Объятия свободы

      Значительно поредевший после двух Магических войн цвет британского общества снова воспылал в своей безупречности и недосягаемости для остальных или хотя бы старался это сделать с новой мощью. В стенах замка Слизерин царило общее оживление, подхватываемое всеми, кто здесь был, Теодор Нотт не был исключением. Только причиной настигшего и его всеобщего возбуждения служило не торжество в честь принцессы, а резкое исчезновение из поля зрения двух юных леди, за которыми Нотт тайно следил весь вечер. Особо никому не было дела до этого, наверняка, подруги вышли на свежий воздух в предвосхищении скорого фейерверка, который обещал быть грандиозным. Нотт же, нахмурившись, бесшумной тенью скользил между танцующими парами, дискутировавшими между собой возрастными волшебниками и костюмированными артистами.       Нырнув под тень одной из колон, Теодор из тканей мантии вытащил палочку , которая всегда хранилась ближе к ладони в кобуре у самой кисти. Медленно оборачиваясь по сторонам, юноша одним ловким движением выбрался на балкон. Конечно, он не точно знал, какая именно картина там откроется прямо перед его глазами, но чутье подсказывало, что не самая лучшая. Относиться к Дафне с подозрением за прошедшие недели Теодор не перестал. Пару раз он думал, что Гринграсс могла бы сойти и за того, кто отравил его в Министерстве. Пока покусившийся на его жизнь волшебник не найден, Нотт не отодвигал версию с Дафной, хотя уже сейчас верил в неё достаточно мало.       Как только его фигуру окутала ночная прохлада, на балконе разыгралась немая сцена. Дафна и Августа одновременно, почти синхронно обернулись в сторону юноши. Если глаза Гринграсс в тот же миг наполнились страхом и пониманием произошедшего, и она начала копошиться в поисках своей волшебной палочки, то взгляд Августы был словно покрыт пеленой и не мог особенно на чем-то сосредоточиться, бродя по всему, что её окружало, более всего это походило на эффект какого-нибудь непростого зелья, которое подчиняет разум волшебника. Теодор, мгновенно понимая, что к чему и что сейчас многие тайны Ноттов выплывут наружу, бросился в сторону девушек.       В голове с бешеной скоростью билась догадка о том, что Гринграсс уже успела выпытать часть интересных мыслей Августы. В случае если это действительно так, необходимо было незаметно подчистить память Дафны Гринграсс.       В следующий момент одним рывком, словно тряпичную куклу, Гринграсс притянула к себе Августу.       - До встречи, Тео, - небрежно бросила Дафна, в её глазах вновь заиграл яркий огонёк.       Нотт успел ухватиться за девушек за мгновение до аппарации. Внешний мир превратился в одно яркое пятно, во время перемещения Гринграсс исступленно пыталась выкрутиться из настигнувших её и Августу оков Нотта.       Жадно глотая воздух, Теодор обнаружил себя на песчаном берегу моря, где была абсолютная темнота, нарушаемая лишь круглым месяцем на безоблачном небе. Сырой ветер ударил в лицо. Оказавшись на твёрдо стоящих ногах, юноша искал глазами Дафну или Августу. Поблизости девушек не было, рядом плескалось море, а позади были сплошные скалы, поэтому юноша направился вперёд. Быстрым шагом он пересёк некоторую часть берега, надеясь заметить во тьме яркий, красный туалет Августы или хотя бы белокурую голову Гринграсс, будь она не ладна. Приятно греющую ладонь палочку всё это время Теодор готовился использовать незамедлительно, чтобы больше не вышло никаких эксцессов, наподобие того, что происходит сейчас. Ещё один порыв морского воздуха сдул песчинки с костюма юноши, про очищение которого он и не думал, погруженный в поиски, и донёс до слуха юноши чей-то звонкий смех. Теодор побежал навстречу услышанному звуку, надеясь, что это не галлюцинация, подкидываемая его изнемогшим разумом. Ветер только усиливался, а рядом никого не было.       - Не нас ищешь? - спросила Августа, появившаяся рядом из небольшой липовой чащи, сжимая руку Гринграсс. Выглядела девушка не очень хорошо, прическа сбилась, а волосы теперь плясали на ветру, платье местами чуть порвалось. Августа наконец пришла в себя и показала своё недовольство поступком Гринграсс?       Теодор с привычной ему быстротой обезоружил Дафну, оставляя её без палочки, впрочем, девушка даже не особо этому сопротивлялась.       - Что ты делаешь? Дафна теперь с нами заодно, мы неплохо побеседовали, - загадочно изрекла Августа Нотт, видимо, окончательно выбравшаяся из пут забвения.       - Теперь можете объяснить, что происходит, - проговорил Нотт, крутя в руках палочку Дафны. - Дафна опоила тебя зельем, - юноша напомнил сестре что к чему.       - Ах, ты про это, я же говорю мы уже поговорили на эту тему! - несколько ребячески воскликнула Августа, бросая на подругу выразительный взгляд, понять который способны были только они, Теодор недоуменно сдвинул брови, сохраняя остатки хладнокровия.       - Что ты знаешь, Дафна? - спросил юноша, делая большой шаг навстречу Гринграсс, в уме рассчитывая заметит ли она вмешательство в собственные мысли. Теодор, признаться честно, не был таким уж умелым в ментальной магии. Он бы несомненно попрактиковался, если это поможет его семейству, но для Гринграсс это закончилось бы наверняка плохо.       - Многое, что вы мне не простите, - ровным тоном ответила девушка, дерзко посмотрев прямо на Нотта. - Поэтому, чтобы испытать удачу, возможно, в последний раз, скажу, что поддержу вас в предстоящем, осмелюсь это произнести, заговоре.       - Что ты знаешь, Дафна? - с нажимом повторил Теодор, требуя более конкретного ответа.       - Достаточно, чтобы встать на нашу сторону, милый, - протянула Августа, с улыбкой наблюдая за тем, как Гринграсс и Нотт испытывают терпение друг друга. - Неудобно, конечно, вышло с сывороткой правды, но с кем не бывает, - со своей обычной, будто бы натяжной, беспечностью вставила девушка.       - Создается стойкое ощущение, что тебя сверх сыворотки правды угостили веселящим зельем, - напрочь не понимая оплошливость сестры в такой момент, вымолвил Теодор.       - Именем всего рода благодарю Дафну, если это и вправду так! Мне бы сейчас щепотка веселящего зелья не помешала, рядом с твоей вечно кислой миной, - задумчиво произнесла Августа и ухмыльнулась.       - Хорошо, я скажу, - после некоторой паузы произнесла Дафна, предотвращая очередную перепалку между Ноттами. - Знаю, что прямо сейчас у вас в поместье содержится Грейнджер, хотя все её считают...       - Подохшей, - дополнила Августа.       - Да, скажем так. Ещё известно о вашем с Яксли заговоре против Лестрейнджей, а Грейнджер, должно быть, будет теми руками, что совершат убийство леди Беллатрикс. Честно сказать, я даже восхищена некоторыми деталями заговора, на этом пока все.       С каждым новым словом, вылетающим из уст Гринграсс, Теодор понимал, что необходимо будет сейчас залезть в глубину её мыслей, как бы это ни было ей неприятно, либо потом всё услышанное обойдётся для Ноттов слишком дорого. Но был и ещё один допустимый вариант развития событий, правда точное, безоговорочное согласие на участие во всём этом заговоре Дафна Гринграсс не дала.       - И что ты думаешь по поводу плана? - затаив дыхание, хотя он чувствовал абсолютное превосходство в сложившейся ситуации, с палочкой собеседника в руках, спросил юноша.       - Я думаю, что Гринграссы ещё никогда не были так близки к триумфу, как сейчас, когда встанут подле Ноттов, - нарастающим в громкий вызов полушепотом ответила Гринграсс, стараясь уловить всякие мысли Тео, не только по поводу её участия в будущих политических перипетиях, но и по поводу её, - готовые с таким же рвением, как и пожинать плоды будущих побед, кинуться по любому зову на помощь своим соратникам. Как действующий глава дома Гринграсс, заявляю о твёрдом намерении поддержать вас, мои друзья.       - Поражен твоей речью, Дафна, - позволил себе чуть сардоническую улыбку Нотт, обращаясь к Гринграсс как когда-то в школьные годы, когда они вместе сидели за общим столом Слизерина и не носили тяжести своих имён. - Буду честен. Дабы убедиться в чистоте твоих помыслов, нам следует дождаться сэра Нотта и обсудить все тонкости дела.       Всё это время Августа не спешила аппарировать, не смотря на пробирающую временами ночную прохладу, она внимательно вслушивалась в разговор. В один момент даже согревающие чары перестали сносно действовать, из-за чего девушка готова была разразиться бранью.       - Понимаю, - согласилась с предложением о начале переговоров Гринграсс. - Предполагаю, что мы прямо сейчас направимся в Нотт-мэнор. Не уверена, что рискну ступить в чужое родовое гнездо без своей волшебной палочки и в обществе мужчины посреди ночи...       - Ты права, - сказал Теодор, вручая Дафне артефакт. - Между тем, можно оскорбить мою сестру, если не замечать её блестящего общества.       - Августа совсем недавно покинула нас, - сообщила девушка, не отрывая глаза от пустого пространства вокруг. Теодор, очевидно, не заметил исчезновения сестры из их общества.       - В таком случае, обещаю, что ничто не запятнает чистоты твоего имени пока я рядом, - ровным тоном произнес Нотт, предлагая ей пройтись до Нотт-мэнора, где должен был вскоре состояться разговор с Ансельмом.       - Благодарю за понимание, - улыбнулась Дафна.       Гермионе не спалось, очередной кошмар вновь сдул остатки спокойствия, на крохи которого она уповала надежды. Более того, девушке всё более явно казалось, что за дверью её спальни кто-то был, обходил вдоль и поперек периметр комнаты, молча вслушивался к её размеренному дыханию. Грейнджер невольно затихла, как делала каждый раз, когда замечала странные звуки в тысячелетнем замке, история которого таила множество неразгаданных тайн. Вглядываясь в чернеющую темноту пространства, освещаемую лишь серебристой линией лунного света, которая проникала через тонкие шторы, Гермиона расслышала в коридоре чьи-то шаги. Ещё секунда и они затихли, исчезая в ночи.       Не в силах больше терпеть неизвестность, снедаемая не то трепетом страха, не то пытливостью ума, Грейнджер скинула с себя последние путы сна и направилась к двери. Дверь легко поддалась и отворилась с характерным для неё чуть слышным скрипом, прохлада замка не осталась для Гермионы незамеченной. Поежившись, бывшая гриффиндорка решительно шагнула вперёд, покидая отведенную ей нишу, даже не думая о том, что она находится в одной лишь ночной сорочке. Шаги то слышались совсем поблизости, то резко отдалялись, словно доносились не из коридоров, а откуда-то из глубин Нотт-мэнора. Гермиона ускорилась, следуя вниз по поверхности ставших ледяными лестниц, за один раз пролетая несколько ступенек.       Вскоре шаги неизвестного прекратились, оставляя девушку в угрожающей тишине. Гермиона ещё долго вслушивалась, но больше ничего уловить не могла, разве что своё разгорячённое дыхание. Думая, что больше ничего любопытного ей не встретится, а её могли обнаружить, Грейнджер крадучись направилась в свою каморку, немало разочарованная тем, что никого не удалось обнаружить. Будь это даже горничная или ещё кто-нибудь из знакомой ей прислуги, Гермиона бы испытала облегчение, ведь тогда ничего неизвестного о таинственном следящем за ней существе не осталось бы. Может, это был Нотт, который пришёл поговорить с ней или извиниться за своё поведение в оружейной? Какой бы заманчивой для Грейнджер эта мысль не казалась, в неё было сложно поверить. Абсурд, да и только, решила для себя девушка.       Только она перестала думать о Теодоре, как расслышала где-то внизу, скорее у парадных лестниц юношу. Нотт с кем-то разговаривал, кажется, вёл очередную светскую беседу ни о чем. Гермиона уже уговаривала себя всеми силами пойти, как и намеревалась, обратно наверх, но было поздно: ноги сами вели вниз, к одной укромной нише между лестничными пролетами, откуда бы открывался прекрасный вид на главный вход в Нотт-мэнор. Каково же было её удивление, когда она увидела, что в компании Нотта находится Дафна Гринграсс, когда-то слизеринка училась с Гермионой на одном курсе.       