Объятия свободы

      - Представляешь, мы теперь вправе называться сестрами и никто и не скажет, что мы ошиблись! - прощебетала Августа Нотт, чуть морщась от полуденного солнца, слепившего глаза. Желая охладиться, девушка активно обмахивалась богато украшенным веером, который походил на один сплошной павлиний хвост с драгоценными камнями.       Обращалась юная леди лишь только к Дафне, не смотря на то, что в двух шагах от неё шла и Астория. Девушки неторопливым шагом гуляли вдоль улиц волшебного Лондона. Хотя мощенные улочки и были кое-где разбиты, а на каменных стенах висело огромное количество плакатов с лицами разыскиваемых, ничто не могло убить чуть приподнятого настроения Гринграсс, смешанного с неутихающей тревогой.       - Прошу, будь потише, нас могут услышать, - осторожно осадила подругу Дафна, озираясь по сторонам, все окружавшие их волшебники были заняты своими делами, некоторые даже весело перекрикивались друг с другом. Казалось, что настал наконец столь долгожданный мир в Магической Британии. Так ли это было на самом деле?       О помолвке Теодора и Дафны знали лишь единицы, поскольку их будущий союз скрывал за собой и весь готовящийся заговор, детали которого постепенного налаживались, приближая тот самый день. Лишь Корбан Яксли, как ещё одна сторона, и Астория уведомлены о грядущем не столь скоро венчании. Но и младшей сестре не до конца была ясна вся суть творящегося, милая Астория думала, что старшая сестра из большой любви собирается обручиться с Ноттом. Как бы не так. Впрочем, Теодор не был ей неприятен, Гринграсс испытывала даже некоторое облегчение оттого, что судьба её связала именно с Ноттом. В конце концов, это не безнадежно глупый Гойл или нежный, как весенний бутон, Малфой. Теодор обладал в её глазах неплохим потенциалом, мог легко продвинуться пуще прежнего в службе Милорду, хоть и был порой тих, как затаившаяся перед броском кобра, сложно было понять ход его мыслей, даже когда они сидели все вместе после утомляющих занятий в гостиной Слизерина. Вспомнив былое, Гринграсс чуть не зарделась, успев вовремя себя остановить, она сохранила прежнее безмятежное выражение лица. Да уж, были и те странные времена, когда девушка считала себя влюбленной в Нотта. Так же быстро, как и наступило, это странное чувство, напоминающее легкое опьянение от глотка крапивного вина, и исчезло.       - Не понимаю, почему они не могут избавиться от этих пропащих детей? - скривила богатое на эмоции личико Августа, заметив скопище ребят, все они были разного возраста, кто-то только научился ходить и бегать по улицам, а кто-то уже умело обворовывал карманы.       - Куда же их пристроить? - спросила Дафна Гринграсс, думая, не собственное ли нищее отрочество в точно таких же условиях, что у этих детей, заставляет Нотт относиться с таким же неприкрытым презрением к уличной ребятне. Не раз волшебница слушала рассказы Августы о её юношеских проделках, когда та скиталась по злачным местам и маггловским улочкам, наверняка, влача жалкое существование. Слушая все эти истории, которые утаивали многие детали со стороны Нотт, чистокровная волшебница испытывала ещё большее омерзение к магглам и их грязнокровным выродкам. Пожалуй, приход к власти Тёмного Лорда был лучшим исходом той войны, что кровавыми разводами напоминала о себе и по нынешний день. - Многие из них потеряли своих родителей в войне.       - Почем мне знать, - небрежно бросила Августа, посматривая издалека на виднеющиеся через прозрачные окна витрины магазинов, где наряды шились вручную согласно последнему писку моды. - Лучшее, что их ждёт - это выделка драконьей кожи или каменоломни. А в худшем случае... - с кривой ухмылкой на устах начала девушка, но остановилась, всё-таки понимая, что подобное не предназначена для ушей её милых спутниц, особенно леди Астории.       - Программа Тёмного Лорда направлена на то, чтобы бездомных детей и магглорожденных пристраивали в обеспеченные дома слугами или в производственные цехи с самого детства. Так, каждый из таких ребят будет под учетом и имеет шансы накопить на старость, - подала свой тоненький и вместе с тем звонкий голос Астория Гринграсс, видно, её единственную в коей-то мере заботили эти вопросы по-настоящему. Не ожидавшая подобной речи Августа вдруг повернулась к подруге, проверяя не сам ли эфир заговорил с ней. Обычно, младшая Гринграсс была кротка и безмолвна, скорее напоминая Августе элемент декора.       - Ну и как же ты считаешь хорошо это или плохо? - полюбопытствовала, не сдержавшись, Нотт. Августа не смогла скрыть ехидной улыбки, радуясь возможности подловить Гринграсс. Девушка часто замечала за Асторией странные мысли, которые могли бы не понравиться многим, порой казалось, что она сочувствует проигравшим да и вообще не против оказать кому-то из предателей помощь. На любые намеки на это или ухищренные вопросы со стороны Августы Астория отвечала неоднозначно, избегая острых углов, подобно истинной леди.       - Как я могу судить об этом, когда сама я крайне далека от этих жизненных условий? Когда мне не знаком их ранний подъем, задолго до рассвета, долгий, нескончаемый день и тёмная, бескрайняя ночь, - честно ответила Астория. Очевидно, столь нужным ныне навыком убедительной лжи Гринграсс овладела ещё не до конца.       