Объятия свободы

      Теодор сдавленно вздохнул, вокруг головы сжался тугой обруч, напоминая о себе каждую минуту ноющей болью. Молодой человек корпел не первый час над отчетами подчиненных, параллельно рассматривая старые дела. Возможно именно так удастся найти какие-либо зацепки, ведущие к сбежавшим предателям режима. Сам Милорд доверил ему это дело: поимку и уничтожение остатков сопротивления. Через Антонина Долохова Повелитель раздавал распоряжения и подробно следил за хоть какими-то продвижениями, коих на данный момент не было. Этот факт здорово напрягал Теодора, не оправдать доверия Тёмного Лорда значило ослабить свой статус, толкнуть ближе к бездне собственную фамилию.       Складывалось ощущение, что сбежавшие нашли маховик времени или артефакт, ведущий за грань их обыденного пространства, так прозрачен и скользок был их след. Последний человек, пойманный ими с Долоховым и ещё несколькими волшебниками, ничего не сказал, не смотря на жесточайшие, изощренные пытки опытного Пожирателя Смерти и Нотта. У юноши до сих пор стояла та картина перед глазами: тонкие стены забытой в глуши хижины и выложенные кривыми линиями деревянные полы измазанные кровью и испражнениями, вопль несчастного волшебника, прекращающийся лишь на несколько секунд, пока тот был в спасительном забытьи. Теодор машинально поднимал палочку, чтобы нанести ещё одно несопоставимое с жизнью увечье единственному пленнику, а сознание с отчаянием пыталось вырваться за пределы той необычайно душной, смердящей хижины. Но он продолжал оставаться в тех четырех стенах, прошибаемый удушливой волной напряжения, пока пленник, вернее кучка плоти и внутренностей не испустила дух. Лихорадочно бегающие глаза и резкий контрастирующий румянец на равнодушном обычно лице показались тогда Долохову восторгом и даже легким возбуждением юноши, из-за чего Антонин решил, что нашёл действительно стоящий кадр в лице молодого Нотта. Единственное положительное, что извлек Теодор с этой вылазки было покровительство Долохова и вытекающие отсюда редкие знания волшебника полярных широт. Изучая с неуемной жаждой тёмные искусства, Нотт буквально впитывал в себя все крохи знаний ранее тайного учения.       Впрочем, держаться с подобающим достоинством и неизменным хладнокровием в целом ворохе кровавых операций заставляла лишь фамильная честь, необходимость соответствовать ей, быть истинным сыном своего отца. Узнай старый Пожиратель Смерти, что сын в глубине души способен всё ещё испытывать терзания, то Теодор бы сейчас явно не находился здесь.       Нотт встал с насиженного места, надеясь при недолгой ходьбе развеять незваные воспоминания. Стоило ему пройтись немного вдоль ещё необжитого кабинета в одном из нескончаемых коридоров Министерства, как в дверь тут же постучались.       - Входите, - ответил Теодор, остановившись напротив стеллажей с документами, некоторые из них так и не попали в архив и оставались здесь столетиями.       - Сэр, - в дверях появился стажёр, преданно служащий чистокровному волшебнику. - У вас сегодня, то есть сейчас, должна быть деловая встреча с мисс Гринграсс.       "Деловой" эта встреча была для всего общества, ещё неосведомленного о тайной помолвке. Теодор, поблагодарив за напоминание подчиненного, отпустил его, сам же он позволил себе тотчас безмолвно выругаться про себя. Всякий раз Нотт с большим успехом забывал о подобных свиданиях с невестой, которые навязывали ему приличия. Сегодня он должен отправиться с Дафной на экипажную прогулку.       