Объятия свободы

      Шатер Совета вмиг наполнился немногими прохожими, включая Грейнджер. Этим ранним утром она не желала сюда приходить, неведомая сила сама её привела, приковала к месту в самой тени. Благодаря заклятию расширения помещение напоминало большой полупустой зал, в котором прежде бы умещались все повстанцы. Дальше ото всех остальных стоял единственный пленный и Юстин, выступающий посредником в этих непростых переговорах, вернее на их завершающем этапе. Вот-вот несогласные получат последний фрагмент предсказания, и пророчество будет полностью у них.       Гермиона молчаливо ожидала, не смея проронить и слова. Одни Невилл и Коркорн о чём-то неспеша толковали. Вперив взгляд на Нотта, она и предположить не могла, что же он скажет. Последнее время она часто проводила в ожидании: ожидание казни Нотта, ожидание завершения переговоров...       Втайне Грейнджер надеялась, что чистокровный волшебник всё-таки внял её словам, и это будет последняя их встреча.       - Тишина! - воскликнул Коркорн, используя Сонорус. К безоружному Теодору склонились несколько повстанцев, кто-то его попытался встряхнуть, однако Нотт оставался практически неподвижен.       Окружающие, сами того не зная, притихли, кто-то, желая расслышать волшебников, пододвинулся ближе, кто-то, напротив, отступил. Лишь загадочная полутьма раннего, предрассветного утра играла на любопытных лицах повстанцев. Гермиона хмыкнула, ей же хотелось лишь одного - поскорей закончить со всем этим, не видеть больше проклятого Нотта, которого совсем недавно, позабыв обо всем сущем, целовала.       - Кровь окропит землю. Аспид единый. Одна голова змеи поглотит другую, - вдруг громко произнёс Юстин вслед за размеренным голосом Теодора.       Поначалу все стояли в ступоре, не до конца понимая смысл сказанных их некогда приятелем Юстином столь непритягательных слов.       - Порочный круг сомкнулся, полетит голова за другой. Там дева вечным сном забудется. И нет там ни времени, ни боли - портал среди миров. Кровь окропит землю. Аспид единый. Одна голова змеи поглотит другую, - тут же вспоминая прежний отрывок, выдала на одном дыхании Грейнджер. Многие присутствующие обратились теперь к ней.       - Что это значит? - в ужасе спросила одна из недавно освобожденных заключенных.       - Отправь послание во все опорные пункты, - проговорил в стороне Лонгботтом, возвышаясь над писарем.       - Разве непонятно? Нас ждёт война! - взревел кто-то.       - Что за змей? О чём это он? - недоумевала около Грейнджер Пенелопа Клеруотер.       - Война! Третья магическая! Война! - кричали несколько повстанцев из толпы, волнение становилось практически осязаемым.       Грейнджер попыталась успокоить присутствующих. Дело это было непростое, не смотря на убавившееся количество волшебников, небольшое столпотворение продолжало обретать всё большую стихийность.       - В любом случае мы для этого здесь и собрались! Для войны с Волдемортом, его приспешниками и его режимом, - сурово голосила Гермиона, оглядывая всех. На некоторое время повстанцы пристыженно затихли.       Кажется, спустя четверть часа слова девушки кое-как возымели эффект. Дело Грейнджер подхватила Джинни, о чём-то перекрикиваясь с особо растерянными волшебниками. Сама Гермиона выбежала на свежий воздух, как только заметила отсутствие Невилла, Юстина, Теодора и ещё нескольких лиц.       Девушка с тревогой озиралась по сторонам, сейчас ей надо было всё контролировать, жизненно необходимым стало увидеть уходящего отсюда навсегда Нотта. Лес, постепенно перетекающий в пустошь, показался ей бесконечным, поглотившим и несогласных, и пленника. Заметив несколько еле уловимых пятен пред лесными просторами, Грейнджер направилась прямиком к ним. Ускоренный шаг её перетекал постепенно в бег. Стоило выровнять дыхание перед тем, как поравняться с другими мятежниками. Скрыть волнение. По правде говоря, предсказание здорово озадачило и её, мысли о новых жертвах и потерях вновь всколыхнулись в голове Гермионы.       - Можешь быть свободен, - с большой неохотой, натужно проскрежетал Лонгботтом, разорвав волшебной палочкой грубую веревку на руках Нотта. - Двигайтесь к северо-востоку, - сообщил Невилл Юстину.       - О, радость, счастье! Спасибо, друзья мои, - с торжеством триумфатора выдал мужчина.       - Мы вас не тронем, пока вы на наших территориях, - погодя, выдал предводитель повстанцев, остальные кивнули в знак согласия. То же сделала и подоспевшая Гермиона.       В последний раз Теодор обернулся, прежде чем направиться прочь. Ясный взор его остановился на Грейнджер. Мгновенье спустя волшебница качнула головой в знак то ли примирения, то ли конечного расставания. Этот украденный у бытия момент не заметил никто, кроме Юстина, знавшего обо всех перипетиях, что были между молодыми волшебниками.       - Что же, нам стоит поторопиться, пока "его величество" не передумал, - остро парировал Нотт напоследок.       Невиллу это всё не нравилось, но молодой мужчина держался. Смурной он провожал тяжелым взглядом уходящих вдаль Юстина и Теодора.       - Ну что? Все довольны? - спросил Ричи Кут, будто подливая масла в итак уже разгорающийся огонь. - Теперь они вернутся обратно, как только прознают близ какого населённого пункта мы поживаем.       - Не вернутся, - твёрдо отчеканил Лонгботтом. - У нас всё готово для переселения, разобьемся на ещё более мелкие группы для безопасности.       Возражать Кут не стал, и все остальные так же притихли. Грейнджер слушала повстанцев лишь вполуха, старательно подавляя в себе отчаянное желание пуститься вслед за Ноттом. Это означало бы её предательство, разрушение всего, чего она добилась за последние месяцы. Ей не было места в мире Теодора, ему не было места в её мире, который она хотела претворить в жизнь в ближайшее время. Гермиона понимала, что для этого придётся уничтожить не только Волдеморта, но и всех его приспешников, включая и Нотта. Тогда почему она сейчас его отпустила? Было ясно как день: легче прижечь рану пока она не загноилась, не пошла затем узорами по всему телу.       - Что ты делаешь!? - крикнула Грейнджер, когда Невилл вдруг побежал в ту же сторону, куда направились Юстин и Нотт.       Лонгботтом не ответил, вмиг устремляясь в лесную чащу. Гермиона, недолго раздумывая, бросилась вслед за ним. Волшебник был быстрее, Грейнджер отставала, недоброе предчувствие сковало грудную клетку. Девушка едва успевала отдышаться, ветки деревьев больно били по лицу, царапали скулы. Однако волшебница и не думала замедляться, выслеживая глазами Невилла.       - Стой! Ты куда? Стой! - не переставала окрикивать Лонгботтома Грейнджер.       Зашумел всё ещё ледяной в это время года ручей, смешанные леса стали рядеть. Наконец, молодой человек остановился. Сделал он это лишь затем, чтобы оказаться по пояс в бьющей ключом воде.       - Невилл? - рвано произнесла Гермиона, требуя объяснений от приятеля.       - Я выполнил своё обещание, сейчас они вне защитных чар нашего лагеря. Вообще вне нашего лагеря, наших земель... - ответил Лонгботтом.       Понимая, что он сейчас собирается сделать, Грейнджер осталась стоять на месте. Пригвожденная к берегу ручья, она видела, как одно за другим убивающие заклятья пускаются на волшебников. Ни одно из них не угодило в цель, Теодор, заметив характерные зелёные лучи и исходящие из них искры, схватив Юстина, пустился в бег. Тёмный волшебник старался скрыться за деревьями, пока в него летели убийственные стрелы.       - Стой! Ты можешь попасть в Юстина! - издала крик растерянная Грейнджер, она старалась перекричать шумный ручей, складывалось ощущение, что у неё это не получалось, Невилл оставался непреклонным.       - Экспеллиармус! - зайдя в воду, дрожащими руками девушка сотворила обезоруживающее заклятье. Палочка, до того как оказаться в руках у Гермионы, по велению Лонгботтома пустила последнее смертоносное заклятье.       Минуя каждое встречающееся на пути дерево, убивающие чары с ювелирной точностью устремились к сердцу безоружного Нотта. Грейнджер наблюдала за происходящим, пока одно тёмное пятно, бывшее Юстином, не прикрыло другое. Волшебница успела лишь вскрикнуть, когда Юстин упал замертво.       - Отдай палочку, - произнёс Невилл, кажется, даже не заметив, что убил когда-то товарища.       - Юстин... Ты... - промямлила никак не ожидавшая произошедшего Гермиона.       - Он сам выбрал кому служить, - сказал Лонгботтом, подходя к волшебнице. - Юстин давно нас предал, и умер он ради своего трусливого хозяина.       - Но он был твоим другом! - всё ещё находясь в невероятном изумлении, возразила Грейнджер, отступая на несколько шагов от Невилла, каменистая поверхность водоема была совсем неровная. Поэтому неловко передвигаясь, Гермиона едва не упала.       - Ты тоже была когда-то моим другом. Теперь я не совсем понимаю, кто ты, - сказал волшебник, почти настигая девушку. - Друг или враг. Будь другом - отдай мою палочку.       - Нет, - ответила Грейнджер. Тогда мужская ладонь схватила её за запястье, пытаясь отнять руку и сохранить палочку, Гермиона резко кинулась ещё дальше.       Вдруг окружающий лесной, каменистый простор сменила вода. Она заволокла всё: её тело, её разум, на секунду даже её душу. Повиснув в воде, волшебница и не подумала вырваться из ледяных объятий: колких, сковывающих изнутри, таких умиротворяющих. В этой стихии никого и ничего не было кроме неё: ни повстанцев, ни Нотта, ни погибшего на её глазах Юстина, ни Невилла...       - Совсем с ума сошла!? - первое, что услышала девушка - было возмущение испуганного не на шутку Лонгботтома. - Ты могла утонуть. Разве не видишь какое тут течение сильное?       Грейнджер не отвечала, повиснув на плечах повстанца, она старалась откашляться, вытрясти прочь всю скопившуюся в легких и гортани холодную воду. Отдышаться нормально не получалось. Лишь когда волшебники выбрались из ручья, и Невилл поставил Гермиону на ровную поверхность, девушка вдохнула полной грудью и смогла говорить.       - Что с Юстином? - тут же спросила волшебница, не веря в столь простой и жестокий исход человека, с которым так недавно разговаривала.       - Ты всё знаешь, не спрашивай. Мне и самому гадко, что всё так получилось.       - А с Ноттом?       - С Ноттом!? - раздражённо проговорил Лонгботтом, сильнее сжимая ладонями предплечья Грейнджер. - Пришлось спасать тебя. Он благополучно сбежал. Иногда мне кажется, что ты всё это вытворяешь специально ради него... - уже потерянно промолвил Невилл.       - Всё это? Что ты имеешь ввиду под "всё это"? - стараясь подобрать ровный тон, сказала Гермиона.       - Предаешь наши интересы, защищаешь его, да даже то, что произошло сейчас! - не выдержав, горячо возмущённо выдал Лонгботтом.       - Под защищаешь его ты наверняка имеешь то, что я спасла Нотта от несправедливых пыток и избиения, продиктованных тобой из-за твоих старых страхов и обид? А интересы я предаю тогда, когда стараюсь защитить нашего общего приятеля, которого ты только что убил? - едко парировала Грейнджер.       Внутри всё горело: то ли от того, что Невилл выдал сущую правду, будто бы видел теперь Гермиону насквозь, превзошёл её, работая во славу дела, не имея ни единого тайного мотива, то ли давала знать о себе ледяная вода, застрявшая в лёгких. Вдобавок перед глазами возникал падающий навзничь силуэт Юстина.       - Не ищи оправданий, Гермиона. Вчера, когда я заметил твоё отсутствие во время собрания, я пошёл искать тебя и видел, как ты зашла к нашему "ценному пленнику", - выплюнул последние слова Лонгботтом.       - И что ты думаешь по этому поводу? Я за Пожирателей?       - Ничего. Ты предала нашу дружбу, - честно ввернул Невилл, отстраняя Гермиону от себя.       