Теодор принял помятую мантию Гринграсс, отдавая предмет гардероба вмиг подоспевшему домовику. Дафна с нескрываемой благодарностью обернулась к Нотту, отрывки слов Нотта долетели и до Грейнджер.       - ... всё-таки действительно приятно оказаться после берегов Дувра живым и невредимым, хотя уверен, ты этого не планировала, - не скрывая тени иронии, произнёс юноша.       - Оставить тебя живым и невредимым? - не отставала Гринграсс, тряхнув льняными локонами, потяжелевшими от влаги.       Вместо ответа Теодор медленно кивнул.       - Не планировала, - призналась честно слизеринка. - Вернее, не думала, что ты хватишься нас в последний момент и прыгнешь за мной, чтобы аппарировать.       Гермиона уже не вполне понимала, о чем говорят эти двое. Складывалось ощущение, что с Дафной юноша куда более открыт и дружелюбен, нежели с ней. Грейнджер, устремив взгляд вниз, старалась уловить суть разговора собеседников, превратившись во внимание. Незаметно для себя, она подалась вперёд.       - Что-то не так? - спросила Гринграсс, наблюдая за тем, как Теодор молча слушал то ли её, то ли что-то у себя в голове.       - Думаю, тебе стоит пройти в гостиную, я прикажу Эдит подать чай. К тебе вскоре присоединится Августа, - ответил Нотт.       - Не понимаю к чему это, сэр Нотт прибудет с минуту на минуту, мы можем дождаться его вместе, - возразила Дафна. Заметив стальной блеск в глазах Теодора, девушка невольно замолчала. Пытаясь понять, что вызвало такие изменения, Гринграсс всё же направилась в гостиную.       Грейнджер в ту же секунду застыла на месте, поняв, что она была замечена Ноттом, когда тот, чуть пройдя гордой поступью вдоль огромной прихожей, поднял немигающий взгляд синих глаз наверх, прямо на неё. Гермиона почувствовала накатывающую бурю беспокойства, из-за чего сердце ускорило темп, а ладони явно вспотели. Взволнованно решив, что если она сейчас скроется подальше, желательно у себя в комнате, то Нотт забудет о её ночном путешествии, девушка метнулась назад, с легкостью преодолевая ступеньку за ступенькой. Попутно размышляя, что может связывать Гринграсс и Нотта.       С необычайной скоростью добравшись до своей скромной ниши, она попыталась привести себя в чувства. Для этого Гермиона не раз умыла своё лицо студёной водой, крупные капли стекали по лицу, делая мокрыми и податливыми жёсткие пряди её коротких волос. Долго и пристально Грейнджер смотрела на своё отражение, девушка на поверхности зеркала выглядела куда лучше, чем она после лагеря, но что-то выдавало её изнуренное состояние. Гермиона коснулась мозолей на своих пальцах, что навсегда были её спутниками, она вздрогнула, когда в дверь громко постучались.       Притворяться, что она не расслышала или спит было бесполезно, Нотт её уже увидел и, судя по всему, заметил, как она нарушает его единственную просьбу - не сноваться по замку, рискуя быть замеченной. Наверняка, Теодор будет зол, и злость его выльется наружу неизвестно как, уж лучше бы юноша был в гневе таким же, как Гарри или Рон, вспыльчивым и раздражительным. Зато запал гнева у её почивших друзей так же быстро, как и появлялся, остывал. Предвкушая равнодушный вид юноши и его полную безучастность ко всему, в первую очередь по отношению к ней, Гермиона накинула на себя бесформенное платье из сукна.       - Теодор, - кажется, впервые за все годы совместной учебы и общения в его родовом гнезде она назвала его по имени. И вырвалось это как-то само собой.       - Рад, что ты помнишь моё имя, - сказал юноша, бесшумно входя в помещение и движением пальцев закрывая за собой дверь.       "Ну вот и всё, пути к спасению нет!" - подумала Гермиона, следя за его движениями.       - Учитывая то, с какой легкостью ты забыла наш единственный уговор.       