Объятия свободы

      Удар всем телом о землю отозвался глухой болью, огненным жжением в груди. Гермиона плашмя оказалась на сырой, холодной земле. Свободной.       Осознание этого так быстро пришло в голову, что мир вновь пошёл кругом. Грейнджер резко вдохнула и выдохнула, стараясь прийти в себя. Найдя ладонями твёрдую опору, она медленно встала. Не все конечности желали её слушаться. Всюду была темнота, лишь ночное светило озаряло небольшие пустые поля, обильно плодоносившее ещё прошлым летом. Опьяненная тем, что она всё ещё жива, Гермиона слегка покачивалась на месте, было холодно, изо рта валил пар. Глаза не различали ещё всю местность, мысли крутились вокруг того, что она чудом, действительно редчайшим чудом ускользнула из замка, кишащего тёмными магами, приспешниками Волдеморта. А ещё она убила Беллатрикс, вернее, отравила. Тихо и молча. И это все произошло за один вечер, правда, вечер этот нависал над её судьбой словно дамоклов меч.       Когда рядом послышалось недовольное шипение, Гермиона вспомнила о своей попутчице, благодаря которой и оказалась здесь. Августа была неподалеку, волшебница продолжала оставаться в одном положении, сидя на коленях.       - Где мы находимся? - спросила Грейнджер, подойдя к девушке. Та устремила на бывшую гриффиндорку бешено поблескивавшие во тьме глаза.       - Именно из-за тебя, мерзкое отродье магглов, всё пошло не по плану! - задрав повыше подбородок, выплюнула Августа Нотт, снизу вверх смотря на Гермиону. - Знаешь сколько я ждала!? Ждала, нацепив на себя шкуру примерной, покорной дочери, а ведь я должна была сегодня, в эту же минуту раскрыть весь заговор отца... Переиграть Ансельма Нотта, толкнуть его в глубины семейного склепа, - приходя в ярость, твердила девушка. - Вы... Все остались бы там: и мой братец, и ты, и отец, и Он, и все-все, я бы спаслась одна, упивалась бы жизнью, пока вы все до единого мертвы!       - На тебя бы объявили охоту, как на дочь предателя... - неспеша прервала Августу Грейнджер.       Нотт рассмеялась, зло ухмыльнувшись, она наконец встала на ноги. Поравнявшись с невольной собеседницей, Августа присмотрелась с любопытством, смешанным с осознанием собственной превосходности, к Гермионе, как когда-то в первый раз.       - Нет, - шепнула куда тише чистокровная волшебница. - Охота теперь ведётся на тебя, Грейнджер. Завтра утром все будут знать, что подружка Поттера жива и гуляет по магической Британии. Как думаешь каково будет вознаграждение за твою кудлатую голову?       Гермиона не нашлась, что ответить, ведь это было правдой. Оставалось лишь только догадываться сколько отрядов из личной гвардии, сколько верных Пожирателей Смерти Волдеморт отправил за ней прямо сейчас.       - Где мы находимся? - настойчивее повторила Грейнджер, рассчитывая пути к спасению или к повторному бегству из лап волшебников, стоящих у власти. Но что-то ей подсказывало, что в этот раз вырваться из чьей-либо клетки, будь она даже золотой, будет очень трудно.       - Графство Кент, - нехотя ответила Нотт.       - Владения Эйвери, сторонников Волдеморта... - вслух высказала своё крайне тягостное умозаключение Гермиона. Время, проведенное в библиотеке Ноттов, по всей видимости, прошло очень не зря, если она помнит всех этих чистокровных волшебников и территорию их земель, простиравшихся на тысячи акров.       - Да, верно. Как думаешь, что они сделают, если обнаружат тебя? Слышала, Тибо Эйвери любит разводить охотничьих сук, они любого найдут. А таких, как ты, тем более! - с легко различимой кровожадностью рассмеялась Нотт.       - Тебя это не должно беспокоить. Ты находишься в положении не лучше! - звонко воскликнула Гермиона, лихорадочно соображая, что же сейчас стоит делать.       - Имеешь ввиду в бегах. Пожалуй да! - живо ответила Августа. - Что ж, на этом наши пути расходятся. Встретимся через десяток лет, если Мерлин позволит, - загадочно изрекла Нотт.       Гермиона долго смотрела ей вслед, та похрамывала так же, как и сама Грейнджер, умудряясь при этом как-то держать плечи и спины совершенно ровными. Тут Гермиона поняла, что на самом деле Августа всю жизнь так или иначе находится в бегах: от самой себя, от отца, ото всех. Каково же это? Жить, не имея ни дома, ни семьи, ни уверенности в завтрашнем дне. Грейнджер была уверена, что теперь ей предстоит познать это сполна. Велик был сейчас соблазн отправиться под крышу родного дома, к родителям, которым она стерла всякую память о себе. И всё же, подвергать их риску она не собиралась ни тогда, ни сейчас, ни когда-либо ещё.       Мысль об отчем доме успела совершенно незаметно подкрасться в думы, весь путь девушка старалась их отогнать прочь. Бывшая гриффиндорка направилась на северо-запад, решив затеряться поглубже среди лесов и высоких колючих кустарников, царапавших неприятно ноги. Если люди Волдеморта на неё начали охоту, то оставаться посреди небольшого поля, где им посчастливилось оказаться с Нотт, было сродни самоубийству. В то же время Гермиону манил расположившийся в этом же графстве Дувр, с вершин которого открылся бы морской горизонт. Но её враги наверняка сообщили всем возможным портам, находящимся на границе государства, о ней.       Грейнджер всё время, что шла, настороженно озиралась по сторонам, сердце замирало всякий раз, когда до неё долетал какой-либо звук, будь он даже в отдалении. Сама девушка не понимала какой смысл был в том, что она делает. Даже если ей удастся заметить кое-каких преследователей, то шансы убежать от них у неё безоружной и ослабленной были сродни нулю. Сил ей придавало лишь природное упрямство. То, что она находится здесь, в этой серой глуши, а не в пыточных Волдеморта или же на импровизированном в тот же вечер у Малфоев эшафоте здорово приободряло, если не сказать, что окрыляло её заплутавшую душу. На минуту представив, что с ней сделало бы это чудовище, именуемое Правителем, Гермиона едва не впала в ступор, всё-таки хорошо, когда все конечности при тебе, а голова покоится на плечах. Теперь же стоило выбраться из этого проклятого леса, где все деревья так тонки и голы, что любой мог её заметить.       Когда начало заметно светать, вдали показалась небольшая магическая деревенька. Грейнджер замерла, спрятавшись за массивным валуном. На первый взгляд казалось, что жизнь там текла так же неспешно, как и всегда. Чей-то петух возвещал окружающих о том, что настало утро, дома, что были на самой окраине размеренно пускали ввысь лёгкую поволоку дыма. Гермиона вздрогнула, когда из одной хижины, вывели с десяток жителей, на некоторых из них виднелись недавно полученные ушибы. Девушка тяжело сглотнула, стараясь расслышать, что кричат волшебники в форменных костюмах этим мирным жителям. Все её попытки, понять всю суть происходящего не увенчались успехом, а риски быть пойманной в этом месте увеличивались в разы. Не стоило сейчас испытывать судьбу. Бывшая гриффиндорка медленно, стараясь остаться незамеченной, отступила, вновь углубляясь в лес. Достигнув его пределов, Гермиона пустилась в бег насколько это было вообще возможно с её ноющей ногой. Позади начал слышаться собачий лай, видимо, Августа всё-таки не врала, когда говорила об Эйвери с его охотничьими псами. Хотелось остановиться, чтобы отдышаться или припасть губами к источнику воды. Тем временем, оживление вокруг начинало нарастать, преследователей не было видно, но присутствие их Гермиона чувствовала буквально кожей. Рядом журчало нечто похожее на ручей, слегка заглушая нарастающий лай, который становился всё ближе с очередным одоленным ярдом.       