Стоило приобрести где-нибудь цветы. Теодор не знал какие нравятся Дафне, поэтому взял только раскрывшиеся нежные розы, которые бы точно понравились Гермионе, хотя та и делала вид, что совершенно не падка на подобные жесты. Нотт, к своему страху, осознавал, что удивительно легко запоминает каждую кроху информации о Грейнджер, также Нотт понимал, что обманывает обеих девушек сразу. Дафну тем, что, прекрасно осознавая необходимость помолвки, унижал её ежечасно мыслями о другой. Гермиону тем, что целуя и любя её, а Теодор чувствовал как крепнет его неравнодушие, дышит и развивается во что-то большее, необъяснимое, он зовёт, пусть и не на основе собственной инициативы, на свидания Гринграсс. Конечно, Гермиона не обманывалась и догадывалась о том, что помолвка всё ещё имеет силу, но Нотт отчетливо читал в глубине тёмных глаз гриффиндорки невыраженную надежду.       - Какие они поразительные, Теодор! - дежурно улыбнулась Гринграсс, принимая цветы. Трудно было понять пришлись они девушке по вкусу или нет, Нотт отлично знал, что у чистокровной волшебницы всегда была заранее подготовленная реакция на все случаи жизни: будь то великое горе или огромное счастье Дафна умело владела лицом.       - Когда я выбирал их, то вспомнил нашу последнюю прогулку, - умело слетела очевидная ложь из уст юноши.       - Что именно ты вспомнил, Тео? - с лёгкой иронией поинтересовалась чистокровная волшебница, играючи сверкнув светло-серыми глазами. - Орущего младенца в ресторане или его безобразную семейку?       - И это также, - ответил Нотт. - стоило бы подобным обывателям воспретить вход в приличные заведения, - холодно бросил юноша, глядя на мир за пределами экипажа.       Дальше собеседники ненароком касались темы будущей свадьбы, вернее проделывала это только Дафна со всей своей аккуратностью в ходе стандартного светского разговора. Теодор медленно, но верно заметил, что для Гринграсс особенно важной оказалась финансовая составляющая их брака.       - Мой дядя, брат отца, так и остался с носом из-за традиций бытующих среди высшей аристократии. А отказаться от расточительного образа жизни не смог. И знаешь, что с ним случилось в конце? Он бедствовал десятилетиями, пока не вступил в гильдию. Правда, там пришлось ему отказаться от своего прошлого и имени… Кто сказал, что майорат писан кровавыми буквами?       - Не будь этих испокон веков сложившихся традиций великие чистокровные дома так и раздробились бы на мелкие ничтожества, - сказал обыденно, так, словно общается с ребёнком, Нотт, не пытаясь понять, к чему же ведёт его невеста. - Твой дядя и не мог выбирать, гильдия - его судьба.       - Разумеется, я не возражаю против традиций, - мягко проговорила волшебница. - Я лишь хочу удостовериться в том, что наши будущие дети равномерно распределят всё наше имущество между друг другом - лордом Ноттом и Гринграссом, - к завершению своих слов, Дафна взялась за кисть Теодора, пока не вложила свою тёплую ладонь в его. Гринграсс немного опешила, когда уловила еле заметные изменения в выражении лица юноши, слава Салазару, руку он не отнял. И всё же не зря ли она делает первые шаги для их сближения?       Теодор Нотт был озадачен той дерзостью, что позволяла себе Гринграсс, ведь та беззастенчиво навязывала свои интересы ему. В этот раз юноша был уверен - у Гринграссов не числились миллионы в сейфах Гринготтса, иначе зачем Дафна так быстро согласилась на помолвку и влезла в интриги, сулящие фантомный успех. Учитывая её нынешние речи, хвала Мерлину, если там окажутся хотя бы тысячи. Впрочем, Нотта не интересовали богатства Гринграссов, если таковые, конечно, были, не интересовало его сейчас никак и их будущее бракосочетание. Оно казалось юноше ещё одной необходимой мерой из тысячи, которые он предпринимал едва ли не с момента выбора первой палочки.       - Мы это уже обсуждали, - сухо проговорил Теодор. - Будь уверена, Дафна, я... То есть мы, не оставим никого из возможных детей в нищенском положении.       - Конечно, я лишь хотела удостовериться в том, что мы правильно понимаем друг друга, - не отпуская ладони Нотта, елейно сказала Гринграсс.       - Мы правильно понимаем друг друга, - вторил юноша, скрывая своё раздражение. Увертывания, различные уловки Дафны напоминали ему манеру поведения отца, всего высшего света, что окружал его с пеленок. Хотелось вывести Гринграсс на чистую воду, усмотреть её настоящую личину, оставаясь при этом самому в привычной тени.       Но сделать это в ближайшее время было не суждено. Пока экипаж мерно катился по центральным аллеям, где теперь и другие волшебники проводили с удовольствием дневной моцион, за ним поспевал всё тот же преданный служитель, что известил Теодора о встрече с леди Гринграсс. Заметив в толпе прохожих знакомое лицо, Теодор потребовал у кучера остановить экипаж.       - Что случилось? Почему мы остановились?       - Мне пора. Встретимся завтра, Дафна, - с особым нажимом произнёс Теодор, тем самым, подчеркивая, что не потерпит никаких отлагательств.       Дафна промолчала, наблюдая за тем, как Теодор растворяется в толпе неспешно прохаживающихся вдоль виляющих тропинок волшебников. Девушка чувствовала, что её бывшего приятеля и вместе с тем будущего супруга что-то гложет. Выяснять в чем же дело ей не сильно хотелось, это могло погубить их итак некрепкий союз, очевидно, Теодор ей не доверял. Ещё с несколько недель назад чистокровная волшебница, навязав себе выгодные убеждения касательно помолвки, была уверена в том, что они блестящая пара - высокие, под стать друг другу, нередко приковывающие взгляды в толпе, а уж, если вспомнить не столь крепкую, но всё же дружбу в Хогвартсе, то неприятными они друг другу и вовсе быть не могли. Ныне же эти призрачные надежды Дафны с мастерским умением Теодор втаптывал в землю.       - Ну уж нет, Нотт, ты мне нужен и ты глуп, если думаешь, что я позволю тебе всё разрушить... - тихо, с расстановкой, выговорила Гринграсс, лелея в мыслях будущие успехи и власть, что принесёт ей этот брак.       - В чём дело? - вмиг удосужился задать вопрос Нотт у своего стажера. - Отвечай скорее! - продолжил суровее молодой человек. Все окружающие либо наслаждались насыщенной красками осенью, либо были по уши заняты в своих делах, никому не было дела до двух молодых людей, у одного из которых глаза неожиданно загорелись огнём интереса.       Оказавшись в замке Слизерин, где находилась одновременно и ставка Долохова, Теодор затаил дыхание, что происходило всякий раз, когда его нога оказывалась в чертогах владений Повелителя. Разумеется, самого Тёмного Лорда Нотт видел лишь несколько раз в жизни, но и этого хватило, чтобы впечатлиться на всю оставшуюся жизнь и увериться в том, что служить Ему Теодор будет преданно. Теперь казалось, что сам замок Слизерин был наполнен колоссальной, тёмной энергией Тёмного Лорда.       - Молодежь! - рявкнул резко появившийся, словно из ниоткуда, Долохов, из-за чего Нотт едва ли не вздрогнул всем телом. - Вас застать врасплох грошовое дело, то ли дело при моих временах.       - Уверен, ваши времена ещё не прошли, и пройдут нескоро, - пытаясь напустить на себя сосредоточенный вид, отвесил Теодор.       - Да, служить мне сулено, кажется, не век и не второй. Ну, я и рад этому, кто ещё кроме меня... - голос у матерого Пожирателя был довольно низкий и хриплый, что вовсе не мешало ему вести речи, особенно для такого безусого молодняка, вроде Теодора. В глазах Долохова всё их поколение, неофитов истинного дела было ещё не так закалено в боях и сражениях, хотя и прошло Магическую войну. Вспоминая свои десятилетия службы Милорду, Антонин Долохов ностальгически ухмылялся.       - Сэр? - осторожно обратился к мужчине Теодор, воспринимая по-своему кривой оскал человека, называемого в народе "медвёдем" отнюдь не из-за своей исторической родины, а за слабость к свежеванию тех несчастных, что встанут у него на пути.       - Что же, пора выдвигаться на первую стоящую вылазку за этот чертов месяц! - бодро, подозрительно бодро выдал Долохов, откинув прочь в сторону все свои думы. - Готовь свою палочку.       Нотт мрачно кивнул, значит, их подозрения оказались верны. Чувствуя, как кровь начинает бурлить, Теодор кинулся вслед за своим свирепым патроном.       Эта улица магического Лондона была абсолютно пуста. Пригород был подозрительно тих, расположенный у кромки Темзы и граничащий с обиталищем магглов, он часто привлекал всякий сброд. Нотт, ступая тихо, как привык обычно, приготовил палочку, которая как будто подрагивала в ожидании момента, когда ей начнут орудовать. Долохов временами посматривал по сторонам, за ним развивалась традиционная чёрная мантия, обязательная для всех Пожирателей: необычайно лёгкая, покрывающая пеленой загадочности своего владельца. Волшебники специально аппарировали подальше от пункта назначения, поэтому пришлось поплутать по ещё нескольким глухим закоулкам и разбросанным улицам. В случае, если они заметят за собой слежку, то смогут запутать следящих, чтобы те не обнаружили заветный пункт назначения.       На улице стремительно темнело, когда дошли до нужного места было невозможно разглядеть встречных волшебников, которых с наступлением позднего вечера прилично прибавилось.       Долохов первым вошёл в потрепанный временем и конкуренцией паб, который удачно совмещал в себе функции гостиничного двора и места, где доживают свои последние дни пьяницы. Теодор, ступив вслед за мужчиной, к своему неудовольствию обнаружил здесь компанию галдящих работяг и пару продажных девок, будет не слишком хорошо, если они помешают. К чистокровным волшебникам сразу поспешили жрицы любви, умеющие даже по самым мелким деталям различить обеспеченного клиента от нищего или бродяги.       - Убирайтесь! - довольно понятно выплюнул Долохов, чтобы девушки убрались. Не обделённый вниманием шлюх, он предпочитал на вылазках отдавать всего себя делу.       - А что насчёт тебя, красавчик? Тебе я сделаю значительную скидку, - не унималась особо настырная из обеих, приближаясь к Нотту.       - Скажи, где находится хозяйка, - проговорил немедленно Теодор, испытывая впервые к подобным девушкам ярко выраженное отвращение, раньше он даже бывал пару раз в компании подобных, ныне же перед глазами активно рисовался образ непорочной, страшно манящей Гермионы, и юноша не мог попрать это, пусть и лишь видение, хоть каким-либо общим делом с павшими существами.       - Пошла в подсобку за медовухой, - недолго думая, выдала девушка. И вправду, один лишь домовик бегал в зале, выполняя множество функций.       - Отлично, держи и помалкивай, - сказал юноша, бросая жрице любви золотой галлеон, та, довольно улыбнувшись, направилась к работягам.       Антонин и Теодор ожидали хозяйку злачного заведения у барной стойки, за эти пару минут Долохов успел выпить уже два стакана огневиски, Нотт обегал внимательным взглядом все дверные входы и выходы, которых оказалось лишь два - один из улицы, другой, ведущий в подсобку. Значит, есть где-то ещё, наверняка, потайные, потому что их мишень тоже как-то оказывалась в этом месте.       - Ах! Вы уже здесь... - наконец, из пыльной подсобки появилась тонкая женщина средних лет, один её облик кричал о том, что она чем-то озабочена: глубоко впавшие глаза и щеки, сальные платье и фартук, нестиранные неделями.       - Как договаривались: ты ведешь нас куда надо, а мы не трогаем тебя и твоё заведеньице, - презрительно осклабился Долохов, женщина молчала, хотя и хотела что-то сказать, сварливый обычно рот её открывался и закрывался в попытке вытянуть из себя пару слов, но под взглядом мужчины она была неестественно кротка. - Да, сверху кидаем ещё пару мешков золота, - заметив попытки волшебницы заговорить, бросил Пожиратель Смерти.       - Хорошо, хорошо, отлично! С деньгами-то проблем сейчас у меня предостаточно, - дергано улыбнулась женщина, глаза её перескакивали с одного волшебника на другого, что сидели перед ней. - Только... Пожалуйста, пощадите девчонку, она моя племянница, умоляю! Единственная, кто осталась у меня, - волшебница смахнула в сторону непрошеные слезы. - Можете покалечить, но пусть жива будет!       Теодор готов был презрительно усмехнуться. Как же! Единственная, кто остался у неё! Однако, вот в чем цимус: продает её за пару золотых мешков. В этом и заключалось их отличие, отличие служителей Повелителя и повстанцев, способных продать последнего родного человека за мнимый шанс на благополучие и собственное спасение.       - С мальчишкой делайте, что хотите, будь он проклят. Уверена, она из-за него во всю эту крамолу ввязалась! А в целом, как вышла, так сразу у меня жила себе тихо, спокойно... Всё вроде хорошо было, - разглагольствовала хозяйка заведенья, тщательно стараясь заглушить думу о том, что губит девушку.       Долохов, наблюдая безынтересно за женщиной, молчал, цедя за счёт заведения уже третий стакан огневиски. Как же многозначно было это молчание в глазах всех окружающих! Что уж говорить про эту несчастную рабу обстоятельств. Хозяйка заведенья перевела внимание на красивого молодого юношу, надеясь хотя бы с него получить обещание оставить в живых девушку. Теодор на самом деле понятия не имел, как надо поступать в подобных случаях. С одной стороны чувства женщины странно откликались в душе, но не из-за её жалоб, а из-за того, что сегодня придётся отнять чью-то жизнь вновь, в который уже раз, с другой стороны нарушителей режима, врагов Тёмного Лорда надо было уничтожать, иначе уничтожат их. Посмотрев в сторону, на Антонина Долохова, Нотт понял, что волшебник также ожидает ответа юноши. Это была очевидная проверка на вшивость.       - Очевидно, - медленно начал юноша, женщина же уже не старалась скрыть облегчения со своего лица, - наша сторона не получила подобных требований с вашей, из-за чего мы не можем уступить вам. Противники режима должны быть искоренены, - закончил ровным тоном Нотт, чувствуя у себя за спиной тяжесть целого мира.       - Всё ровно так, - удовлетворено кивнул Долохов.       - Как!? Нет, нет. Вы не можете, вы ведь пришли не убивать её, что может сделать такого одна несмышленая девчушка? - громко затараторила женщина, не веря услышанному. Окружающие на пару секунд уставились на хозяйку заведенья, а затем вновь продолжили увеселенья, всем здесь было всё равно на чужое несчастье. Неужели и Нотт сам стал таковым? Что бы почувствовала Гермиона узнай, что творит её возлюбленный?       - Ненавижу орущих женщин, веди нас куда надо и прекращай голосить, - оказавшись в один момент рядом с хозяйкой заведенья, грозно вымолвил Антонин Долохов, - иначе здесь скоро останется одно пепелище.       Женщина, нервно сглотнув, действительно замолчала. Малодушие, страх за прибыль от дела и просто элементарный инстинкт самосохранения подсказали ей быть сейчас тише.       Как бы то странно ни было, они направились не в подсобку, как предполагал Теодор, а на второй этаж, где были редкие комнаты для гостей. Остановившись у самой дальней комнаты, женщина замерла, вслушиваясь, видимо, за стеной не было разговоров и установилась тишина, не смотря на то, что в тяжелых портьерах и стенах кишели пикси.       - Никого ещё нет, Риона обычно приходит сюда к семи, вам стоит подождать, - безэмоционально сказала волшебница, дверь со скрипом шумно отворилась, как бы приглашая Пожирателей вовнутрь.       - Мисс, куда вы собираетесь? - спросил Теодор, оценивая помещение, у собиравшейся уходить женщины. Волшебница и юноша остановились в дверях.       Долохов уже исследовал комнату вдоль и поперек, шаги его были аккуратны и тихи, словно никто и не ходил в помещении.       - Вниз, к клиентам, куда же ещё.       - Нет, вы останетесь. Кому-то надо встретить гостей, чтобы это не выглядело подозрительно, да и к тому же доверять вам и остаться здесь совершенно одним - значило бы совершить ошибку.       - Но мои клиенты. Моя племянница, Риона! Я не смогу ей смотреть в глаза, - взялась за заевшую песнь женщина.       - Повторяю, вам лучше остаться, пока они не окажутся в западне, потом пожалуйста - уходите, - твёрдо отчеканил Нотт, меняясь в лице.       - Хорошо, - ответила она, усаживаясь на кровать. - Но обычно я бываю сразу с провиантом и зельями, чтобы они не теряли время и, взяв с собой всё необходимое, уходили.       - Поверьте, скоро это будет уже неважно, - безрадостно, потусторонне выговорил Теодор, блокируя выход и накладывая на помещение шумоизоляционные чары.       - Ну-с! Здесь есть смежное окно заброшенной фабрики, ублюдки придут оттуда, - заключил Долохов, скрываясь сбоку от единственного окна, чтобы, как только повстанцы окажутся в помещении, обезоружить и обездвижить их. - Нотт, не смей высовываться раньше времени, - бросил юноше волшебник.       Сам юноша уже стоял за шкафом, раздумывая о том, чем же закончится этот вечер, даже боль в голове отступила куда-то в сторону. Взгляд уцепился неотрывной стрелой к женщине, как бы та ни натворила глупостей после услышанного и не предупредила племянницу. Впрочем, волноваться особо смысла не было, все пути к спасению для женщины были заблокированы, а значит, если она сдаст Пожирателей, то её ждёт та же судьба, что уготована сейчас повстанцам. А такие, как она, думают да неприличия часто лишь о своей шкуре.       Дальше всё было сделано так быстро, что Теодор едва успел понять, что произошло.       - Риона, беги, умоляю! Мы задержим их! - заорал Финниган, однокурсник Нотта, принимая в ту же секунду прямо в грудь летящее заклятие. Полумрак, что был в комнате осветили за считанные секунды с десяток вспышек.       Здорово возвращал к реальности крик, вставший в комнате, это кричала хозяйка заведения, которую пришлось накрепко оглушить. После этого Нотт подошёл к центру комнаты, где на пыльном ковре лежали обездвиженные повстанцы, на которых к тому же было наложено заклинание немоты. Чтобы изучить их на наличие каких-либо предметов и артефактов, Теодор соорудил освящение. Все трое были молоды, его ровесники. Одна из них, та самая девушка с именем Риона злобно и даже воинственно посматривала на Пожирателей, не осознавая, как плачевно всё для них сегодня закончится, два других повстанца были ему известны ещё со школы. Все троё были гриффиндорцы. Риона, как вспомнил только что Теодор, тоже училась на этом факультете.       - Не пытайтесь сбежать, в противном случае ваша доля будет ещё хуже, - угрожающе прорычал Долохов, заметив как Симус Финниган пытается еле как движимыми пальцами дотянуться до своей палочки. Одного движения Пожирателя хватило, чтобы палочка Финнигана согнулась пополам, теряя свою работоспособность.        - Будьте вежливы и мы тоже будем, понимаете? - продолжил мужчина, наклонившись к девушке, та всё ещё злобным взглядом цепляла то Теодора, то Долохова.       