Грейнджер молча слушала юношу, не собираясь оправдываться или ещё хуже - приносить извинения за ослушание. Теодор это заметил.       - Как ты и хотела, нести ответственность за свои поступки будешь сама, - спокойно говорил Нотт, но в голосе юноши звенели металлические нотки. - Зачем же ты подслушивала наш разговор с мисс Гринграсс?       - Разве это кого-то волнует, - упрямо произнесла Гермиона, не спеша отвечать на вопрос юноши. - Что тебя связывает с ней?       - У нас общее дело, возможно, мы станем союзниками, - выдал почти что правду Нотт, но сменить гнев на милость он не спешил.       - Так это теперь называется? - парировала девушка, намекая на иной вектор отношений Теодора с Гринграсс.       Вдруг Нотт одним шагом сократил расстояние между ними, в его глазах плескался арктический холод, циничная, можно сказать, бесстыжая улыбка скривила его замечательные губы.       - Можешь называть это как хочешь, мне не особо важно, - прошипел юноша, смотря ей прямо в лицо.       Гермиона напряженно застыла, когда его тонкая ладонь коснулась лица, а пальцы крутили и словно ласкали кудри у самого лица. Только ласки в этих движениях было в самую малость. Не в силах ни поддаться вперёд, ни уйти прочь она наблюдала, вглядываясь в Теодора без понятия сон это или реальность. Почему-то совсем не хотелось, чтобы он отходил, оставляя её одну в этом потоке мыслей, не смотря на ещё сдерживаемый гнев Нотта, застывший в синеве глаз.       - Будешь целый день моим личным грефье, если пожелаю - дольше, - наклонившись к девушке, прошептал юноша.       Он был так близко, что Гермиона могла во все легкие втянуть аромат, застывший на нём. Так действительно пахли скалы Дувра, Грейнджер помнила этот запах ещё с детства, когда ездила туда отдыхать с родителями на маггловском автомобиле, где были прожжены сиденья от предыдущих хозяев. Закрыв глаза, девушка, пытаясь скрыть наслаждение, приблизилась к Нотту, на секунду ей захотелось оказаться там, на вершине Дувра, где она была с десяток лет назад, там она ещё была свободна, а ветер перемен путал со всей силы ей волосы. О, как же хотелось сейчас окунуться с головой в водоворот аппарации и покинуть эту каморку, замок и территории Ноттов, оставляя за собой лишь триумф и жажду свободы! Впервые действуя исключительно лишь по наитию чувств, Гермиона дотрагивается губами губ Теодора. Именно дотрагивается, о том, какого это было целоваться страстно и безудержно, падать в омут страсти, Гермиона не знала, да и знать раньше совсем не хотела. Грейнджер не знала, что с ней сейчас происходит, не смертельно ли это вообще? Почему ей так хотелось, чтобы Нотт сильнее сжал её в объятиях?       Но Теодор лишь в один момент отталкивает девушку, надежно сжимая её предплечья. А сам юноша заметно отошёл от Гермионы, как будто и не он это был мгновение назад.       - Это твоё наказание, - медля, протянул Нотт. - Будешь весь день разбирать нескончаемую корреспонденцию не только мою, но и всего Нотт-мэнора. А потом Коддингтон что-то придумает.       Грейнджер захотелось рассмеяться. Неужели так легко можно стать отвергнутой, всего лишь за доли каких-то секунд, а затем уже понять, что проведешь едва ли не весь день наедине со своим позором, вернее тем, кто его им наградил. Щеки горели, а дыхание не желало становиться вновь ровным, спокойствие и порядок, которые, как она мечтала, прибудут скоро, исчезли насовсем. Тяжелая дверь хлопнула, сообщая о том, что Теодор ушёл.       Переговоры с Гринграсс существенно затянулись. Поскольку обе стороны относились друг к другу с одинаковым подозрением. Ситуацию не спасал кажущийся успех Августы, когда ту не удалили из окружения Тёмного Лорда даже после официального признания леди Беллатрикс в качестве супруги Милорда. Дафна несколько раз мысленно порывалась выйти на контакт с Лестрейнджами, если бы Нотты осмотрительно не связали её клятвой, теперь их тайну девушка сообщить никому не могла. Если даже попытается, то её ждала мгновенная смерть, которую сотворит с ней её же магия.       