Глаза Августы недовольно заблестели, показывая очередное разочарование от ничего существенного не выражающего, блеклого ответа приятельницы, если так можно было ещё называть Асторию.       - Все решения Повелителя направлены на наше благо, - словно прочитав умыслы Нотт, вклинилась Дафна, выручая сестру, которая была не слишком сведуща во всех этих интригах.       Астория виделась в глазах сестры всё ещё ребенком, только вступающим во всю эту взрослую жизнь. В отличии от неё, сестра могла позволить себе насладиться этим прекрасным моментом беззаботной юности, которая ещё не совсем утекла сквозь пальцы. Дафна же была обречена стать главой дома Гринграсс ещё с того момента, как на их отца обрушилось родовое проклятье, преследующее их славную фамилию вот уже несколько столетий. Никто не знал, как и когда именно оно появилось и забурлило в крови каждого из потомков Гринграссов. Поговаривали, что проклятие ведёт своё начало от основателей их дома, бывших некогда могущественными вампирами и предавшими свой клан, правда, никто точно не знал почему это вампирам удалось обрести магию и затесаться в чистокровные волшебники столь накрепко и надолго. Часто девушка слышала от своих старых нянь, что один из бывших лордов Гринграсс убил собственного брата и всех его детей, тем самым обагрив кровью весь замок и земли, принадлежавшие их семье. Встречались также версии о том, что началось всё ещё с тех времен, когда валийцы, архаическая магия которых была в жилах Дафны и Астории, были полноправными повелителями британских земель. Самые тёмные из этих легенд, бывших не то правдой, не то умелым вымыслом, гласят о том, что её некий предок Гвидион Гринграсс, возжелав собственную сестру, нарушил все брачные клятвы и, оставив нелюбимую жену с десятком детей на верную погибель, похитил златовласую красавицу Арианрод. Счастье влюбленных длилось недолго и снова, а может и в первый раз, проклятье прибрало к своим рукам бесславную жизнь Гвидиона Гринграсса. Как бы то ни было, Гринграссы и по сей день страдали из-за рока, каравшего их, некоторые, кому не повезло получить вместе с таявшим богатством и чистотой крови бодрствующее проклятье, из их семейства иссыхали ещё в ранней молодости. Дафна считала чудом, что отец всё-таки успел сменить четвертый десяток, прежде чем умер, прикованный к постели. Хотя можно ли было такие мучения считать действительно чудом?       Гаретт Гринграсс, отец Дафны и Астории, вместе со своей смертью принёс семье и множество долгов, которые копились до этого десятилетиями и были приумножены им в два раза. Семейству Гринграсс пришлось продать многие земли и родовое гнездо, где практически всегда росла вечнозеленая трава, расстаться с которым было крайне тяжело, чтобы покрыть хотя бы половину из них. Когда они поселились в небольшом семейном особняке в Западном Уэльсе, Дафне показалось, что всё налаживается, однако это было совсем не так и вскоре их оставила и мать, не вынесшая потери супруга. Тогда-то наконец и обрушилось полностью, всем своим грузом, на Дафну обязанность главы дома. Пришлось заслужить благосклонность Правителя, которая стоила ей колоссальных усилий, служба в Визенгамоте также была для неё не столь хороша, как казалось в начале, а доходы с оставшихся производств она копила, решив этими же средствами улучшить там оснащение. Ещё одним инструментом, с помощью которого можно было улучшить дела, был конечно брак. Хвала Мерлину, они с сестрой были представителями чистокровной аристократии, а значит и партию могли найти подходящую, многие сейчас желали бы укрепить статус крови, особенно те, у кого имелся шикарный капитал, но не было власти, какой обладают достойные волшебники из чистокровных двадцати восьми.       Все планы Дафны пока шли как нельзя лучше, а могущество Ноттов способно было укрепить положение Гринграссов. Лишь только Астория действовала не столь слажено, как ожидала леди Гринграсс, девчонку необходимо была связать с кем-то, пока та не натворила глупостей с Малфоем.       - Зайдёмте же в ателье мадам Фоули, пока нас не обворовали прямо здесь, - сказала Августа, резво потянув за собой спутниц.       В Косом переулке, напротив аптеки Малпеппера, находилась мастерская, где творились чудеса практически наравне с магией, и одновременно магазин для дам, куда стекались все обеспеченные волшебницы. Дафна сжала губы в тонкую ниточку, рассчитывая сможет ли там приобрести какую-нибудь вещицу, на витрины мадам Фоули выставляла всё самое изысканное и дорогое, чтобы привлечь лучшую клиентуру. Конечно, по образу, тщательно создаваемому самой девушкой, сложно было представить в каком нелучшем состоянии находятся её бюджеты. Но Гринграсс твердо обещала себе, что выберется из этого положения и с лихвой приумножит всё, что у неё есть на данный момент, оставалось лишь немного потерпеть.       