Риона, к которой начала возвращаться подвижность, в ответ лишь плюнула Долохову прямо в лицо. Мужчина, утерев лицо, в тот же миг ответил ей хлёсткой, тяжелой пощечиной, на лице девушки проявился ярко-алый, как ожог, след, из носа пошла струйка крови. Девушка начала медленно погружаться в забытье. Всё это возымело над Долоховым такой эффект, словно он окунулся в чан с веселящим зельем. Пожиратель резко встал, возбужденно потирая руки, садистическая улыбка теперь не сходила с сурового обычно лица. Теодор теперь не знал, что было хуже эта улыбочка патрона или его хищный оскал, хотя в данный момент одно успешно перетекало в другое.       Теодор стоял на месте, стараясь сохранить изо всех сил твёрдую выдержку и бесстрастность. Сделать это стало намного сложнее, когда Риона перед самым забытьем взглянула на юношу и в её взгляде мелькнуло узнавание.       - Начнём с неё, девчонка сама того желает! - странным тоном, можно сказать, торжественным провозгласил Антонин. - Нотт! Не стой истуканом, освободи нам площадку.       - Сэр, может, сразу направим их в темницы? - спросил Теодор, желая отсрочить хотя бы на некоторое время кончину девушки. Ответ юноше не суждено было получить.       - Уроды! Не трогайте её! Начните с меня, она вам ничего не сделала! Я люблю её, - возопил Симус Финниган, его товарищ, более разумный, пытался одернуть друга, хоть и был связан волшебными путами до самого горла. Но глупец только и делал, что продолжал бросаться на рожон.       - Ты слышал, Нотт, он хочет, чтобы начали с него! Слышал?       - Да, - кивнул Теодор.       - Так что? С кого ты начнешь? Думаешь, кто быстрее треснет? Что мы решим во имя любви? - в предвкушении Долохов крутил оживленно свою палочку и наматывал круги по помещению.       - Я? - удивился Нотт. - Но раньше вы были...       - Времена меняются, пора и тебе позволять порезвиться, всё-таки настанет тот день, когда ты выйдешь на подобных, - презрительно бросил Долохов, - один на один.       Теодор нервно сглотнул, в ушах стучало, то ли от возбуждения, то ли от неконтролируемой паники. Вот оно. Снова. Чёртов Финниган со своей любовью, идиот, который решил, что своим вздорным поступком спасет возлюбленную и не взявший во внимание того, что она будет слышать его крики, видеть его нескончаемые мучения, сама точно так же лезть на рожон. Чёртов Долохов, решивший, что Нотт его логическое продолжение, протеже, которое стоит внимания, тронутый хищник.       Какие же глупости заставляет творить то, что называется любовью. Стоит ли она вообще того? Стоит ли она таких больших жертв, полного самопожертвования ради другого?       - Пусть это будет она, - не своим голосом сказал Теодор, а сам волшебник будто просто слушал, что говорит. - Но только в темницах замка Слизерин.       Долохов, удовлетворенный ответом, засиял, даже хлопнул по плечу юношу.       - Нет! Пусть это буду я, кретин. Отпустите её, слышите!? - продолжал кряхтеть Финниган.       А когда получил дозу пыточного от Долохова, приутих, но совсем ненамного.       - Нет, нет, - как заведенный мычал сорванным голосом в луже собственной мочи бывший гриффиндорец.       Теодор надолго закрыл глаза, стараясь забыть картину обмочившегося Финнигана, совершенно уязвимого из-за своих чувств. Нотт никогда не хотел, чтобы с ним такое повторялось, не желал получить удар в самую спину сзади из-за своей слабости. А ведь это действительно настоящая слабость, моментами убивающая, как сейчас.       Когда они только оказались в замке Слизерин, пленники продолжали пытаться сопротивляться. Когда они были в темницах, повстанцы кричали в агонии, содрагая своими воплями нерушимые стены. Когда прошло некоторое время прибывания в самом сыром месте замка, пленники уже совсем не выбивались, смирившись со своей судьбой.       Сведений было получено совсем мало. Узнали лишь то, что сопротивленцы действительно строили свои планы, обосновали собственный лагерь, точное местонахождение которого так и не удалось выявить, а также то, что скоро планируется вооруженное нападение на один из рабочих лагерей. На какой именно лагерь заключенных было неизвестно, поскольку третий гриффиндорец так и скончался на полуслове. Попытки привести его в сознание и оживить были тщетны.       