Поэтому в этот один из последних знойных дней лета Гринграсс сидела за переговорным столом Ноттов, отстранённо наблюдая за теряющимся в лесах солнце. Здешние земли и небо успели покрыться сливовым оттенком, который щедро оставил за собой уходящий закат. Испив чуть лучшего вина сэра Ансельма Нотта, этого стареющего интригана, Дафна уставилась на его молодую и куда более загадочную копию, Теодора.       - Так, зачем вы каждый раз конфискуете мою палочку?       - Мне напомнить о том, что произошло в самый первый день переговоров, когда мы вошли в этот же кабинет? Честно, до конца верил в ваш пытливый и надежный рассудок, мисс Гринграсс, принятие верных решений, что ещё там за этим следует... - изрёк Нотт, продолжая высоким изваянием стоять у окна, за спиной отца.       - Нет, не стоит, Теодор, - сдержанно вымолвила блондинка, сжав сильнее подлокотники кресла, на котором восседала.       В первый день переговоров она ещё пыталась сбежать через каминную сеть в кабинете Ансельма, единственно доступную и свободную для перемещений в тот день, день признания принцессы и по совместительству начала старта в жизни Гринграссов больших рисков. Раньше Дафна думала, что ей удастся без крупных проблем выиграть шахматную партию в игре, называемой политика и интриги. Крупной проблемой для неё теперь стали Нотты. Оказалось, умелых игроков на этом поле куда больше, чем она планировала, часть из них, конечно, со временем отсеется. Но что-то ей ещё подсказывало о том, что всё-таки держаться подле Ноттов куда безопаснее, чем быть против них.       - Теодор, сын мой, будь добр, отдай сей занимательный артефакт нашей гостье, - подал наконец голос Ансельм Нотт. Юноша хотел было бы не согласиться с отцом, обманчиво терпеливо ожидающий вид отца заставил протянуть Гринграсс палочку. - Да, так лучше, - удовлетворенно сказал, почти промурчал мужчина. - Взвесив все за и против точно так же, как и обдумав все возможные формы союза, которые бы навсегда закрепили взаимные клятвы преданности, остается сказать, что наилучшим и очевидным решением для всех сторон станет помолвка.       Теодор ровно до этого момента ещё не знал, что решил отец, поэтому после всех слов родителя заметно напрягся. Огромных усилий стоило ему держать себя в руках, а уж как после речи отца потрясенно выглядела Гринграсс, не описать.       - Огромной честью будет для нас связать тысячелетнюю историю дома Нотт с фамилией Гринграсс, - с торжеством выдал Ансельм, чистокровному волшебнику явно нравилась та ситуация, где он задавал тон. - Среди детей этого союза будут лорды сразу двух великих домов - лорд Нотт и лорд Гринграсс. А уж когда мы обретем то истинное могущество, которое годами расхищалось другими сеньорами...       - Отец, сэр... - прервал родителя Теодор, не в силах больше слушать сладость речей опытного интригана. - Думаю, леди Гринграсс надо подумать над предложением, она вправе ответить позже, после некоторых раздумий на эту тему.       Теперь всё внимание присутствующих переключилось на Дафну. Понимая, что Нотты ждут хоть какой-то реакции с её стороны, девушка старается держать марку, не выдавая все свои измышления по поводу помолвки, которые на самом деле не раз посещали её прекрасную головку.       - Благодарю, - улыбнулась Гринграсс, чуть подняв уголки своих губ. - Я соглашусь с вашим предложением, в свою очередь, как ещё одна сторона, настаиваю на сохранении полной самостоятельности дома Гринграсс, в случае моего становления супругой сэра Теодора. Поддержка в предстоящих планах, разумеется, будет безоговорочной.       Никто не ожидал столь скорого утвердительного ответа от этой юной особы. Сам Ансельм не вполне предполагал, что Гринграсс окажется в тот же миг согласной стать невестой его отпрыска. Теодор и вовсе чувствовал себя сторонним наблюдателем в этой ситуации, точно так же он следил за действиями приглашенных актеров в замке, когда те разыгрывали сценку за сценкой.       