Внутри ателье царило настоящее оживление, услужливые молоденькие продавщицы ловко блуждали по заметно расширенному помещению, подбирая очередной заказчице новомодный туалет. Различные мантии, напоминающее скорее мерцающие невесомые накидки, легкие амазонки для верховой езды, бархатные перчатки, шляпки самых неожиданных вариантов и даже невообразимые пеньюары беспощадно притягивали взгляд, заставляя дам и их галантных кавалеров раскошелиться. Заметив юных леди, продавщицы сразу подсуетились, прекрасно понимая, кто перед ними стоит. Августу сразу окружил, казалось, целый рой девушек, услужливо предлагая изящные фасоны. Астория с самым непринужденным видом блуждала между витрин, смотрелась аккуратно в бесчисленные зеркала, которые заполнили салон магазина неким сиянием. Дафна вежливо отклонялась от внимания продавщиц и с гордо поднятой головой рассматривала корсеты и пеньюары, как будто она могла их себе позволить, все сразу сместив с полок.       Сама мадам Фоули стояла за высоким столом, напоминавшим трибуну, выписывая волшебным пером что-то у себя в записях. Это была элегантная женщина средних лет, каштановые локоны которой серебрили белые пряди, несколько вычурно смотрелась на ней высокая прическа с крупными завитками и тиара, должно быть состоящая из одних только бриллиантов, вдобавок ко всему красные губы женщины то и дело призывно улыбались. Глаза у женщины, насколько знала Дафна, всегда оставались равнодушными, говорили, Фоули не могла по сей день забыть смерти единственного сына, Салливана Фоули, который учился с девушками на одном факультете.       - О, милочка, вот и ты здесь, право же так рада вас с сестрой видеть здесь. Вы одни? - оживилась Джоанна Фоули, нехотя отрываясь от своих дел, что сразу заметила Дафна Гринграсс. - Мой супруг видел вас ещё буквально вчера на приеме, когда выписывал очередное зелье бедняжке Элоизе Трэверс. Говорит, юная особа едва не рассекла лоб о чайный столик, - таким восхищенным голосом женщина говорила о зельеваре и колдомедике мистере Фоули, можно было подумать, что она искренне любила супруга.       - Добрый день, миссис Фоули, - сдержанно поздоровалась девушка, стараясь напомнить, что она есть леди Гринграсс. - Нет, мы в компании миледи Нотт, - добавила погодя Дафна, примечая как, расслышав о присутствии в салоне Нотт, Джоанна обеспокоенно глянула на помещение. За Августой постепенно всё тверже крепилась слава любовницы Милорда, что было опасно и для неё, и для всех окружавших её людей. Однако одним этим фактом Гринграсс не могла объяснить тревоги женщины, которую, как бы Джоанна не пыталась скрыть, всё равно легко было распознать. Женщина всё-таки выжала из себя улыбку, но напряжение, застывшее в воздухе, говорило само за себя.       Дафна Гринграсс пожелала было откланяться, оставляя хозяйку магазина в распоряжении своих дел. Как вдруг позади раздался довольно низкий, бодрый говор, обладателя которого трудно было не узнать.       - Джоанна, тебе стоило бы уменьшить количество мидинеток, - произнес серьёзным тоном Рабастан Лестрейндж, целую костяшки пальцев мадам Фоули. - Право же, готовы были сбить меня с ног, пока я прохаживался вдоль дамских саквояжей, - уже с широкой улыбкой добавил мужчина, напрочь сбивая прежний серьёзный тон. Этим можно было бы объяснить всю манеру Лестрейнджа, одним своим появлением он знаменовал угрозу спокойствию, однако стоило ему в своём неизменном образе нахально ощериться, вокруг снова воцарялась прежняя обстановка. По крайней мере, стоило надеяться на то.       - Помилуйте, и куда же мне девать столь милых созданий? Считайте я тут, подавая им хлеб насущный, занимаюсь продолжением вашей семейной благотворительности, - просияла тут же Джоанна Фоули. При одном только виде сэра Рабастана женщина оживила все свои кокетливые ужимки, которые, как думала Дафна, ушли безвозвратно после горя, настигшего семью Фоули.       Гринграсс чудным образом почувствовала себя наблюдателем личной сцены. Видимо, не зря столь активно ходили слухи о любовной связи между Джоанной Фоули и Рабастаном Лестрейнджем. Замечая то, как привольно беседуют друг с другом зрелые мужчина и женщина, Дафна готова была стать одним из приверженцев этих недостойных леди сплетен.       - Мисс Гринграсс, рад вас видеть, - наконец соизволил поздороваться Лестрейндж, посматривая на Дафну. От взгляда тёмных, почти что чёрных, нечитаемых глаз Рабастана ей сделалось нехорошо. Представив, что с ними сотворят Лестрейнджи, узнай они о готовящемся заговоре, нацеленном против могущественного рода, девушка собрала всю свою волю, чтобы сохранить лицо.       - Сэр, - кивнула Дафна. - Как проходит ваша благотворительная кампания? - светским тоном спросила она.       Иронично конечно, что такая личность, как Рабастан Лестрейндж, ведает благотворительностью от лица крупнейшего фонда Лестрейнджей. Впрочем, девушка была уверена, что это до поры до времени, пока не появится леди Лестрейндж. Все знали, что мужчина был едва ли не самым завидным женихом, множество матрон сватали ему юных барышень в надежде, что заядлый холостяк решит наконец остепениться. Пока Лестрейндж лишь с сокрушительным успехом портил репутацию каждой встречной миледи на выданье. Говаривали, что свою знаменитую сноровку и свирепый натиск, с каким бросался мужчина на несчастного, обреченного соперника, он выработал в дуэлях с отцами и братьями попранных девиц.       - Об этом могла бы нам поведать ваша сестра, естественно, если она в поле нашей с вами досягаемости, - задумчиво произнёс мужчина, оглядывая весь салон цепким, потяжелевшим взглядом. Заметившая это мадам Фоули, приняла изумленный вид и недовольно поджала губы.       - Боюсь, миледи Астория занята рассматриванием нижних чулок, - колко ввернула Джоанна, обращая внимание собеседников на младшую Гринграсс, которая и вправду с весьма скучающим видом вперила глаза на подобные мелочи. - Так, с какой целью вы явились сюда, Рабастан? - акцентируя внимание на последнем предложении, сказала женщина.       Астория, заметив стороннее наблюдение, оторвалась от созерцания вещей, которое явно не доставляло ей никакого удовольствия. На мгновенье молодая особа приобрела вид трогательно потерянный, когда подле сестры заметила крепкую фигуру Рабастана. Дафна знала о том, что сестра, с трудом преодолев липкий страх и трепет перед Лестрейнджем, всё-таки вступила под его попечением в благотворительный фонд и теперь немало времени тратила на решение дел внутри организации и за её пределами. Никогда ещё Гринграсс не видела, чтобы её сестра была столь увлечена делом, оно словно несло за собой и ветер перемен, приоткрывая часть скрытой ещё деятельной натуры Астории. Не ушло и от наблюдения Дафны то, как младшая Гринграсс желала было уйти подальше от их компании. Однако, не смотря на свои желания, она твёрдым шагом побрела к беседующим.       - Сэр Лестрейндж, мадам Фоули, - вежливо поклонилась Астория, как только оказалась в пределах возвышения, где находились волшебники. - Чем обязана вашему вниманию к моей персоне? - вымолвила еле слышно девушка.       - Ничего особенного, миледи, - ответил Рабастан, не сводя тёмных глаз от Астории, в омуте которых клубился явный интерес, который не возникал при взгляде приличного джентльмена на леди. - Ваша сестра решила узнать о делах нынешней кампании.       Девушка посмотрела на Дафну, словно спрашивая действительно ли это так.       - Да, нужно ведь нам справиться о делах вашего фонда, который ныне у всех на устах, - подтвердила Дафна.       - Полагаю, это занятие не является делом пары минут, - выронила мадам Фоули, надеясь привлечь наконец внимание полюбовника.       - Действительно, - согласился сэр Рабастан, одаривая крохой участия Джоанну. - Дамы, справимся об этом позже, если вы не возражаете, как только мы уладим некоторые вещи с миссис Фоули, - вымолвил мужчина, не слишком довольный возвращением на бренную землю и к целому вороху обязательств.       - Конечно, - согласилась вошедшая в краску Астория, стараясь унять беспокойство и смущение, которое настигало её всякий раз, как только она становилась объектом явного внимания Лестрейнджа.       Как только они оказались снаружи, в достаточно укромной тени, даруемой от ветвей плакучей ивы, дожидаясь Августу, Астория направила на сестру всё своё внимание, крылья её тоненького носа трепыхали, подсказывая о взявшем вверх в душе её возмущении.       - Что ты затеяла, Дафна? Прошу, скажи об этом сейчас. К чему все эти беседы с Лестрейнджем? - осторожно произнесла младшая Гринграсс, не выдержав всех томлений, что бушевали сейчас внутри неё.       - Это лучше ты мне скажи, Астория. Почему Рабастан Лестрейндж приглашает тебя в члены благотворительного фонда, обойдя даже меня, главу нашего рода, и посылает едва ли не ежедневно целые аллеи цветов? - теперь настала очередь подозрений со стороны Дафны, и уж точно молчать о них леди Гринграсс не собиралась.       - Как ты можешь допустить подобные мысли, Дафна? - полушепотом удивилась Астория. - Тебе недостаточно того, что Драко и я вскоре будем связаны навсегда? Об этом Малфои объявят во всеуслышание на балу в честь Самайна! Никакой речи о Лестрейндже тут быть не может, все мы знаем о тёмной славе сэра Рабастана, и я не собираюсь иметь к ней никакого отношения. Мне жаль, если я для тебя являюсь лишь разменной монетой в твоих интригах, - с каждым словом голос её всё креп, вместе с материально ощущаемым разочарованием, что буквально выросло между сестрами.       Дафна промолчала, не узнавая в этой твёрдо стоящей на своём девушке свою сестру. Делиться своими планами с Асторией леди Гринграсс уж явно не собиралась, будет лучше, если её сестра останется в счастливом неведении.       Гермиона молча и совершенно безучастно занималась готовкой на кухнях Нотт-мэнора. Ничто особо не привлекало её внимания: ни грохочущие огромные металлические тары, где были съестные припасы, ни беготня вокруг, ни пустые разговоры окружавшей её прислуги. Рядом вращалась юркая Мари, вся растрепанная и покрасневшая от жара, что царил здесь. Наверное, Гермиона сама выглядела не лучше, чем её подруга. К тому же, весь её фартук теперь был в следах от муки и ежевичного варенья. Вспотев, Грейнджер убрала тыльной стороной ладони волосы, лезшие прямо на глаза и пот, что возник у неё прямо на лбу.       - Ну же, милочка, спеши, спеши, скоро гости прибегут, - торопила девушку кухарка, что управляла сейчас всем процессом. - Не успеешь и моргнуть, они тут как тут! Так уж всегда бывает.       Грейнджер лишь кивнула, стараясь ускориться, но руки сами собой дрожали. Гермиона была уверена, что они не были такими, даже когда она впервые взяла в руки волшебную палочку.       - Как думаешь, эта мадам, как её там... - начала перебирать все возможные и невозможные варианты имени Гринграсс Мари.       - Леди, - поправила подругу Грейнджер.       - Что? - недоуменно спросила горничная, привлеченная по поводу столь редкого события в замке к работе на кухнях, как и все остальные её коллеги.       - Она пока не мадам, Мари. Пока не венчается перед глазами предков и общества с Теодором, а титул леди она носит ввиду своего положения главы дома, - бесцветным голосом добавила Гермиона.       - Ах, ну да, ну да, совсем забылась. Так вот, думаешь она по-настоящему так красива, как её малюют в обществе? - заинтересованно протараторила Мари.       - Не знаю, наверное. Я её видела пару раз, пока училась в Хогвартсе, - ответила бывшая гриффиндорка, с придыханием упоминая о давно прошедших днях.       - А я втайне мечтаю, чтобы она оказалась страшной ведьмой с зелёной кожей и волдырями по всему лицу, - чистосердечно призналась блондинка, с завистью думая о том, что молодой хозяин совсем скоро достанется какой-то чистокровной волшебнице.       Грейнджер лишь крепче прижала тесто к поверхности стола скалкой. Конечно, о помолвке Теодора и Дафны Гринграсс теперь жужжал весь замок, ведь преданные до мозга костей слуги уже знали о таком грандиозном событии. Столь торжественное событие не могло не будоражить здешних людей, которые очень тесно были связаны со своими господами. А устраиваемый ныне вечером ужин, где будут присутствовать особые друзья семьи и нареченная Нотта, служил очередным поводом для возросших ещё раза в три разговоров по поводу Дафны Гринграсс и Теодора.       Видно, Гринграсс знала о её существовании, потому что Гермиону да ещё парочку горничных обязали прислуживать гостям и хозяевам во время званого ужина. Откуда об этом прознала Дафна оставалось для Грейнджер загадкой, может, юноша сам рассказал своей возлюбленной о её жизни под крышей Ноттов, подумала Гермиона. Никакого желания возвращать свои думы к личности Теодора у девушки не возникало. Против своей воли вновь и вновь она невольно становилась его заложницей даже у себя в мыслях. Как бы ей ни хотелось, эти терзания редко когда прекращались, создавалось ощущение, что тут задействована амортенция. Хотя зачем Теодору поить её зельями, если у него, как оказалось, всё это время была леди Гринграсс. Убийственной казалась мысль о том, что Нотт лишь следил за ней в целях порядка и иногда позволял себе беседы с Гермионой, а она успела увязнуть по самое горло в этой несусветной тьме, где нет ни единого просвета, ни желанного выхода.       - Не думала, что ты так не любишь нашего юного господина, - отозвалась только что возникшая неизвестно откуда Бейла.       - Нет, напротив, даже очень, - принялась объясняться Мари, заприметив в лице Бейлы единственного благодарного слушателя.       - Бейла? - спросила Грейнджер, заметив присутствие горничной. - Где ты была? - продолжила бывшая гриффиндорка, примечая то, какой взволнованной выглядела подруга, а глаза её слишком неестественно блестели. Так, как будто их хозяйка, вот-вот расплачется или зайдётся в истерике.       - Да так, убиралась вверху, - поспешила быстро ответить горничная, видно, она готовилась к подобным вопросам.       - Правда? А я тоже хотела бы не торчать здесь, а где-нибудь в прохладе убираться, пусть даже тяжелые ковры пришлось отряхивать, - мечтательно протянула Мари, которой, видимо, тоже было не по душе здесь, в месте напоминающем персональный котел, находиться целый день.       - Угу, - подтвердила Бейла, с головой погружаясь в работу. Что ж, Гермиона, как оказалось, была не последней, кто не желал вести эти разговоры.       Вечер наступил слишком быстро, так думала Гермиона, сменяя свою запачканную форму на форменное, более нарядное платье из плотной чёрной ткани. Затем следовало собрать все свои волосы в нестерпимый узел и натянуть нещадно стягивающий голову чепчик. Впервые она столь критично рассматривала себя в зеркале, даже перед своим первым в жизни балом Грейнджер не так крутилась перед зеркальной поверхностью. Результат оставил лишь удовлетворение, конечно, могло бы быть лучше, если бы не долгие часы недосыпа и внутренних терзаний, сполна наполнивших всю её натуру.       Внизу уже собрались под командованием Эдит Конддингтон Бейла, Мари и ещё одна девушка. Гермиона также примкнула к их скромному ряду.       - Надеюсь, все вы помните как себя вести при гостях и мне не придётся лишний раз за вас устыдиться, - сухо вымолвила женщина, придирчиво осматривая девушек, особый взгляд она остановила на Грейнджер.       Пусть смотрит, решила Гермиона. Она не собиралась предоставлять Коддингтон лишнего повода для радости, поскольку догадывалась, какое удовольствие получает эта грозная женщина, отчитывая в очередной раз своих подчинённых. Пускай и держаться перед всеми этими чистокровными снобами будет не слишком легко. Когда это Гермиона теряла самообладание? Кроме тех редких случаев, что были наедине с Теодором.       