Легкие нещадно жгло от нескончаемого бега, уже путаясь в ногах, Гермиона норовила встретиться лицом к лицу с каждым деревом, что было тут. На секунду обернувшись, девушка с ужасом обнаружила первого из бегущих за ней человека и дюжину собак, те оживились наконец заприметив поблизости свою добычу. Силы начинали покидать Грейнджер, отчаяние и дикий страх жгли душу, а тело всё равно старалось спастись. Девушка едва не вскрикнула, когда ствол дерева, что был около неё несколько мгновений назад, вспыхнул огнём. Вскоре показался тот самый ручей - это были сточные воды, которые пускались вниз по откосу. Гермиона на миг остановилась, не зная, что ей стоит сделать прямо сейчас. Одно дело продолжить бежать, сил на что у неё не вполне хватало, другое дело прыгнуть в помои, которые отнесут её неизвестно куда. Ни один вариант не казался заслуживающим доверия. Собачий лай, временами напоминающий рык, точно настиг её, не давая больше времени на размышления, и Грейнджер прыгнула вниз. Весь мир на мгновение спасительно затих, когда она вынырнула, преследователей в поле зрения не оказалось. Девушка, к своему удивлению, сильно возрадовалась тому, что эти воды были довольно активно используемы. Нарастающее, бешёное течение всё быстрее относило её подальше от прежних берегов, Гермиона чувствовала слабость, продолжая из последних сил оставаться на поверхности. Холод теперь начинал сковывать её тело, глаза щипало от неприятного гнилостного запаха, то и дело она рисковала явить наружу содержимое своего пустого желудка, кислая желчь собралась во рту. Нельзя было больше плыть, велика была вероятность того, что вскоре сточные воды дойдут до конечного пункта назначения. Однако все потуги выбраться завершались крахом, не за что ей было ухватиться, а столь сильному течению противостоять волшебница всё же не могла. Зубы характерно клацали друг об друга, озноб прокрадывался всё ближе, желая продолжить незавершенное её преследователями дело. Неужели ей суждено так глупо закончить в этой канаве после всего, что было?       Белых пятен перед глазами становилось всё больше, они сливались воедино, норовя закрыть всякую картину. Гермиона яростно старалась противиться течению и выйти к берегу. Наконец, ей удалось ухватиться о корень дерева, ведущего к столь желанному берегу. Больших усилий ей стоило добраться до суши. Ползком она добралась до того самого дерева, оперевшись о него спиной она на миг прикрыла глаза.       Казалось, что она отдыхала лишь одно короткое мгновение, однако, когда Грейнджер открыла глаза, то обнаружила, к своему неудовольствию, что уже успело полностью стемнеть. Девушка была полностью озябшей, итак не слишком согревающее платье горничной теперь было частями изодрано, неприятная влага на ткани всё так же сохранялась, плюс ко всему ноги страшно ныли, желудок урчал так, словно там устроило чаепитие целое семейство великанов. Нужно было двигаться дальше, возможно, она выйдет к ещё одному населенному пункту, или даже к повстанцам.       - Кого ты обманываешь? - прошептала сама себе пересохшими губами Гермиона. - С таким же успехом они могут быть в любом другом месте.       Оставалось надеяться на то, что Юстин ещё жив, и доложил обо всём, что произошло остальным, а те направили на её поиски людей. Слишком много если, подумала Гермиона. Единственное, что стоило накрепко усвоить за всё это время, так это то, что не стоило никому доверять, кроме себя. Вспомнился Теодор, его ласкающий слух бархатистый, временами грубый, временами настойчивый голос, глубокая синева его глаз, шершавые руки, под которыми Грейнджер вся трепетала. Казалось, что теперь его тень будет всю жизнь её преследовать, вновь и вновь изощренно, каждый раз новым методом разрывать её прежний мир на клочья. 