Объятия свободы

      Шаг. Второй, за ним третий. Потухающая красная вспышка, следующая в никуда. Ещё один шаг уже в противоположную сторону, к прежнему укрытию. Изо рта клубится дым. Девушка делает ещё одно движение, походящее на лёгкое па, когда слышит поодаль чье-то приближение. И снова летит вспышка, недостаточно быстрая для удачной атаки. Будь она и вправду на поле боя, то у неё не было бы и шанса. Гермиона готова зычно выругаться. На деле Грейнджер лишь сильнее сжимает губы. Куда делись все её прежние навыки боя? Разумеется, виртуозным дуэлянтом она быть не могла, но чтобы за столь короткий период растерять всю сноровку... Волшебница не успевает завершить мысль, в неё тут же летит встречное заклятье: хлёсткое, мощное, походящее даже на темномагическое. Не секрет, что повстанцы теперь не делили мир строго на чёткие грани одного прекрасного и противоположного ему. Любые методы были хороши, если они сражали наповал десятки, а то и сотни врагов. Прозрачно ясно было, что попытка увернуться ничем хорошим не закончится. Девушка успевает лишь вдохнуть, когда заклятье рассеивается в миллиметре от неё.       Из рассеивающегося утреннего тумана вдруг появился Кингсли Бруствер. Можно было догадаться, что бывший аврор на правах опытного мага и бойца не побрезгует ранним, очень ранним подъемом, чтобы отточить имеющиеся навыки. Кроме того, сэр Бруствер многих в лагере обучал не только азам дела, но и вещам более изощренным.       - Доброе утро, - это было единственное, что могла сейчас выдать Грейнджер, таращась на то ли неспешно прогуливающегося, то ли крадущегося волшебника.       Мужчина кивнул в знак приветствия, всё-таки он разминался перед предстоящим днём.       - Не ожидала вас здесь увидеть, - сказала девушка, изучая движения Бруствера.       - Боюсь, я вас напугал. Тем более, моя иллюзия была неправильно понята вами. Я пришёл вовсе не пугать вас.       - А зачем? - нетерпеливо выложила Гермиона, в её тёмных глазах читался вопрос. - Время для обучения ещё слишком раннее, не хотите же вы меня так резко выделить среди других ваших подопечных, - в тон волшебнику ответила она.       - Как раз-таки хочу, - отозвался Бруствер, неторопливо теперь прохаживаясь вокруг Грейнджер по мрачному, не пробудившемуся ещё лесу.       - Неужели всё так печально? - деланно нахмурилась Гермиона, поглядывая на Кингсли. Нет, тут дело было в чём-то другом.       - Отнюдь нет, - здесь речь Бруствера звучала более правдиво, что не могло не радовать Грейнджер.       - Тогда чего вы хотите взамен? - полюбопытствовала девушка, сосредоточенно рассматривая одинаково серый горизонт.       - Будьте за нас на Совете и больше ничего, - отмел в сторону всё притворство мужчина, видно было, происходящее не слишком-то было по душе ему.       - Андромеда всё-таки уговорила вас, - констатировала Гермиона, прикусив губу, спросила, - кого ещё?       Нет, определенно Бруствер сам не мог промышлять такими делами. Насколько помнила девушка бывший аврор был не особо охоч до подобных интриг, разве что, как сейчас, мог бродить, пытаясь переманить в коалицию ещё парочку волшебников.       - Не уговорила. Я сам вижу, насколько Лонгботтом рискует всеми нами, - тяжело проговорил Кинсгли Бруствер.       - Назовем это так, - выдала Грейнджер, продолжая крутить палочку в руках, не терпелось продолжить тренировку. Терять время зря Гермиона попросту ненавидела и готова была лезть на стенку, когда другие пренебрегали её драгоценным ресурсом.       "А Нотты? Что они сделали с тобой?" - раздался в голове тягучий, раздражающий голос. Девушка тряхнула головой, не желая думать ни об одном представителе проклятого семейства. Сделать это было непросто, когда один из них уже въелся в кожу, следуя по артериям к стареющей день ото дня душе. Хотелось соскрести оболочку, чтобы очистить всё, что есть внутри, обрести желанный покой. Неужели безумие заразно?       - Вставайте в стойку, будет вам дуэль, - заметив сереющее с каждой секундой лицо волшебницы, проговорил Бруствер. - Только одна.       - Нужно обойти ещё несколько избирательных округов? - усмехнулась Грейнджер. - Во всяком случае, благодарю, - такой формальный стиль общения уже приелся, казался отмершим официозом в лагере повстанцев, но сделать с этим Гермиона пока ничего не могла, почва под ногами была ещё шероховатой, неровной.       - Меньше разговоров, - сухо отчеканил Бруствер.       Первым атаковал мужчина. Выставленный Гермионой щит разлетелся на тысячи мелких искр, но и заклятье не достигло цели. Не выжидая ещё одной атаки Бруствера, девушка соорудила растущий молниеносными темпами вихрь, искусственная природная стихия рисковала превратиться в настоящую бурю. Признаться честно, Грейнджер начинала терять над ней контроль.       - Арресто моментум! - выкрикнул бывший аврор, и неназванный смерч остановился. - Делетриус! - ещё одно движение и неконтролируемый прежде порыв ветра испарился.       Девушка, воспользовавшись подпавшим моментом, послала прямо в волшебника сковывающие чары. Бруствер среагировал быстро, отбивая атаку Гермионы, он творил уже новую, собственную, неизвестную арсеналу Грейнджер магию. Переливающийся золотом луч не был отбит, волшебница успела лишь вовремя отскочить, тоже вариант на самом деле. Не достигнув цели, магия растворилась сама собой в воздухе. Тоже иллюзия? Или нечто иное? Наследовать навыкам и умениям Бруствера очень даже хотелось. Как же заманчиво было его предложение присоединиться к оппозиции...       И вновь в девушку летело что-то искрометное, что снесло бы её с ног, если бы она не соорудила вовремя защитные чары. Так продолжается ещё несколько минут, глухая оборона для неё выдается нелегко, хуже, чем наступление. Предприимчивая и подвижная в бою когда-то в былые времена Гермиона сейчас стоит практически на месте, ожидая какого-нибудь эдакого заклятья, что собьёт её. Дальше ничего не следует, возможно, волшебник выдохся, в противном случае, он решил выманить её из стабильного положения, чтобы прекратить этот неравный, надоевший ему поединок. Размышлять подолгу в данной ситуации оказалось чревато последствиями, поэтому когда Грейнджер опустила на доли секунды палочку, в неё полетел красный луч, наподобие стрелы, он мог беспощадно достичь соперника. Волшебница тут же сотворила встречный, один встретил другой, и они оба разлетелись вдребезги. Дальше произошло следующее: наверху скрипнуло дерево, послышалось карканье разъяренного ворона, птица полетела на Гермиону. Вынужденная отбиться от дикого, неуправляемого пернатого она не сразу заметила, что на неё летит обезоруживающее заклятье. Когда палочка девушки оказалась в руках Бруствера, ворон сам собой исчёз в воздухе, будто бы по мановению палочки. Конечно, снова она, иллюзия.       - На этот раз вы держались дольше, похвально, - произнёс мужчина, отряхивая свой потертый плащ. - Вижу, тренировки просто так не проходят, - продолжил мужчина, вручая выдохшейся Грейнджер её новообретенное орудие.       - Что это было, то заклятье, напоминающее перетекающее золото, которое летит прямо в противника? - не совладав с любопытством, спросила Гермиона. - Ни на что знакомое не походит.       - Это из арсенала авторских, в первые месяцы здесь я оттачивал разные новые заклинания, проклятья из чужих закутков, что пылились прежде. Сейчас они не будут лишними, хотя будь я всё ещё в аврорате, то непременно отмел бы их в сторону.       - Оказывается есть во всём этом хоть какие-то плюсы, - прошелестела Грейнджер, новые знания, неизученные ещё границы нового её всегда привлекали, как одинокий огонь в ночи пленил мотылька.       - Увидимся через пару часов, на собрании, надеюсь, вы сделаете правильный выбор, - подытожил Кингсли Бруствер.       