Дальше последовало долгое обсуждение условий помолвки, где каждая из сторон озвучивала свои притязания. Традиция обязывала в скором времени объявить на весь чистокровный магический мир о помолвке и скорой свадьбе.       - Не смей никогда меня перебивать, - в корне меняя свой лик, процедил Ансельм Нотт, когда Гринграсс покинула пределы Нотт-мэнора. - Ты мне обязан всем, понимаешь?       - Не смейте решать мою судьбу, не посовещавшись со мной, - проговорил сквозь стиснутые зубы юноша, в глазах его отображался мерцающий еле уловимый свет от свечей, делая его взгляд опасным, нечитаемым. Взглянув на отпрыска, от природы впечатлительный, но победивший, на его взгляд эту пагубную черту, Ансельм Нотт едва ли не потерял самообладание, но он не был бы самим собой, если бы с новой силой не взялся за своё.       - Ты обязан мне всем, щенок! - прорычал чистокровный волшебник, сокрушительно чеканя каждое слово. - Если бы не я, ты бы гнил вот уже с дюжину лет в Азкабане и никому не было бы дела до твоей жалкой судьбы! - лицо мужчины сделалось совсем багровым, а его голос уже походил на раскаты могучего грома.       Теодор стоически выдержал очередную нападку отца, не смея и шелохнуться. Лишь Мерлин знал сколько дикого пламени горело, раздирая его душу на части, внутри юноши.       - Думаешь, благодаря талантам ты состоишь на хорошей службе у Повелителя? Или считаешь, что тебе будет дозволено так считаться со мной и одновременно быть моим наследником!? - не унимался Ансельм Нотт. - Не дозволено.       Теодор знал, что стоит всего навсего продержаться, выстоять ещё с пару десятков минут, как это он делал и раньше, но что-то с ним уже было совершенно не так, как раньше. Может, внутри него что-то давно погибло, а он и не заметил? Может, наоборот, воскресло давно украденное на рассвете чувство? Точного ответа юноша дать не мог да и точно не хотел в этом копошиться, ему бы сейчас сдержать буйный порыв, неконтролируемый совсем.       Гермиона вынуждена была в силу недавних обстоятельств разбирать бесконечную корреспонденцию Ноттов. Права отвечать и хоть как-то читать бумаги она не имела, часами девушка сидела в небольшой гостиной Теодора, которая теперь напоминала кабинет или любительскую лабораторию. Очередная покоренная стопка писем и ещё каких-нибудь любопытных сообщений сменялась новой, точно такой же.       На некоторых письмах она обнаруживала знакомые печати, оттиск которых принадлежал той или иной знакомой из источников библиотеки семье. Грейнджер старалась сосредоточиться на работе, но внимание всё время летало от одной мысли к другой. Сколько бы она ни пыталась себя переселить, одолеть эту слабость, одной из главных дум стабильно оставалось поведение Нотта, вернее его состояние. Юноша мог часами пропадать в лесу верхом на своей лошади, никому об этом не сообщая, или безустанно играть на арфе, мелодия которой всегда точно долетала до Гермионы. Словом, он старался ни с кем совершенно не пересекаться, закрываясь ото всех обитателей замка. Грейнджер больше не ловила на себе его пронзительных взглядов, не говорила обо всяких интересных мелочах, которые дотоле были мало кому интересны. С одной стороны, такое поведение юноши для Гермионы в некоторой степени было спасительным, она с содроганием думала о том, что придётся с ним снова как-то заговорить, вести себя как ни в чем не бывало. С другой стороны, ей хотелось ринуться следом за Ноттом и попытаться узнать всё, что происходит у него на душе, должны же быть какие-то причины таких перемен. Конечно, ни с кем насчёт этих порывов говорить Грейнджер не стала, Бейла и Мари, единственно кому она могла бы выговориться, как будто и не догадывались, что происходит с подругой. Гермионе оставалось всякий раз с плохо скрываемым трепетом смотреть на окна, выходящие наружу, или на дверь, а затем отчитывать себя с ещё большим усердием. Ведь должно быть плевать на Нотта! И так повторялось по долгому, такому же бесконечному, как и эти письма, кругу.       