение вступить в благотворительный фонд, куда, между прочим, не так легко пробраться, Дафна упоминать не стала. О соперничестве Ноттов и Лестрейнджей она прознала сразу, было бы опрометчиво так быстро выбрать чью-то сторону.       Гермиона, бесшумно злясь, пересекла очередной затемнённый коридор Нотт-мэнора, девушка направлялась в свою комнату, поскольку в замке сейчас были те, кому не следовало знать о её существовании, а Коддингтон снова взъелась на неё. Особой причины для того, чтобы отчитать Грейнджер, экономке по натуре своей долго искать не пришлось, хотя девушка, как обычно, старалась быть исполнительной. Из-за вмиг заполнившего душу желания проклясть женщину Грейнджер застилало глаза, поэтому она резко опешила, когда чуть не врезалась в словно появившегося из неоткуда Теодора.       - Что-то случилось, Грейнджер? - сдержанно спросил юноша, впиваясь в девушку взглядом, по одному её облику можно было понять, что что-то да её беспокоит.       - Сейчас не время для разговоров, мне надо скрыться, а иначе...       - Иначе нас кто-то застанет, - продолжил Теодор, ничуть не думая, уступать ей путь. - Неудобно будет, правда? - вкрадчиво шепнул юноша.       Что именно он имел ввиду для Гермионы осталось загадкой. Только сейчас она заметила, насколько ничтожным было расстояние между ними. Ни это ли было неудобным? Грейнджер могла протянуть чуть вперёд руку и коснуться его предплечья, а если поднять ладонь много выше и встать на носочки, то можно было дотронуться до его густых и вьющихся волос. Кажется, Нотт заметил, как медленно кочуют её глаза вдоль линии его лица, жёстко очерченных бровей. Неожиданно вперемешку с прежней минутной злостью Гермиона ощутила отголоски чего-то похожего на смущение, захотелось спрятаться подальше от Теодора.       - Я пойду, а то хватятся, миссис Коддингтон... - подбирая слова медленно тянула Грейнджер, как вдруг на полуслове юноша, схватив собеседницу за руку, урвал её за собой в комнату, которая находилась прямо за его спиной.       - Что ты творишь? - воскликнула девушка, а сердце стучало в бешёном ритме, хотя бы потому, что она ещё не привыкла к таким выходкам со стороны Нотта, его пальцы как будто обжигали.       - Теперь можешь рассказывать, считай, я помог тебе избежать ещё парочки неприятностей, в коридоре слышались шаги, - объяснился Теодор, сразу отпустив Гермиону. - Благодарить будешь потом.       Установилась звенящая тишина, как поняла Грейнджер, они находились в оружейной, которая буквально сияла в своём совершенстве и нисходящей на каждого гостя опасности. Тяжелые мечи, доспехи, арбалеты и другой ценнейший инвентарь находились на стеллажах, а поддерживало их наверняка какое-нибудь интересное заклинание. Все экземпляры, что покоились на полках из красного дерева, завлекающе блестели, опять-таки засчет чар, вдруг Гермиона захотела к ним прикоснуться, ощутить пальцами выпуклые руны, что были практически на каждом орудии, включая великолепный богато украшенный рубинами меч. Она повернулась к Нотту, вопросительно на него взглянув, тот сразу всё понял.       - Я могу к нему прикоснуться? Откуда у вас мечи, разве волшебники издревле не пользовались преимущественно палочкой или хотя бы магическим посохом? - посыпалось в одно мгновение из уст Грейнджер.       - Можешь, тебе даже позволено подержать его. Смотри, как следует это делать, - неспешно двинулся к орудию, ставшему артефактом, Теодор. Спустя пару мгновений юноша уже схватил меч. - Подойди.       Гермиону легко было завлечь чем-то новым и познавательным, что было способно хоть как-то занять её живой ум, поэтому она безропотно послушалась юношу. Часто именно на этом и строились их коммуникации, он приносил ей яркими красками в этот потухший мир любопытные знания, заставлял ум и сердце вновь взбунтоваться против ничтожного безделья и равнодушия.       - Держи правую руку у гарды, вот так, не беспокойся, я не отпущу его, - сказал Теодор, а Грейнджер почувствовала в одной руке тяжесть металла, это ещё он не доверил артефакт полностью. - Да, правильно. Знаешь, Грейнджер, тут даже и не пахнет твоим дилетантством.       - Благодарю, чего не скажешь о тебе, - ввернула девушка второй рукой хватаясь за навершие меча.       Теодор, усмехнувшись, постепенно отпустил рукоять меча, полностью доверив семейную реликвию Гермионе. Просьба Грейнджер ухватиться и оказаться поближе к холодному оружию его даже чуть позабавила, обычно все, кто гостил здесь, а это зачастую чистокровные волшебники, не особо просились испытать мечи, арбалеты, да даже те же лук и стрелы, считая их лишь неотделимым этапом истории, ведь в их руках с детства было орудие куда более угрожающее и имя ему магия.       - Видишь эти руны, - услышала чуть охрипший голос Нотта позади себя Гермиона и сразу захотела обернуться, бывший враг был абсолютно недоступен её полю зрения, а она даже шевельнуться не могла, изо всех сил поддерживая тяжелый металл в руках. - Это часть проклятия, которое наложил мой предок на владельца меча и весь его род. Всё, что ты здесь видишь - это когда-то ценные регалии для поверженных врагов Ноттов, превращенные в руках истинных магов в безделушку, - проговорил в самое ухо Грейнджер юноша, отчего по телу у девушки разлилась неконтролируемая волна дрожи. Вдобавок смущение накатило с ещё более непредсказуемой силой на неё. Такого никогда с ней прежде не бывало.       Захотелось бросить этот артефакт, тщательно хранимый в огромной оружейной, только сейчас, когда Нотт рассказал откуда берётся начало всего этого дорогого инвентаря, Грейнджер по-настоящему оценила масштабы деяний этих волшебников. Всюду на полках, достигающих в высоту чуть ли не потолка, хранились свидетельства уничтоженных судеб. Значила ли после всего этого её судьба что-то для них?       - Достаточно, - пробормотала Гермиона, тут же возвращая потерявший вмиг своё великолепие меч Теодору. Вот почему большинство из прислуги так боялись оружейной и как можно чаще обходили её стороной. Интересно, Нотт им всем так же зачитывал, нет, нашептывал лекции у самого уха?       - Да, думаю возможность быть застигнутым миновала, - согласился юноша, замечая резкую перемену в поведении Грейнджер.       - Удачного дня, - с особой расстановкой, направляясь к выходу из злополучной оружейной, проговорила Гермиона, тем самым, заявляя, что видеть его сегодня, а ещё лучше ближайшую неделю не желает.       - Я поговорю с миссис Коддингтон, - в тон ей, почти безразлично, сказал Теодор. - Больше она не посмеет как-либо несправедливо отчитывать тебя.       - Что!? - ужаснулась девушка, резко остановившись, она посмотрела на Нотта, проверяя не сам ли дьявол перед ней стоит. Гермиона точно помнила, что ни коим образом не касалась в разговоре сегодняшнего инцидента с экономкой. - Ты опять приставил ко мне Джема? - сразу выдвинула догадку Грейнджер.       - Нет, клянусь.       - Что же тогда? Новый домовик, потому что старый снова избит тобой до полусмерти, Нотт? Или ты уже лезешь читать мои мысли, пока я отвлечена всякими, как ты выражаешься, безделушками? - свою столь яркую реакцию Гермиона уже позже объясняла, обуявшим душу ураганом чувств, который всякий раз возникал при присутствии Теодора, где пока что основными были растерянность и тревога.       - Об этом не сложно было догадаться, учитывая твою непокорность, что есть у всех клинических гриффиндорцев, - не остался в долгу Нотт. - Вдобавок, Коддингтон является ночным кошмаром для всех слуг в это доме, - вдруг жёстко отрезал юноша, остывшим взглядом наблюдая за тем, как Грейнджер вылетает прочь из помещения.       Августа вплыла в залитый ярким светом от тысяч свеч зал, при этом все взгляды присутствующих в один момент остановились на ней, ласкали высокую прическу, тяжелые бриллиантовые серьги и гибкий стан. Некоторые смотрели на неё с немым укором, кто-то с завистью, а кто-то не мог оторвать от чистокровной волшебницы вожделеющего взгляда. О, Августа сейчас была неотразима, как и каждый сегодня в той или иной степени, воистину великий день в истории Британии! Насыщенно красное платье с тугим корсетом и глубоким декольте, кринолин и пышные юбки которого ещё более подчеркивали тонкую талию, можно было бы назвать вызывающим, если бы на нем были ещё какие-нибудь элементы декора, наподобие бантов, кружев или оборок и если бы в нем явилась не Августа Нотт, репутации которой уже ничто не угрожало. Можно было бы подумать, что лицо её скрывается за чёрным веером, потому что кривится от предстоящего унижения, но в самом деле волшебница о чем-то шепталась с отцом. Подслушать этот разговор желали бы многие, многие бы отдали не один мешок золотых галлеонов ради этой цели.       Слава Моргане, что никто так явно не шепчется о ней, иначе она бы не выдержала соблазна запустить в кого-нибудь проклятьем из арсенала Ноттов. Кривая улыбка тронула её багряные губы, доля тишины соблюдается лишь потому, что она идёт под руку с Ансельмом Ноттом, могущество которого не до конца развеялось на фоне апогея влияния Лестрейнджей и некоторых особо приближённых, включая Долохова и Селвина-старшего.       