Проведя ещё некоторое время на скрытой ото всех тренировочной площадке, Гермиона решила явиться обратно в лагерь. На обратном пути капля за каплей её встретил начинающийся ливень. В свой скромный шатер, состоящий из двух почти что наземных перин и стола, служащего для трапез, рукоделия, зельеварения, а иногда и для разделки дичи, она вошла полностью промокшей. Уже сменяя один наряд на другой, Грейнджер подумала о целесообразности вверенной ей палочки, если по пути волшебница так и не додумалась наложить водоотталкивающие чары. День обещал выдаться мерзким, если не сказать, что отвратительным. В такие дни обычно размывает все тропинки и дороги так, что становится невозможно не то, что получать снабжение, а в целом передвигаться внутри лагеря. Впрочем, даже сейчас жизнь в подобных походных условиях прельщала её куда больше подковерных, а порой и не очень интриг Нотт-мэнора. Здесь можно было вдохнуть полной грудью, почувствовать что-то другое, вопреки подпольному положению, взрастить ростки новых надежд и ожиданий, начать революционную борьбу.       - Так много грибов вырастет... Самых разных: и съедобных, и таких, что потом придётся ночевать не здесь, а в лазарете, я бы не прочь полакомиться ими. Съедобными, конечно, - позади Грейнджер возникла Лавгуд, с которой девушка делила единую тканевую крышу. - Представляю какое ароматное выдастся рагу.       - Грибы не всем подойдут, у многих может быть аллергия, - ответила Гермиона, а затем улыбнулась, едва не прыснув: Полумна уже была в наряде для похода за грибами, её белокурую голову украшал головной убор собственной, ручной работы, напоминающий шапку гриба. Причем и здесь были соблюдены все каноны строения грибных эукариотов: огромный верх, немногим уступающий ножке, правда, алая раскраска и белые пятна напоминали о том, что данный гриб был опасен.       - И вправду, - расстроилась Лавгуд, понуро опустив плечи.       - Тебе ничего не мешает собрать их для себя, - пожала плечами Грейнджер.       - Да нет же, охота на грибы всегда предполагает совместное лакомство, так мне говорил ещё отец, - возразила девушка, ещё больше опечалившись. Сэра Лавгуда повстанцам спасти не удалось, он всё ещё был в лапах режима, вернее, оставался в одном из лагерей.       - Следуя заветам, поделись со мной, - надеясь зажечь прежний задорный огонёк в облике подруги, сообщила загадочно Грейнджер.       - И с Рольфом, и с... - воодушевилась волшебница.       - Другим эта возможность не предлагается, - шутливо, на первый взгляд, возразила Гермиона, услышав имя Скамандера, тот всё ещё не прельщал девушку в роли приятеля. Порой ей в голову закрадывалась мысль, что Рольф во многом поддерживал недоверие Лонгботтома к ней, а может и сам его взрастил.       - Кажется, это мозгошмыги в тебе говорят, - заключила Полумна, изучив поспешные сборы Грейнджер в этот момент.       - Никак нет, это мы опаздываем на собрание Совета. Ты ведь тоже там состоишь! - звонко бросила Гермиона. - Пошли, пошли.       Их встретил всё тот же шатер, те же лица представляли собрание, за исключением, разве что самой Гермионы. Практически все были в сборе, задерживались только Коркорн и Бруствер. Тонкс о чём-то разговаривала с Гестией Джонс, фривольно закинувшей ногу на стол. Посмотрев на деревянный огромный стол, Грейнджер нашла поодаль заскучавшую Джинни. Ассоциации, так работают ассоциации. Ведь здесь же родился и самый младший из Уизли - малыш Уилфред. Не позволив Гермионе и дальше увлечься отвлеченными мыслями, Невилл медленно встал с насиженного места, заговорил, обозначая, что все в сборе и можно начать очередное собрание. Как оказалось, каждый был ответственен по большей части за что-то определенное. Бруствер и Джонс отвечали за боевую подготовку повстанцев, Уизли и Тонкс за продовольственное снабжение и за связь с действующим в обществе подпольем, Скамандер и Лавгуд отвечали за создание собственной, самодостаточной экосистемы в лагере, с этим сейчас здесь было не очень хорошо, Коркорн действовал словно тень, обходил наложенные ранее кем-то другим чары, разгадывал рунические символы, создавал артефакты, чем очень помогал в освобождении заключенных. Один Невилл, должно быть, чувствовал себя маэстро, чередуя одни повинности другими. Впрочем, чётких разграничений во всех этих делах не наблюдалось.       - Прежде чем начать обсуждение проблем, я предоставлю слово новому члену Совета, - сообщил Невилл, отчего все присутствующие, кроме Коркорна, его место пустовало, повернулись к Гермионе, восседающей в конце стола.       