3       Так, не смея сделать и лишнего выдоха, чтобы не быть снова замеченной в этой округе, которая наверняка кишела прислужниками Волдеморта, Грейнджер прошла, как ей казалось, довольно приличное расстояние. Но ничего похожего на поселение ей не встретилось.       Вся ночь ушла у неё на путь, раннее утро также не принесло ей никаких добрых вестей. Во рту было так сухо, что девушка готова была есть горстями снег, кое-где сохранившийся небольшими грязно-серыми островками. Не смотря на то, что с новым днём пришёл и сырой, морской ветер, характерный для графства Кент, Гермиона ощущала жар всем своим существом. Возможно, её лихорадило уже не первые сутки, бывшая гриффиндорка совершенно сбилась со счета времени. Всё уменьшающиеся шаги постепенно привели её к маленькой лачужке, стоящей на самом отшибе поселения людей. То, что это было человеческое поселение становилось ясно по-царящему вокруг запустению, Грейнджер и раньше замечала с какой же возрастающей прогрессией люди стремились в города, чего не замечалось среди волшебников.       Стоило зайти в этот домик, иного выбора быть не могло, иначе она рисковала попросту не пережить все прошедшие потрясения. Схватив первый попавшийся грубый обломок дерева, Гермиона думала уже постучаться в дверь, как она тут же отворилась. Следующее за этим действо произошло слишком быстро, так быстро, что Гермиона действовала скорее по наитию чувств и инстинктов, нежели разума.       Мужчина преклонных лет, видимо, расслышав оживление у стен своего дома, направился наружу. Увидев, направленный на себя ствол ружья, волшебница в тот же миг занесла над головой мужчины своё примитивное орудие, оглушив попавшегося ей на пути человека. Немая сцена заняла лишь пять секунд.       Со всё возрастающим удивлением Гермиона наблюдала за тем, как тёмная, тягучая лужица растекается от головы несчастного по всему отсыревшему полу. Девушка неподвижно застыла над убитым ею мужчиной, воздух вокруг стал вовсе невыносимым. Но Грейнджер осталась на месте, трясущимися руками она дотянулась до теплой ещё шеи мужчины, надеясь нащупать там хоть что-то напоминающее биение сердца. Однако и тут была абсолютная тишина. Грейнджер во второй раз убила кого-то не на поле боя, да и то во время битвы за Хогвартс всё было по-другому. Там она сражалась с соперниками за будущее магического мира, чётко различала перед собой цель, и, как всегда, рьяно следовала к ней... Старик, лежащий сейчас у её ног, был ей незнаком и убит лишь за то, что стоял между ней и жизнью.       Как же это примитивно, подумалось до странности тихой, безмолвной Гермионе. Разве убийство не должно быть допустимо лишь для высшей цели? Что было бы с этим мужчиной, если бы она направилась к следующей такой же нищей лачужке? Чем же она теперь отличается от Теодора? Впрочем, сил размышлять больше не было. Чувствуя невыносимые голод и жажду, девушка кинулась к уголку, служащему человеку и кухней, и столовой. Запасы были небольшие, их должно было хватить ровно на день, если растянуть, то на два. Невольно вспомнились те роскошные яства, что были в Малфой-мэноре. Поглотив за пару минут несколько ломтев хлеба и запив всё молоком, Грейнджер погрузилась в беспокойный сон. Во сне ей всё мерещилась та погоня, только в этот раз всё же гончие настигали волшебницу. Очнувшись, Гермиона ощутила характерную ломоту во всем теле, жар начинал сковывать, запах разложения должен был скоро заполнить всё помещение. Сил достойно похоронить мужчину не нашлось, поэтому девушка смогла лишь вынести его тело в ближайший очень хлипкий на вид сарай.       - Я не должна была, - бесцветным тоном произнесла бывшая гриффиндорка, устремив взгляд прямо к своей нечаянной жертве.       Вернувшись обратно в помещение, Гермиона поняла, что ей нужно отсюда уходить, возможно, за незнакомцем вскоре придут его дети или родственники, своё присутствие здесь которым она не сможет объяснить. Это твердил ей разум. Другое твердили ей не спадающие лихорадка и слабость, временами девушка обнаруживала, что её и вовсе трясло. Обнаруженная бутылка какого-то крепкого, грязно-коричневого пойла всё расставила по местам. Желая приглушить хотя бы малую часть боли, Грейнджер сделала глоток, а затем и второй. Горло нещадно жгло от спиртного, отчаявшись, девушка продолжала вливать в себя напиток смерти ли, жизни ли.       Когда от бутылки со спиртным не осталось и четверти, Гермиона обнаружила себя лежащей на трухлявой кровати, которая пахла, как и всё в этом доме, сыростью. Уставившись в потолок, Грейнджер тягостно молчала, желая хоть как-то сейчас заглушить свои мысли. Телесная боль начала куда-то медленно отступать, но вместе с тем, в уголках глаз скопились слезы, стекавшие затем вниз по вискам. Хотелось их утереть, встать и пойти дальше. Гермиона сделать этого сейчас отчего-то не могла совсем. Так и прошли два дня: бесцветных, тихих, отчаянных. День сменялся вечером, а затем полной невысказанных сомнений и чувств ночью.       На третий день Грейнджер очнулась от чего-то, напоминающего похмелье. Волшебница ещё ни разу в жизни не ощущала на себе последствий подобного времяпровождения. Голову стягивал тугой узел, с большими усилиями Гермиона впихнула в себя остатки провианта, едва не явив его наружу. От собственного запаха ей сделалось плохо, стиснув зубы, девушка натянула на себя чужие лохмотья и ухватила револьвер. Конечно, он мало бы помог ей, встреть она вдруг Пожирателей Смерти. И всё же подобие безопасности с ним появлялось.       Хотелось вернуться хотя бы на чуть-чуть на затворки магического мира. Узнать, что стряслось с участниками заговора, какие меры всё же предпринял Волдеморт. Стоило для этого изменить своё лицо до неузнаваемости, добыть палочку. Пока ни того, ни другого Грейнджер сделать не могла. Но оставаться в неволшебном, потерявшем прежние краски мире не хотелось, всё-таки Гермиона, не смотря ни на что, чувствовала себя частью совершенно другого света, где было место для сражений, будущих побед и падений.       Уже к вечеру девушке удалось выбраться к магической части Эшфорда. Тщательнее скрыв своё лицо под грязным капюшоном, Гермиона ступила в пределы города. Тихие торговые улицы начинали уже пустеть, в сумерках никто не обращал внимания на одинокую фигуру оборванца.       Уловив оживление у одной из лавок, вокруг которой собрались даже дети, Грейнджер бесшумным шагом подошла к ней, надеясь там узнать о каких-то свежих новостях. К разочарованию Гермионы, у лавки проходил лишь торг магическими растениями. Огромная зубастая герань, прокусив зазевавшемуся мальчишке ладонь, отчего та напоминала больше распухшую землянику, служила поводом для всеобщего оживления. Разочарованная девушка направилась дальше, вечерние огни небольшого города стали постепенно зажигаться в окнах домов. Масляные лампы одной из таверн привлекли Грейнджер таким образом, что волшебница почувствовала себя заплутавшим мотыльком. Вдобавок желудок начал вновь нещадно просить чего-то съестного. В одноэтажном помещении было не так уж много людей, лишь домовой эльф с редкой сноровкой обслуживал посетителей.       