Да, Ансельма считали всё ещё одним из самых верных сторонников Тёмного Лорда, так же считал и Он, однако былая слава постепенно потухала, поскольку Пожиратель упорно старел и имел с десяток серьёзных ранений. Ансельм был когда-то одним из первых Вальпургиевых рыцарей, тогда чистокровному волшебнику всё творимое казалось шуткой, небольшой шалостью, чем-то вроде тайного общества под руководством одного из самых сильных мальчишек из его компании. Совсем скоро увлечение вылилось едва ли не в дело всей его жизни, но Ансельм был достаточно умен, как он думал тогда, и поэтому не прыгал в омут с головой, в отличии от остальных ребят. Изменил бы он ситуацию, узнай, что станется с магическим обществом через полвека? Определённо да, придушил бы почившего в восьмидесятых Лестрейнджа ещё в сороковых. От раздумий сэра Нотта оторвала необходимость вести прямо здесь в зале переговоры с партнерами, правда переговоры велись с добрым огневиски и с пахучей сигарой между пальцев.       Когда отец ушёл с головой в разговоры о финансовом рынке, ценных бумагах и различных предприятиях, где были перечислены и самые скверные мануфактуры с дешёвым трудом нанятых грязнокровок, Августа незаметно покинула компанию его и других мужчин. Прохаживаясь вдоль исполинских колонн, белоснежных фонтанов, возвести которые в главном помещении восстановленного замка Певереллов, носившего отныне гордое звание родового гнезда Слизерин, решался не каждый, Августа невольно залюбовалась роскошью, царившей здесь. А круглое витражное окно завораживало самое сердце, там вырисовывался целый сюжет, подобающий величию Слизеринов.       - Прекращай гипнотизировать окно, иначе весь вечер потеряет краски! - ехидно заметил Блейз, подходя к Нотт, а рядом терся Селвин-младший, наверняка, желая знакомства с ней.       - А тебе стоит прекратить портить вечер другим, - вставила Августа, отчего лицо Забини вытянулось. - Я говорю о Гестии Кэрроу, милый, - безмятежно рассмеялась девушка, хотя на души начинали скрежетать кошки.       - Чем я ей обязан-то? - напыщенно сказал Блейз, раздраженно посматривая на Кэрроу, которая совсем ему не нравилась.       - Не знаю, это ты мне ответь, - пропела Августа, размахивая вовсю веером, отчего аккуратно торчащие из высокой прически локоны подрагивали. Собеседники так явно пялились на неё, что девушке впору было рассмеяться. Мальчишки.       Забини уже было начал свою чуть гневную речь, как в зале со стороны верхних парадных лестниц появились Тёмный Лорд и Беллатрикс. Звуки оркестра и лучшего хора во всей Магической Британии бархатистой лентой заполнили всё помещение, а августейшая пара, никого не замечая, настолько они были выше всех, ступала вниз. Да, за ними тянулся этот самый шлейф триумфа, символом которого являлась удивительной красоты девочка, напоминающая ангелочка, полутора лет, румяные щечки и блестящие глазки которой говорили о её крепком здоровье. Сам Милорд держал на руках Дельфини Слизерин-Блэк, а мать её в глазах большинства с этой минуты была уже негласной королевой.       Августа Нотт стояла затаив дыхание, наверное, как и все в этом зале, когда Правитель поднял вверх руку и в ту же секунду в зале установилась тишина. Что было дальше девушка помнила, как в тумане: Дельфини носила отныне титул наследницы престола, крестными девочки стали Рудольфус Лестрейндж и какая-то совершенно испуганная молодая девчонка, Беллатрикс - супруга Тёмного Лорда. А она чувствовала отголоски начинающейся паники, временная власть над Милордом начинала утекать как крупинки песка. Что если её убьют? Миледи Нотт не успела как следует развить эту мысль у себя в голове, так как Дафна Гринграсс в знак поддержки на одно мгновение приобняла за плечи подругу. Пришлось выжать из себя улыбку.       Остаток вечера Дафна не отходила от подруги ни на шаг, чему Августа не сказать, чтобы была благодарна, но и зла не держала. Им удалось скопить у себя целую толпу кавалеров, каждый из которых считал честью поухаживать за юными красавицами. В конце концов, это им так надоело, что девушки выскочили на балкон, откуда открывался прекрасный вид на бесконечных размеров озеро с бликами луны. Достаточно разгоряченная игристым вином, Дафна отказалась от своего флютэ.       - Если желаешь, можешь отпить, - уверила подругу Гринграсс. - Я даже не притронулась к нему, честное слово! - выпалила Дафна, притрагиваясь к горящим щекам.       Августа с сомнением оглядела высокий стеклянный бокал.       - Только потому, что мы здесь совершенно одни, - вынесла вердикт миледи Нотт, с некой жаждой пригубив вина.       - Только поэтому, - кивнула Гринграсс, будь Августа сейчас повнимательней, то заметила бы как торжественно запылали глаза собеседницы.       Леди Гринграсс крепче сжала пустой флакон от "Сыворотки правды" с удовольствием всматриваясь вдаль.