Сердце Грейнджер ушло в пятки, а затем больно заухало в самом центре грудной клетки. О подобной "чести" она и думать не могла, или же это было назло состроено Невиллом? Либо он и вправду расслышал её слова, и теперь желает с ней сотрудничать, отринув в сторону прошлое. Нет, не время было сейчас размышлениям, если пауза продолжится ещё хотя бы секунду, её сочтут окаменевшей. Пора подать голос, озвучить наконец свои давние идеи...       - Хоть я с вами и недолго, - произнесла Гермиона, оглядывая ещё раз пришедших. Кажется, пока вещал Невилл в шатер зашли ещё с дюжину других волшебников, собрания Совета были открытыми и порой даже гласными, как того хотел, в первую очередь, Лонгботтом. Поток пребывающих волшебников не прерывался.       - За это время я поняла, что основной целью Несогласных является борьба, не только выживание и спасение пленных, а сопротивление режиму Волдеморта, уничтожение Империи изнутри. И это позволяет мне поверить в то, что не всё ещё потеряно - всё ещё впереди. Впереди новые сражения, новые свершения во имя справедливости, - девушка тесно сомкнула губы, она и заметить не успела, как взяла в оборот риторику Невилла о всеобщей справедливости.       - Но... Как мы одолеем целую Империю, пусть и ослабленную пока из-за прошедшей войны? - невольно кивавшие её словам люди вмиг остановились.       - Не все согласны с "режимом благоденствия"! Тебе здешнее столпотворение, здешний народ ни о чем не говорят? - иронично вопросила Гестия Джонс, покачиваясь на стуле. Молодую женщину поддержали другие, кто-то присвистнул. Мерлин, приватное, на первый взгляд, собрание разрасталось как грибы после дождя.       - Гестия права! В соседних графствах, в Магическом Лондоне, да по всей стране подобных нам много! - крикнул мужчина средних лет.       - Однако где же они? Где они были во время битвы за Хогвартс, в первые дни после битвы, до захвата Министерства!? - не вытерпела Грейнджер, перед глазами вновь возник последний день Второй магической войны, зловонный смрад горевших тел и свежей крови ударил в нос.       Повисла тишина, на самых задних рядах шептались, Тонкс и Лонгботтом внимательно за ней наблюдали, ожидая, что же она скажет.       - Сейчас все напуганы и не зря, во власти оказались Он и преданнейшие Ему люди: тёмные маги, их семьи, контролирующие много лет свои родовые земли и проживающих на ней волшебников. И что будет со временем? Учитывая, какую политику ведёт Волдеморт: троекратное увеличение чистокровных магических семей или, на крайний случай, семей выслужившихся чиновников, совершенствование войска Империи, получение рабской силы из нечистокровных для развития экономики в кризисе... - "из магглорожденных" сказать Грейнджер не получалось совсем. - Пройдёт ещё двадцать лет и мы увидим результаты Его политики, движимой словно шахматная доска по велению безымянной, властной руки - взращенные Волдемортом тысячи и тысячи воинов, восстановление экономики после войны и...       - И что же ты предлагаешь, Грейнджер? - рявкнула Джонс, сев ровно, она теперь и шелохнуться не могла. Напряжение читалось в её выточенном, словно из грубого камня, лице.       - Не перебивай её, речь на то и дана, чтобы выслушать лектора, - мерно отчеканила Андромеда Тонкс, с интересом слушая Гермиону, хотя видно было, что чистокровной волшебнице уже неймется заявить о своих претензиях в адрес Лонгботтома.       - От кого же я это слышу, - ехидно улыбнулась Гестия.       Невилл встал, чтобы прекратить начавшуюся перепалку.       - И пока ваши методы борьбы с режимом не приносят особых успехов! - раскатисто произнесла Грейнджер, так, чтобы перекрыть голоса всех собравшихся. Это было равносильно, пожалуй, плевку в лицо руководству повстанцев, если не сказать, что всем повстанцам. Однако простое большинство из них ощущало лишь растущее с каждой атакой на них количество убитых, даже простые вылазки под личиной неизвестного рисковали вылиться в смерть одного, а затем десятков, сотен... До тысяч пока не доходило.       