Оказавшись над темницей, Теодор нашёл с помощью местного домовика первые попавшиеся покои, где погрузился в бессознательное ничто. В спасительной пустоте ловким образом смешалось всё: Гермиона, когда-то, в глубоком детстве уютные коридоры родового гнезда, алые разводы крови, умножающиеся в её реки, уязвимость Финнигана, свой сторонний голос из полутьмы. Очнувшись, Теодор понял, что наступила ровно полночь, он проспал два часа. Нужно было возвращаться в Нотт-мэнор, никто ещё не знает, чем он был сегодня был занят. Пусть лучше и дальше всем будет неизвестно, разве что отец обязательно дорвётся до истины.       Оказавшись среди зала, где раньше, в незапамятные времена, проводились балы Ноттов, Теодор чуть не зарядил в одну известную персону проклятьем. Гермиона неожиданно выскочила из темноты навстречу юноше, сразу кинувшись в его объятия. До сих пор необычно было ощущать себя в кольце чьих-то рук, хотелось поставить девушку на место и отправить спать, однако тогда выйдёт, что она зря его ждала. Такое внимание Грейнджер самым приятным образом отзывалось не только в теле, но и где-то на задворках того, что зовётся душой. Не выйдёт ли так, что он окажется сам точно так же уязвим, как любивший ещё несколько часов назад глупец Финниган?       - Где ты был? - тихо прошептала девушка, обращая свой дивный лик, усыпанный заметными лишь вблизи веснушками к юноше. - Я беспокоилась. Пришлось дожидаться тебя здесь.       - В Министерстве, - пришлось соврать, не хотелось видеть презрения девушки. Гермионе он не любил врать.       - Хорошо, - мягко кивнула Гермиона. Закусив губу, она отвела свои глаза вниз, длинные ресницы отражались тенью на лице волшебницы.       Теодор прекрасно понимал, что это значило. Грейнджер чем-то обеспокоена, конечно же, говорить чем именно она не спешила.       - Что-то произошло? - поинтересовался юноша, хотя порой ему до безумия хотелось ворваться в чертоги сознания девушки, впитать все её мысли, ощутить мир её глазами. Может, там окажутся думы и про него.       - Я... - начала Гермиона, но тут же сбилась. Нотт лишь внимательно слушал, ожидая продолжения, но под его ожидающим взглядом девушка ещё пуще запуталась.       - Я поняла, что нам, какие мы есть сейчас - просто Теодор и Гермиона, осталось мало. Скоро предстоит день, когда в наших отношениях наверняка что-то изменится! Я отправляюсь травить Беллатрикс Лестрейндж, а ты женишься на Дафне, это скоро непременно произойдёт, обязательно произойдёт.       Нотт хотел как-то возразить, перебить девушку, но не нашёлся как, оставалось молчать. Всё, что она говорила было ближайшим будущим. Мрачные мысли стали клубиться одна за другой вокруг Теодора.       - Да, это так, Нотт!       - И поэтому сейчас я хочу быть с тобой, быть так, как никогда не была раньше, - на одном дыхании закончила Грейнджер, ещё сильнее сжав губы.       Теодор готов был рассмеяться во всё горло, петь, танцевать. Вот к чему клонила Гермиона, выходит, его мысли были лишь ничем, страхом, которому не суждено было сбыться. Сейчас Гермиона всё ещё была полностью его! И будет, наверняка, ещё долго, решил Нотт.       Принимая неожиданные раздумия молодого человека по-своему, Гермиона готова была взять свои слова обратно. Вот уж никогда она не думала, что будет вести такие разговоры с самим Теодором Ноттом, а он ещё будет раздумывать над этим!       - Только не здесь... - ответил юноша, в тот же миг аппарируя куда-то за пределы Нотт-мэнора.       Гермиона успела лишь удивленно ахнуть, прижавшись к нему крепче всем телом.