В один из таких дней - очевидно дождливых и нескончаемых. Гермиона не в силах больше терпеть собственных метаний, ночных кошмаров и положения, в котором оказалась, смела к черту всю корреспонденцию, что была на столе. Она толком и не знала, зачем это сделала только что. Лишь видела летящую всюду на пол бумагу разных видов и форм, и в любом случае её ждал один и тот же конец: она уже покоилась на полу.       Впрочем, времени на размышления не особо водилось, Грейнджер совсем медленно и нехотя принялась за уборку. Осев коленями на пол, девушка тянулась то к одному письму, то к другому. К её большому удивлению, кто-то подал ей часть разбросанных писем. Подняв глаза, она тут же поняла, кто это был. Теодор верно пришел наградить её ещё парочкой заданий, подумала Гермиона, стараясь вовсе на него не смотреть, что делать было трудно.       - Что с тобой произошло? - собравшись, спросила Грейнджер, пока Нотт не исчез снова в неизвестном направлении.       Юноша не спешил отвечать, храня ставшее привычным молчание. При такой тишине капли моросившего временами дождя, игравшие на тонких стеклах, отдавались эхом в ушах.       - Так не пойдёт, Грейнджер, - ответил Теодор, взмахом палочки убирая и левитируя все письмена на стол.       - Как же тогда? - поинтересовалась Гермиона, стараясь принять отрешенный вид.       - Давай так, для начала тебе стоит рассказать, что тебя волнует, уже потом, за дамой, последую я, - в его мелодичном голосе слышались примирительные нотки.       - Кто сказал, что меня что-то волнует? - попыталась отпираться Грейнджер, перед Ноттом это было, конечно, бесполезно.       - Ты снова выбралась прогуляться одна по ночному замку. Такое бывает редко, когда что-то не дает покоя, ведь так? - задумчиво протянул юноша, а затем добавил со сдержанной улыбкой. - Притом вряд ли ты решила просто посвятиться в ночной рубашке перед холодными стенами.       Дальше Гермиона не нашла особых сил что-либо отрицать, впрочем, не особо она этого желала. Теодор был тем, кто бы выслушал её внимательно, без обвинений и тем, кто действительно мог ей помочь.       - Меня кто-то преследует, вот уже который месяц это продолжается, - сообщила Грейнджер, преодолевая некоторую дрожь в голосе. - Это началось ещё в тот день, когда ты меня обнаружил в гостиной, тогда я скрыла истинную причину, в связи с которой я оказалась там. На самом деле я бежала от или за преследователем, сейчас неважно. Это некая черная тень, силуэт неизвестного, который всегда знает, где я нахожусь и идёт за мной по пятам. Когда я пытаюсь его настигнуть, он... Он скрывается, причём так умело, что я не понимаю был ли он вообще, допуская малодушную мысль о том, что это возможно призрак. Призрак, представляешь? - нервно усмехнулась Гермиона.       Теодор в самом деле впитывал в себя всю информацию, вновь позволяя себе ловить глазами Грейнджер.       - Говоришь неизвестный скрывается? Зачем? Создается ощущение, что он пытается выйти на контакт, но всякий раз убегает, что убивает всякую логичность его действий.       - Да, скрывается. Признаюсь, я сама об этом думала и не раз, притом этот преследователь бывает везде: и в замке, и в лесу. Эта тень словно знает всю округу и весь замок... - продолжила девушка, погружаясь в воспоминания.       - Ты боишься? - тихим голосом спросил Теодор, ответа он не получил, поскольку в помещение в один момент ворвалась вездесущая Августа.       Вместе с тяжелым запахом парфюма, вся комната наполнилась её звонким голосом.       - Теодор, нам пора на тренировку. Ты что, совсем об этом забыл? - пропела Нотт, подправляя свой костюм для тренировок и дуэлей с братом. Затем голубые глаза девушки хитро сузились, словно она поняла всю ситуацию, что разворачивается здесь. - Раз якшаешься сейчас не пойми с кем...       - Живей в тренировочный зал, милый.       Уходя Нотт обернулся, одаривая её извиняющимся взглядом. Гермиона поспешно отвернулась.