Гестия и Андромеда замолчали. Другие присутствующие готовы были взорваться возмущениями либо в адрес Гермионы, либо Совета. Лонгботтом повернулся к молодой волшебнице, в немом взгляде читались вырвавшиеся наружу, тщательное оглушаемые прежде угрызения совести и большая досада, адресованная лично Грейнджер. Девушка поняла: слово в начале собрания было дано без особого тайного помысла, жест доброй воли со стороны Невилла лично ей. Нараставший шум в шатре стал оглушать. Возмущение, тщательно скрываемое общей целью, зарождающейся идеологией, выплеснулось наружу. И в этом людям лично помогла она, сняв старый пластырь с всё ещё кровоточащей раны.       - Тишина! - бросила оглушительный клич Андромеда, из-за чего часть присутствовавших прикрыла уши. Сняв действие Соноруса, Тонкс встала, подправила складки платья, смиренно сложила руки, и лишь затем начала, - Смысл слов Грейнджер, думаю, дошёл до нас всех. И сейчас каждый, кто не согласен с потерями, со страхом, который теперь идёт рука об руку с нами, со всеми лишениями, что творятся в наших рядах, должен поддержать меня и моих соратников! - женщина обвила цепким взглядом всех, включая и саму Гермиону, на ней, пожалуй, она остановила особое внимание. - Кто за то, чтобы освободить от должности сэра Лонгботтома? Кто за то, чтобы провинившиеся отвечали за случившееся?       Робкие разговоры, переглядывания теперь переходили от одной кучки жаждущих решения собрания к другой. Члены Совета молчали, за этим столом сейчас, пожалуй, никому было нельзя доверять.       - Ну же, Кингсли, не будьте робким, дамам это не нравится. Джонс? Уизли, неужели и ты согласна с тем, что Невилл не спас ни одного твоего брата? А ты, Грейнджер? Твоя речь была великолепным началом для нас.       Гермиона стояла на месте, так же остался в центре всего происходящего неподвижный Лонгботтом, не в силах поверить в готовившийся против него заговор. Что-то подсказывало девушке, что это ужасно било в самое сознание Невилла, в его убежденность в единстве повстанцев, в целом калечило идею достижимости цели.       Бруствер и Джонс подали голос в знак согласия. Джинни пока молчала, её облик, речь лишенные каких-либо красок вообще не позволяли судить о том, на чью сторону она сейчас встанет.       - Нет, это невозможно! Вы вините в нашей общей оплошности лишь одного человека! Вы трое! Так нельзя! - возмутился, терпевший до последнего Скамандер. - Услышьте...       Но уже было поздно: зрители, стекшиеся сюда с разных концов лагеря, представляли из себя неуправляемую стихию. Эта стихия была сейчас взбудоражена, готовясь к безумному натиску, чтобы смести всё со своего пути, точно первобытный огонь, ещё непокоренный человеком. И Тонкс, пустившая первую искру, не могла совладать с толпами. Это были уже не рассеянные кружки, а толпы: мужчины бранились, орали, их женщины старались пройти поближе к достаточно большому входу в шатер, поскольку народ объял площади за пределами походного помещения. Трех голосов было достаточно, чтобы разорвать по кускам существующее подобие власти. Властью это собрание Совета Гермионе не хотелось называть, республика звучала лучше, республика справедливости... Грейнджер сглотнула, пусть уж лучше это будет республика справедливости в управлении Невилла и всех остальных, нежели подобие того, что было в высшем обществе, со всеми вытекающими отсюда заговорами и политическими интригами.       Взгляд девушки метнулся с нарастающей массы людей к Лонгботтому. Молодой волшебник шёл навстречу людям, цель этого самоотверженного шествия Гермиона не до конца поняла.       - Мерлин, да его же могут разорвать! - не выдержала Грейнджер, тоска по старому другу вдруг проснулась в душе девушки посреди этой пестрой толпы. Невилл всё-таки оставался одним из тех немногих, кто напоминал ей о минувших, беззаботных днях её жизни.       