Званый ужин проходил в грандиозной столовой Нотт-мэнора, что была на первом этаже поодаль от главной лестницы замка. Как только Гермиона вошла туда с серебряным подносом на руках, ей сделалось неуютно, хоть и раньше она регулярно трапезничала в куда большей столовой Хогвартса. Высокие стены и потолки хранили в себе много пространства, на них отображались плясавшие огни от многочисленных свеч, что были здесь. И всё равно камин с интересной лепниной оставался, казалось, единственным верным источником света в помещении. Краем глаза, пока девушка подавала с подносов яства, она заприметила всех, кто собрался здесь. Нотты в своём полном составе, Корбан Яксли и Дафна Гринграсс восседали за огромным столом, рассчитанным в лучшие времена на куда большее количество людей. Против воли Гермиона остановила внимание на Гринграсс. Втайне Грейнджер надеялась, что волшебница будет такой же, как описывала её в своих надеждах Мари, - ужасной ведьмой из детских сказок, которой пугают детей в случае непослушания. Но Дафна была и вправду прекраснейшей из ныне живущих волшебниц, как только раньше Гермиона этого не замечала. Светлые, льняные волосы леди Гринграсс достигали её талии, безупречная кожа чуть краснела в щеках от замечательного румянца, полные губы нисколько её не портили, то и дело расплываясь в улыбке. При этом, в отличии от своей нисколько не уступающей в красоте современнице Августе Нотт, Дафна явно умела мастерски держать эмоции под контролем, а значит и вить из людей веревки. Даже вживую увидев Гермиону, бывшую героиню войны, Гринграсс лишь слегка задержала на ней внимание, а затем продолжила о чём-то говорить со слушавшим её Теодором, будущих супругов посадили рядом друг с другом, чтобы юноша мог ухаживать за ней.       Закончив подачу первых блюд, прислуга остановилась кое-где по краям столовой. Это был прекрасный шанс навострить уши и подслушать, о чём же говорят гости с хозяевами. На первый взгляд то были ничего не значащие светские беседы, касающиеся приемов, раутов, что теперь устраивали постоянно, бизнеса, торговых сделок и операций, что совершались на фондовой бирже. Невольно Гермиона даже заскучала, хотя в первое время, изголодавшись по новостям снаружи, она внимательно следила за ходом беседы. Девушка заметила, что Теодор также скучает, хотя ему и удавалось с успехом изобразить вовлеченность. Постепенно привыкая к Нотту, Грейнджер кажется научилась распознавать, что стоит за его равнодушным лицом.       Так прошла ещё смена нескольких блюд, а Августа то и дело бесцеремонно подзывала к себе Гермиону с кувшином тёрпкого и сладковатого вина, напоминая ей о том положении, которое занимала бывшая гриффиндорка в этом доме. На Грейнджер это работало безуспешно и она держала себя успешно в руках.       - Как вам наше семейное колье, леди Гринграсс? Оно достается каждой, кто удостоится чести именоваться супругой лорда Нотта, пусть пока и будущего, - галантным тоном уведомился Ансельм, обратив всех присутствующих присмотреться к украшению.       - Оно великолепно, сэр. Редко когда я видела столь изысканно обработанные сапфиры, - тут же отозвалась Дафна, дотрагиваясь кончиками пальцев массивного ожерелья, украшенного вместе с сапфирами и жемчугом. Оно покоилось у неё на шее, гармонируя с бледностью кожи и платьем нежно-молочного цвета.       Семейная драгоценность Ноттов была действительно хороша, колье притягивало взгляд каждого. Но казалось, что Дафне Гринграсс оно было в тягость, плечи девушки при упоминании великолепного украшения заметно опустились, а улыбка на секунду потухла. Сам Теодор устремил немигающий взгляд на полную тарелку, что была перед ним, он так и не притронулся к еде.       - Да, иного такого быть не может. Оно гоблинской работы, тогда гоблины ещё могли в полной мере использовать собственную магию при создании таких чудес, - упорно не замечал настроений молодый людей Ансельм, продолжая восхищаться фамильным украшением.       - Ну и на гоббледуке тогда говорили они несколько активнее, чем сейчас, - усмехнулся Яксли, припоминая, что ныне эти существа находятся под властью волшебников и в связи с этим вынуждены употреблять чаще язык человеческий. - Правда, встречал я иногда лихих гоблинов, которые предпочтут, чтобы им отрезали язык, чем лишили права сквернословия на зычном гоббледуке.       - А где это вы, сэр Яксли, сквернословили с гоблинами? - спросила Августа, стараясь разрядить общую обстановку.       И это ей удалось, дальше беседа размеренно поплыла о гоблинах и всех славных восстаниях, что организовывали эти существа, стараясь избавиться от угнетателей. Наконец, настал черед десертов, горничные засуетились.       - Оставьте нас, - приказал Ансельм Нотт прислуге, управившись с ежевичным пирогом.       Гермиона, облегченно вздохнув, двинулась вслед за Бейлой и Мари. Честно говоря, усталость уже начала донимать девушку да ещё и украдкой поглядывать на волшебников надоело.       - Гермиона, останься, - обратился к ней сэр Нотт.       Так в шаге от долгожданного облегчения Грейнджер и застыла. Поняв, что от неё требуется приблизиться к гостям, она это и сделала, сжав руки позади в замок. Трудно было сдержаться, когда видишь Пожирателей смерти целых и невредимых, а ведь когда-то всё могло быть по-другому, лучше.       - Что это значит, отец? - недоуменно вопрошала Августа, не спуская презрительного взгляда с магглорожденной волшебницы.       - Думаю, я не должен отчитываться перед тобой, так? - осадил дочь мужчина, в голосе его зазвучал арктический холод. Августа нехотя кивнула, готовая было возразить.       - Друг мой, Корбан, скажи как там продвигаются дела с семейством твоей нареченной? Говорит ли старина Малькольм Булстроуд что-нибудь интересное?       - Малькольм умеет лишь одно - притворяться слепым и глухим, для этого ему даже играть не приходится, - едко изрёк Яксли, цедя огневиски. - Хотя сынишка его падает надежды, но юнец слишком мал, ныне в Хогвартс пойдёт, пятый год подряд будет.       - Понятно, - сказал Ансельм, не слишком довольный утверждением Корбана. - Булстроудов в качестве союзников можно отмести в сторону. Но и в качестве врагов не стоит их усматривать, - размышлял вслух мужчина.       - Да, - протянул Яксли. - Булстроуды никогда не были особенно дружны с Лестрейнджами. Чего нельзя сказать о Бёрках и Эйвери.       - Родство Бёрков с леди Слизерин-Блэк никак не отменишь, они всегда будут за наших врагов. Эйвери хоть и лояльны к власти Лестрейнджей, но примут выжидательную позицию, - кажется, в уме Ансельм Нотт крутил генеалогию каждого чистокровного дома, - возражать против нашей приближенности к Милорду не будут.       - Не стоит забывать разорванную помолвку Блэков с Эйвери, насколько я знаю, сэр Эйвери хорошо помнит прошлые обиды, - подметила Дафна Гринграсс. - В нужный момент дом Эйвери это вспомнит.       - Это верно, - удовлетворенно кивнул Ансельм.       - Леди Гринграсс, как продвигаются дела по поводу места свершения всего нами задуманного? - спросил старший Нотт у будущей невестки.       - Всё улажено, сэр, - заявила Дафна. - Поскольку Малфои нам благоволят, - тяжко вздохнула девушка, - они не противится в нашей помощи в устроении бала в честь Самайна. Люциус Малфой рад бы провести такое массовое мероприятие, где будет множество волшебников в масках и нарядах. Где ещё ему подвернётся такой шанс наладить контакты и поддержку сразу за один вечер со многими? А многие прибудут, так как сам Тёмный Лорд всё же почтит присутствием бал.       - Замечательно! - сказал воодушевленно Ансельм. - Просто замечательно.       Гермиона всё это время не подавала признаков своего присутствия, выжидательно слушая то, о чём говорят эти волшебники.       - Гермиона, совсем скоро тебе предстоит посетить с визитом Малфой-мэнор, - с иронией промолвил старший Нотт, позволяя себе торжественную улыбку.       Грейнджер внутренне похолодела от приближения той самой роковой даты, которая с каждым днём неумолимо на неё надвигалась. До боли крепко она сжала костяшки пальцев, стараясь держаться. Подняв глаза, она наткнулась на Теодора, который внимательно за ней наблюдал, в его синих глазах горела невысказанная поддержка, в которой Гермиона честно нуждалась, но признаться в этом самой себе не спешила.       Пожалуй, единственным местом покоя, куда она могла податься сейчас была её собственная каморка. Однако ноги её привели в библиотеку, которая была погружена в полутьму. Здесь было пусто и прохладно, безлюдность этого места её не пугала, а как раз-таки наоборот привлекала, словно фонарь одинокого мотылька, заплутавшего во тьме. Стараясь не думать о предстоящем, Гермиона медленным шагом прохаживалась вдоль книжных рядов, тянущихся в сплошные лабиринты. Мысли были где-то далеко отсюда, а сердце так и замерло в ожидании, беззвучно барахтаясь внутри. Почему-то девушка не беспокоилась насчёт того, что её могут здесь обнаружить, пускай даже Джем настучит Теодору или кому ещё о её присутствии здесь. Грейнджер уповала на то, что в столь поздний час, когда гости разошлись по домам, все улеглись спать..       Видимо, надежды её были глухи к ней.       - Тебе не следует здесь находиться, - выдала сухо Гермиона, заметив Теодора, который, не смотря на позднее время, пришёл сюда.       - Как и тебе сейчас, - заметил Нотт, не собираясь её прогонять.       Кажется, он искал её и поиски его увенчались успехом. Когда юноша подошёл ближе к ней, Грейнджер заметила насколько изнурённым и уставшим выглядел он. Тёмные круги залегли под его глазами, острые скулы отчетливо читались на его лице, и всё же он оставался таким же привлекательным, что и раньше. Мысль о привлекательности Нотта показалась ей преступной сейчас, способной погубить её.       - Я пойду, - пробормотала Гермиона, прокладывая себе путь к спасению       - Останься, - в его голосе слышался не приказ, как это бывало обычно, а просьба.       - Ты не понимаешь, мне пора. Что скажет Гринграсс, заметь она тебя в моем обществе? - умолкнув, Грейнджер поджала губы, понимая, что не следовало упоминать сейчас о Дафне.       - Так вот, что тебя беспокоит, - задумчиво произнёс юноша. - Ничего не скажет. Да и вряд ли её слова возымеют надо мной какой-то успех.       Гермиона прислушалась к просьбе Нотта и осталась, хотя внутренний голос кричал о том, что нужно бежать сломя голову прочь.       - Гермиона, не знаю, смею ли я тебя просить о том, чтобы ты осталась, после всего, что я натворил, - эти слова Теодору отчего-то давались тяжело. Интересно говорил ли он так ещё с кем-то, помимо неё? С Гринграсс? - Нас с Дафной ничего не связывает, кроме помолвки. Забавно звучит, правда? Но это действительно так, - совершенно легко юноша догадался, о чём думает собеседница.       - Пусть даже так, этого достаточно, - упорно не сдавала свои позиции Грейнджер, хотя было это сейчас довольно сложно. - Вас ждёт счастливая, беззаботная жизнь, где не будет вопросов о вашем прошлом и статусе вашей крови, вам будут кланяться везде и рады вас видеть всюду. Меня же ждёт лишь нескончаемая борьба за право хотя бы жить в этом мире, не говоря уже о месте, которое уготовано мне в этом обществе. Вернее, никакого места для меня здесь и не осталось, я - магглорожденная и этим всё сказано, Теодор. Неужели тебя это нисколько не беспокоит? Зачем ты нарушаешь мой покой, который итак достаточно потревожен? Не к чему все наши прежние беседы, они лишь ещё больше ввергнут меня в пучину тьма, где я уже достаточно заплутала, - на одном дыхании выговорила всё девушка, надеясь, что этого будет достаточно.       - Ты ошибаешься, если думаешь, что мой долг нисколько меня не тяготит. Думаешь, я лично выбирал, кем и где мне следует родиться? Да, я чистокровен и имею преимущества, с этим невозможно поспорить. Однако я бы многое отдал ради того, чтобы хотя бы раз в жизни сделать свой единоличный выбор, из-за которого зависела бы лишь только моя жизнь. Я здесь за тем, чтобы сделать возможно свой единственно первый верный выбор, который никем не продиктован, - казалось, прежнее равнодушие совсем его покинуло, оставляя перед Грейнджер обычного молодого человека со своими проблемами, мыслями и мечтами.       Гермиона не успела заметить того момента, когда оказалась в объятиях Нотта. Впервые он был так близко, даже прошлый неловкий её поцелуй настолько не приближал её к юноше, как сейчас. Размеренное дыхание Теодора щекотало её макушку, сквозь ткань платья она отчетливо чувствовала его горячие руки на себе, всё это заставляло голову невообразимо кружиться, а сердце ускоренно биться внутри. Грейнджер, кляня себя и весь мир, никак не могла оторвать глаз от Нотта, во взгляде юноши читался немой вопрос. Ответь сейчас она на него отрицательно, Гермиона обязательно нашла бы путь к спасению, но слишком тяжело, невозможно было сейчас отказаться от огня, исходящего от Теодора, оно дарило тепло. Она чувствовала себя самым замерзшим человеком на этом свете, а этот костер, что горел рядом, был единственным, о чём она смела думать.       Губы Теодора были немного сухими и требовательными, они накрывали её полностью своей властью, оставалось лишь только подчиниться умелым ласкам юноши. Этот поцелуй совершенно точно выбивал твёрдую землю из-под её ног, вытрясал весь воздух из лёгких и способен был свести с ума. Теодор, прерываясь, успевал лишь беззастенчиво широко улыбнуться. Не будь она сейчас так близко к нему, она бы точно налюбовалась от всего сердца его улыбкой. Сейчас же она могла лишь снова потянуться к юноше и зарыться с огромным удовольствием пальцами в его волосах, что Гермиона в ту же секунду и сделала. Теодор был рядом, и что ещё больше её сводило с ума, он всё так же приносил ей запах свободы - морского бриза и вершин Дувра.       Расслышав снаружи какое-то движение, молодые люди поспешили отойти подальше друг от друга. Губы нещадно горели, а щеки пылали жаром, Гермиона постаралась унять сбившееся дыхание. Глянув на Теодора, она поняла, что не ей одной было трудно справиться со своим воодушевлением. Нотт старался подправить смявшийся костюм, Грейнджер сделала было шаг, чтобы помочь ему, но он тут же её остановил, поскольку в библиотеку в тот же миг вошла миссис Коддингтон. Женщина была в одной только ночной сорочке, а в руках держала подрагивающий подсвечник.       - Господин... - начала экономка, а затем сильно изумилась, заметив рядом с юношей бывшую гриффиндорку, и всё же быстро продолжила. - Там пропала одна из горничных, Бейла. Говорят, прошло уже больше нескольких часов с момента пропажи! - выдала разом женщина.       - Разве она не может пойти к себе в деревню? Скорее всего, она пошла к родственникам, - сказала Грейнджер, внимательно смотря на миссис Коддингтон и Нотта.       - Время уже перевалило за полночь. Сейчас никто не может просто так выбраться из Нотт-мэнора, - ответил Теодор, Эдит недовольно поджала губы, сверля Гермиону глазами, а лицо женщины готово было сделаться пунцовым.       Молодые люди не обращали на экономку абсолютно никакого внимания, лишь напряженно смотрели друг на друга. Грейнджер ощутила очередной прилив беспокойства.       - Гермиона, оставайся здесь, никуда не уходи, мы её быстро найдём, - бросил, уходя Теодор. - Это для твоей же безопасности.