Войдя в помещение Гермиона облегченно выдохнула, всё-таки не она одна здесь была подозрительным элементом, в таверне было много странных путников, лица которых скрывала тень. Девушка подошла к барной стойке, располагаясь в самом её углу. Хоть всюду и была отталкивающая грязь, есть хотелось нещадно, после лагеря, в Нотт-мэноре девушка успела восстановить свой прежний аппетит.       - Всё бывает в первый раз, - усмехнулся бармен, встав прямо перед Грейнджер.       - О чём вы? - спросила волшебница, пуще прежнего склоняясь над столом, надеясь так стать незаметной, а то и вовсе желая перевоплотиться в призрака.       - Ух ты, а ты оказывается девчушка.       Гермиона промолчала, сжимая одной рукой револьвер под слоями лохмотьев.       - Сбежала поди из дома и напилась хорошенько, судя по тому, как ты косишься на мои бочки с пойлом! Вот и похмелье в первый раз в жизни.       - Ээ... Да, - согласилась с как нельзя лучше подходящей легендой Грейнджер. - Сэр, вы не хотели бы взять к себе работника?       - Чего уж там, у меня есть один эльф, его хватит, пока не окочурится, - ответил владелец таверны, протирая огромные стаканы.       - Я многого не требую, мне достаточно будет кровли и пищи.       - Тристен тоже многого не требует, ну нет уж, - тут же отозвался мужчина.       - Но Тристен в одиночку не справляется со всеми заданиями, - догадавшись, что Тристен - это домовик, ввернула волшебница. - Я же обещаю убирать во всей таверне, варить отменное пиво и...       - Достаточно! Нет!       Грейнджер нахмурилась, возможно, это был её единственный шанс, стоило ещё попытаться о чем-то заикнуться, чтобы иметь хоть какой-либо кров.       - В этом городке все ходят не к вам, а в "Союз русалки и тролля", - тут же наудачу выдала Гермиона, конечно она не знала насколько популярен был стоящий напротив паб.       - И что же, и ты, бродяжка, тоже хочешь туда? Можешь катиться, - яростно выпалил собеседник, тронутый, похоже, в самое сердце.       - Нет, нет, - протараторила Грейнджер, обрадованная столь яркой реакцией владельца таверны. - Я знаю, что поможет вам их обойти!       - Брось! Эти прохвосты получают лучших клиентов и огромный навар, уж почище, чем мой.       - Разумеется, у них помещение во сто крат чище вашего! Да что уж там, они думают о том, что едят посетители, не травят их сто лет назад перебродившим элем, потому имеют свыше одного работника! - возможно чересчур эмоционально сказала Гермиона, волшебница страшно хотела есть, поэтому полумерами обходиться не приходилось.       Притихнув, мужчина уставился на девушку, чей вид не особо внушал доверия. Впрочем, таковыми были все его постояльцы: негодяи, оборванцы и продажные девки, плюс ко всему были тут ещё и приезжие с континента, Кент славился своими ветрами и нескончаемыми, порой и не всегда законными межконтинентальными путями.       - Будешь спать в погребе, где живет ещё и Тристен, большего предложить не могу, - выдал наконец волшебник. - Если случится чего дурного, мигом вылетишь!       - Я вас не подведу, - упрямо твердила Грейнджер, вмиг перед ней возникли похлебка и кружка сливочного пива, на которые девушка тут же набросилась.       - Кажется я приютил не сбежавшую девку, а настоящего пропащего бродягу, - гортанно усмехнулся мужчина.       Гермиона и возразить не могла. Она действительно была сейчас тем, кого ещё сама в детстве и юности презирала, считая подобных людей исключительно ленивыми и безнадежными. Это было презрение, смешанное с жалостью, уж кто-кто, а она, Гермиона, наделенная не то талантами, не то способностью к зубрежке, должна была выбиться в люди, жить припеваючи, служить обществу, строить блестящую карьеру. Сейчас она даже не могла сказать, когда именно всё пошло не так.