За ним последовала Полумна, видимо, стараясь остановить рехнувшегося Невилла. Вдруг картина перед глазами Гермионы поменялась, стоявшие позади волшебники ринулись вперёд, подталкиваемые теми, кто был на задних рядах. Едва не упав ниц, девушка устояла на ногах. Теперь Грейнджер упиралась обеими руками в стол, бежать было некуда. Да и вряд ли она этого сейчас желала. Одна идея пришла в голову молодой волшебнице. Ждать было некогда, поэтому Гермиона немедля взобралась на массивный стол. Встав в центре, девушка оглянулась: отсюда было всё видно, и главное здесь видели её. Те, кто был поблизости, заметив её, остановились в недоумении. На остальных придётся воздействовать, пока ближайшие люди не вышли из под контроля.       - Вердимиллиус! - крайне неудобно было сотворить чары при таком столпотворении. Пересохшие губы претворили в жизнь последние звуки заклинания, и зелёные лучи, переходящие в яркие искры, заполнили всё помещение. Заклинание вышло довольно мощным, походя на первоклассный фейерверк.       - Немедленно прекратите! - прогорланила Грейнджер, не дожидаясь какой-либо реакции. - Мы все знаем с чем вам пришлось столкнуться, и за произошедшее не может быть ответственен лишь один человек или группа. Это всё совокупность факторов, не зависимых друг от друга. Разве Невилл способен был проконтролировать действия Пожирателей? Или действия тех несчастных, которые в плену проговорились? Может, он или Совет способны были проконтролировать поставки провианта и зелий для вас так, чтобы они шли прямиком в лагерь? Чтобы вместе с приходящими повозками зерна мы однажды обнаружили Пожирателей, опять-таки обнаруживших лагерь? Несомненно, решение Невилла могут быть ошибочны так же, как и мои, и ваши... Но они также и верны. Верны разве не потому, что вы все можете сейчас здесь присутствовать, голосовать за или против, можете всегда надеяться на нашу самоотверженную помощь, на дальнейшее продолжение борьбы, на изменение общества! - речь Гермионы наконец иссякла, девушка часто вдыхала и выдыхала, стараясь привести ускорившийся пульс в порядок.       Присутствующие утихли, недоуменно переглядываясь между собой. Слова девушки отрезвляли, и вновь взволновали волшебников, многие смотрели на Грейнджер, ожидая от неё ещё чего-то, будто чувствовали, что ей необходимо вернуться к первоначальным, неозвученным мыслям.       - Наконец, предлагаю для успешной борьбы с растущим могуществом Волдеморта объединить в одно целое магическое и человеческое, - предложение Гермионы должно было вот-вот снова переполошить толпу. - Повторюсь, мы сделаем это для борьбы, я не говорю ни о какой человеческой, немагической экспансии вашего мира. Мы возьмем лучшее с одного мира, объединим это со вторым. Империя презирает всё, что есть немагическое! И остается закостенелым, неподвижным огромным аппаратам, застывшим во времени. Вспомните, в каком веке, на ваш взгляд, застряли чистокровные волшебники? - присутствующие удовлетворенно закивали, поддерживая мысль девушки, где-то послышалось "девятнадцатый век", где-то "тринадцатый", а где-то и вовсе "в медном веке".       - Мы обгоним и человеческий, и магический миры. Прогресс одного совместим с совершенством другого! - смаковавшая данным ей словом Грейнджер говорила твёрдо и уверенно. Всё внимание было приковано к ней.       Молодая волшебница предчувствовала уже лавину вопросов, вот-вот готовую нагрянуть. Это было уже неважно, главное, что она была услышана. И услышана правильно: Невилл и Совет всё ещё носили головы, а идея совершенствования орудий с этого дня держалась на слуху.       - Стойте! Стойте! - донеслось откуда-то издалека, маленькое тёмное пятно в чёрной мантии пробиралось сквозь толпу.       - Мистер Коркорн... Как вовремя, вы ничуть не опоздали, - угрюмо заметила Джонс.       - Да, я. И был по делу, очень важному для вас, англосаксов Туманного Альбиона, - не замечая тона Гестии, гордо произнёс пожилой резвый мужчина.       Волшебник будучи низким по росту, не особо выделялся в толпе.       - Подсобите, мисс?       Гермиона, ничего не подозревая, подала ладонь. Златан Коркорн оказался по центру стола, который теперь выступал в роли импровизированной сцены. Прокашлявшись мужчина выпрямился будто собирался что-то спеть или, на крайний случай, торжественно поздравить кого-то из присутствующих, что было бы весьма забавно, если бы волшебник не выдал следующее.       - По достоверным источникам в моем распоряжении мне стало известно недавно, а именно сегодня, что госпожа Трелони всё ещё жива и находится в одном из лагерей южного Уэльса. И что ещё более должно нас обеспокоить - на свет явилось второе пророчество! - Коркорн закончил, но многие остались стоять на местах, всё ещё ожидая продолжения.       В таком же положении справа от волшебника застыла Гермиона, что значило второе предсказание? Было ли оно блажью, как и многие другие предсказания, этой женщины, не унаследовавшей от великой прорицательницы Кассандры Трелони и четверти таланта? А возможно... Про возможно и думать не хотелось, первое пророчество погубило мир, что было способно сделать второе, окажись оно не в тех руках.       - Брехня! Чушь! - орали возмущенные повстанцы, и всё же в лицах их читался ни с чем не спутываемый испуг.       - Это невозможно, я слышал, что она умерла, - шептались другие.       - Смотри, Джинни, он смеётся! Прямо как ты это делаешь порой, - восторженно проронила Полумна, нависая над импровизированной колыбелью младенца.       Девушка гримасничала как могла, лишь бы только вновь вызвать одобрительную улыбку малыша Уилфреда. Надо признать, младший из оставшихся Уизли действительно являлся хмурым и чаще всего недовольно орущим младенцем. В условиях лагеря, крепкий мальчик часто не наедался. Его мать вынуждена была так или иначе принимать участие в здешней жизни, получалось, что пропадать Джинни могла очень даже часто. Вдобавок ко всему, рацион не изобиловал подходящими продуктами для кормящей ведьмы.       - Брось, - пробормотала Уизли, она вместе с Гермионой корпела над дымными шашками - первым несмелым ещё заимствованием из маггловского мира. После посеявшего хаос собрания Невилл, сохранивший бразды правления, серьёзно воспринял предложение Грейнджер.       - Нет, не так, Джинни, аккуратно, это тебе не... - Гермиона прервалась на полуслове, поймав на себе убийственный взор Уизли.       В отличие от Невилла, старавшегося хоть как-то понять Грейнджер, Джинни и слушать не хотела бывшую подругу, оставившую её в лагере заключенных в самые ужасные дни жизни, точнее сказать, существования. И то, что Гермиона возможно спасла её и малыша от гибели только усугубляло ситуацию. Предельно ясно было, Уизли душит теперь и чувство обязанности.       - Я покажу ещё раз, смотри, - всё же продолжила Гермиона, пока тонкие пальцы выполняли работу. Под ногтями скопилась грязь, на указательном и большом пальце виднелись мозоли, всё это было неважно - чувство предприимчивости и контроля опьяняло разум. Всё было так необычно и ново после золотых прутьев Нотт-мэнора. И плевать, что впереди ещё были несколько часов усердной работы и обучение остальных изготовлению небольших человеческих фокусов.       - Да! Да! Верно, - улыбнулась Гермиона, видеть плоды своего труда - ещё одно удовольствие для бывшей гриффиндорки.       - Джинни, а ты не думала, кто будет крестным отцом Уилфреда? А матерью? - с большим любопытством спрашивала Лавгуд, так, будто сама метила на эту роль вот уже с рождения мальчика.       - Нет, не приходилось, - ответила рыжеволосая девушка. - Это обязательно?       - Ну как же? Разумеется, а кто будет дарить малышу самые дорогие метла одну за другой, водить в дремучий лес изучать самых фантастических зверей и существ, а ещё - бесхитростно выпалила Полумна, - ещё отведет его вместе с тобой на перрон Хогвартс-экспресса!       - Всё это забавно, но кто сказал, что его будут ждать в Хогвартсе? - возразила Джинни. - Там теперь рассадник тёмных магов...       - За одиннадцать лет мы одолеем эту заразу, - заявил Лонгботтом, появившийся в расширенной палатке.       Джинни рассмеялась, то был смех не от счастья, он звучал натужно, как отклик металлической поверхности, вредимой гвоздём.       - Может да, может нет, - сказала Уизли.       - Да, да... - рассеянно поддакивала Луна. - И Уилфреду всё равно нужна крестная мать! - не отступала Лавгуд, на неё убийственный взор Джинни никак не действовал, девушка всё так же продолжала лепетать.       - Разрешишь? - спросил Невилл Грейнджер, усаживаясь неподалеку. Волшебник пришёл помочь с созданием изделий, непонятных ещё всем волшебникам.       - Осталось ещё немного материалов, должно хватить, кстати, для чего нам всё это в ближайшие дни? - поток измышлений вырвался из уст Гермионы.       - Чем быстрее мы начнем модернизацию, тем лучше, - емко ответил Лонгботтом.       - В таком случае, надо подумать и над выходом в мир людей, там больше галантерей и других сподручных материалов, - бросила Грейнджер, собеседники казались увлеченными работой, поэтому ни утвердительных, ни отрицательных ответов девушка не услышала.       Вечерело, слышалась уличная возня в лагере, кто-то устроил попойку, после всей череды напряженных, походящих на хаос дней. Кто-то делил последний кусок хлеба, объём пайка пришлось сократить из-за череды дождей и вытекающего отсюда нарушения практически всех путей.       Полумна и Джинни отправились добывать себе ужин. Гермиона сидела на том же месте, продолжая монотонную деятельность. Со стороны казалось, что волшебница совсем не знает усталости и прочих человеческих слабостей. Поэтому Лонгботтом удивленно наблюдал за Грейнджер, сам прилично утомившись. Девушка, заметив наблюдение, отложила в сторону материалы. Как-то всё это было непривычно, складывалось ощущение, что Невилл сюда пришёл не просто так.       - Что-то не так? - обретя голос после долгого молчания, удосужилась спросить Гермиона.       - Нет, - ответил волшебник.       - Тогда?       - Хотел поблагодарить тебя за то, что поддержала меня на собрании, - стало видно, как тяжело давались эти слова Лонгботтому, ведь он ранее пошёл по наиболее легкому пути, выбрав презрение к Грейнджер за то, что та позволила себе оставаться непозволительно долго в руках врага, за то, что она допустила смерть Бейлы, Симуса и Рионы и ещё многие вещи, которые претили образу идеальной подруги Гарри Поттера.       - Хорошо, - кивнула Гермиона.       - Если бы не ты, лагерь бы тогда распался на части, наше дело бы погибло... - промолвил молодой мужчина, "наше дело" приятно отозвалось в груди девушки. - И в один момент мне подумалось, что легче отдаться воле разъяренного народа, пусть они судят меня за мои ошибки и провалы! - взволнованно, даже горячо произнёс Лонгботтом.       - Невилл, не ты виновен в произошедшем, - вкрадчиво прошелестела Грейнджер.       - Но я мог всё это остановить! Сам всегда выбираться на рейды, сам...       - Ты итак делаешь достаточно: точно так же выбираешься за всем необходимым, связываешься в подпольем, ещё и руководишь повстанцами. Всё это - твоё детище.       - Это не так просто, я мог хотя бы вовремя эвакуировать стариков и детей, - не сдавался перед доводами Гермионы волшебник. - Их крики и плач до сих пор мне всюду мерещатся.       - Чувство вины нелегко преодолеть, и всё-таки оно так же временно и недолговечно, как всё перед силой разума, - сказала девушка, желая искренне поверить в правдивость своих слов.       - Надеюсь, это так, - усмехнулся Невилл, а затем прошипев от боли, сомкнул губы.       - Шрам даёт о себе знать? - полюбопытствовала Грейнджер, их разговор начинал снова напоминать беседу двух старых приятелей       - Нет, нет, - ответил Лонгботтом. Ему не хотелось быть прежним нежным и пугливым гриффиндорцем, которому казалось, что он попал в львиный факультет по чистой случайности.       - Думаю, тебе поможет одна мазь, лёгкая в изготовлении... - Гермионе же хотелось вновь почувствовать себя оберегающей, сильной подругой рядом с ним.       - Во вторник на рассвете отправимся в Южный Уэльс за пророчеством Трелони, - прервал девушку Невилл, - захвати свои шашки с собой, - обернулся уже на выходе к Грейнджер волшебник, уголки губ мужчины были приподняты.       Гермиона, пригвожденная к месту, не смела и выдохнуть. Поход за пророчеством значил вернуться в лагерь заключенных, услышать хоровод слов, способных расколоть мир вновь. Впрочем, всё сущее итак сошло с ума, включая Лонгботтома, не желавшего слушать, как прежде, её наставления и советы. Очевидно, во всей этой игре были теперь новые правила.