Только оказавшись далеко от Лонгботтома, Грейнджер почувствовала полагающийся после купания в студёной воде холод. Пока они шли, волшебница чувствовала, как коченеют пальцы на руках и ногах. Остальные части тела согревала поношенная мантия Невилла, которую тот догадался свесить на плечи девушки спустя некоторое время в пути. Не смотря на это, одежда сохраняла его тепло. Гермиона, поджав губы, следовала за Лонгботтомом. Хотелось нагнать бывшего друга и всё ему высказать, в конце концов, именно благодаря ей Нотт поделился с несогласными важной частью предсказания. Невилл теперь, когда убил одного из повстанцев, и вовсе не имел права говорить о её предательстве. Остаток пути девушка уже задавалась вопросом, была ли дружба между ними в этом лагере, среди несогласных, где Лонгботтом сам почти стал полновластным господином, против которых и боролся. Понимая, что мысли ведут её не туда, кое-где преувеличивая недостатки Невилла, кое-где преуменьшая значимость каких-то событий, Грейнджер всё-таки заставила себя подойти к повстанцу. Впрочем, цель нового, не начавшегося разговора была неизвестна и ей.       - Невилл... Я... - начала было волшебница, пока не погрузилась с головой в полнейшую темноту.       Последнее, что видела Гермиона, было напуганное лицо Лонгботтома и только-только зеленеющие кроны деревьев, такие острые и длинные, словно бесконечные, рвущие сами облака на части.       - Она вся горит! - слышала сквозь пелену забытия девушка, пока чьи-то заботливые руки прикладывали компресс ей на лоб.       - Конечно, попробуй-ка и ты в такой водице искупаться. Что это вы с ней не поделили, что ты решил её утопить, - ворчала неизвестная женщина.       А дальше Грейнджер настигли нескончаемые сны, такие же витиеватые и бесконечные, как кроны просыпающегося после зимнего сна лесного массива. Бессмысленные сновидения чаще всего поглощала беспросветная тьма, единственная спутница волшебницы на долгие часы, переходящие затем в дни. Единожды ей снились Гарри, Рон, родители, которые осуждающе буравили её взглядом. Девушка пыталась объяснить, что им ни к чему рисковать своими жизнями ради неё, что она справится с... Только Гермиона понять не могла с чем именно она справится, над чем совладает, кого же одолеет.       Находясь в спасительном беспамятстве, Грейнджер иногда слышала собственные крики. В бреду обрывки фраз с шелестом отрывались от её губ.       - Гермиона, милая, очнись, - узнавала голос Полумны, даже в пребывая в бессознании, девушка. Не раз ещё проговаривала эту фразу Лавгуд, сторожа волшебницу у её постели.       Каково же было удивление Луны, когда Грейнджер действительно разомкнула глаза при ставшей обыденной просьбе сребряноволосой, хоть и далось это ей с большим трудом.       - Мерлин и Моргана! - тонким голоском воскликнула Лавгуд. - Ты очнулась, не зря всё же я сидела здесь и как завороженная просила у тебя одно и то же!       - Воды, - было первое, что произнесла Гермиона.       Полумна встрепенулась и тут же подала подруге металлический стакан. Иссушив его полностью, Гермиона с трудом поднялась, села, оперевшись спиной об изголовье кровати не без помощи Лавгуд. Совладать с телом было нелёгко. Понимая сколько потребуется времени, чтобы вернуться в прежнюю форму, так нужную ей для многочисленных боев и сражений, Грейнджер с досадой вздохнула.       - Я пойду позову помощь, - сказала Луна, намереваясь уйти прочь из пропахшего насквозь травами и зельями шатра.       - Стой, - резко заявила Гермиона, схватив Лавгуд за руки.       Не ожидавшая подобного от ослабшей, дотоле пребывающей в глубоком забытьи Грейнджер, Полумна опешила, покорно осталась на месте.       - Сколько я так пролежала? - уведомилась Грейнджер, разглядывая пространство, глаза слезились и болели от яркого света. В опочивальне царил новый интерьер, если конечно так можно назвать истрепавшиеся тканевые стены да древесные столы. В горле снова пересохло, окружающее пространство напоминало ей раскаленный котел.       - Несколько недель. Благодаря твоей магии восстановление идёт быстро, - ответила Полумна. - Но ты не надейся только на неё, на пей! - тут же припомнила слова одной из лагерных лекарш Лавгуд, подавая Гермионе отталкивающее на вид варево.       - Что это? - не спеша принимать первое попавшееся зелье, протянула волшебница.       - Что же это такое... - задумалась Луна, крутя кончик длинной косы на пальцах. - Я так переживала за тебя, что и не вспомню, - сдалась девушка.       - Понятно, - произнесла Грейнджер, опрокидывая содержимое флакона в себя, ей надо было как можно скорее оправиться. Она была среди повстанцев, отравителей же боятся только чистокровные прихвостни Волдеморта.       - Наверняка Невилл знает, что тебе сварили он и миссис Мур.       - Невилл? - спросила волшебница, припоминая их прошлую ссору, отчасти из-за которой она и оказалась здесь.       - Тебя лихорадило, он был всегда рядом, не отходил от постели.       - Как и ты, - прошептала Гермиона, не понимая, к чему клонит Лавгуд.       - Чувствует себя виноватым, - добавила Полумна, - позволь ему поговорить с тобой.       - Разве я запрещала? У него на это был целый месяц, пока я путешествовала в изнанке своего сознания, - не обошлась без иронии Грейнджер, за что Лавгуд сполна наградила её недоумевающим взором.       - Я серьёзно, ссоры нам не к чему, - возразила Лавгуд, надкусывая спелое яблоко. - Будешь? - девушка протянула подруге плод. - Зря отказываешься, скоро они закончатся в лагере, - пробормотала белокурая волшебница. - К чему я это? Ах, да! Оставьте с Невиллом все ваши разногласия, пока ты была в "царстве теней" многое изменилось.       - Что значит многое? - послышался Гермионе собственный севший голос, оттого при взоре на топтавшегося в дверях Невилла напомнивший ей крики каркающей вороны.       - Невилл, войди! - безмятежно улыбнулась Полумна, сразу же уловив замешательство ребят при появлении Лонгботтома. - Сядь сюда, я постою, а то ноги затекли, - с удовольствием выступая в роли посредника в мирных переговорах, пролепетала девушка.       Лонгботтом точно бы ушёл, если бы не хлопотавшая сейчас над двумя повстанцами Лавгуд, умеющая привнести в хмурый мир или же, как в их случае, в напряженные отношения толику света. Неловко уместившись прямо перед Грейнджер, Невилл опустил голову, тягостно вздохнул. Удивительно как он, будучи первым предводителем несогласных, преображался перед Гермионой. Причиной тому наверняка были их недавние склоки, девушка сама ещё не знала, что сказать. Так спасительно было это коварное забытье, где не было ни Невилла, ни кого бы то ни было ещё.       - Так, что там у нас произошло, пока Гермиона была не у дел? - звонко протянула Полумна, мечась по комнате. Кажется, Лонгботтом бросил на девушку благодарный взгляд.       - Мы планируем крупное наступление на октябрь. У нас в запасе ещё четыре месяца, - тут же ответил Невилл, спасенный Лавгуд от неловких объяснений перед Грейнджер, временно конечно же. - Неделю назад удалось освободить ещё один лагерь, егеря и сторожи не ожидали обнаружить в момент битвы у повстанцев огнестрельное оружие, чем были здорово озадачены и загнаны в тупик. Нас стало ещё больше, не говоря уже о растущем подполье, которое действует в нескольких магических городах, где есть кабальные заводы и их работники, откликающиеся на наши идеи и речи. Мы успевали побывать уже на двух забастовках. Скажи, Луна?       - Да, одна из фабрик принадлежит Лестрейнджам, прямо на окраинах магического Лондона... - припоминая прошедшие выступления, выдала Лавгуд. - А вторая находится во введении государства.       - Мы нанесём удары сразу с нескольких точек так, что противник и не поймёт, где именно сосредоточены наши основные войска, - задумчиво, в некоторой степени даже мечтательно проговорил Лонгботтом.       - Не слишком ли опасны эти стачки? Вдруг что... Нагрянут Пожиратели? - заметила весьма резонно Грейнджер, всё ещё чувствуя жар. Перед глазами начинали возникать пятна, Гермиона стиснула зубы, понимая, что скоро снова погрузится в бесчувствие.       Происходящее с волшебницей не осталось внимания без внимания Лонгботтома.       - Я тоже так думаю, но эти работники всё же видят в нас последнюю надежду, мы не можем так их оставить, - прошептала Лавгуд, кружась по помещению, словно юла, из-за чего голова Грейнджер и вовсе пошла кругом.       - Позволь, - коротко молвил Невилл, Гермиона, не до конца понимая, что же хочет сделать повстанец, кивнула. Не свёрнет же шею, в конце концов. Хуже, чем сейчас быть не может.       Одним легким движением, словно приподняв пушинку, он уложил волшебницу на кровать, а затем на горячий лоб девушки опустилась охлажденная ткань, приятная нега на секунду окутала Грейнджер. Понимание того, что всё это время Лонгботтом действительно дежурил у её постели, вероятно снедаемый чувством вины за случившееся, вызвало у Гермионы неконтролируемую весьма ехидную улыбку. Заметив, что Невилл озадаченно наблюдает за ней, девушка мигом стерла с лица и намек на приподнятое настроение.       - Ей надо отдохнуть, пойдём, - сказал строгим тоном Луне молодой человек, уместив волшебницу, как он думал, в правильное положение.       - Нет! - бросилась бы вслед за волшебниками Грейнджер, позволь ей это истерзанное недугом тело. Жуткий кашель сковал всю её грудную клетку, напоминая летние грозовые раскаты в наэлектризованной долине.       Испуганный Невилл, а за ним и Полумна тут же бросились к Гермионе. Расположившись друг напротив друга, по обеим сторонам от Грейнджер, ребята схватили девушку за руки: сначала движение резво проделала Лавгуд, а за ней уже медленно, неуверенно Лонгботтом. С трепетом он прикрыл ладонь Гермионы своей.       - Итак, что скажете по поводу фабрик, заводов и работных домов? - как ни в чем не бывало, сосредоточенно отчеканила Грейнджер, не спеша отнимать руки. Было в этом жесте что-то семейное, доверительное, что позволило бы ей по-настоящему расслабиться, набраться сил.       - Больше ни слова, - предупреждающе проговорил Невилл прежде, чем подробно выложить план предстоящих рейдов по производственным округам магической Британии.       Итогом всей проделанной работы должны были стать массовые стачки во всех посещенных фабриках с участием вооруженных повстанцев. И когда Волдеморт для того, чтобы подавить недовольных рабочих, примкнувших к несогласным, и самих повстанцев направит свои формирования в разные уголки туманного Альбиона, основная масса, авангард сопротивления, превышающий рассеянный состав Пожирателей, ударит по магическому Лондону, дойдя несомненно до Министерства, а затем возможно и до самого замка Слизерин.       - Нет... - выслушав все планы предстоящей крупной кампании, отрезала Гермиона. - Нет, слишком рано! В предсказании говорилось о портале среди миров, вероятно, про Авалон, всё сводится к нему, и про некую деву, змей... - тут же вспоминая все слова из предсказания, бормотала Грейнджер. - И, к тому же, очевидно, что Волдеморт приготовил не один крестраж, а может что изощрённее.       - Что ты предлагаешь? - искренне полюбопытствовал Лонгботтом, прислушиваясь к мнению девушки.       - Не знаю, я пока не знаю, - потерявшись в пространстве и времени, прерывисто проговорила Гермиона. - Мы должны уничтожить крестражи или нечто иное, что Он придумал.       - Крестражи - это то, во что тёмный волшебник помещает всю свою душу? - с волнением выпалила Полумна.       - Если бы, только часть души, - хмыкнула Грейнджер.       - Нам надо действовать, чем скорее, тем лучше. Пока власть Волдеморта не столь крепка, нам стоит консолидироваться и атаковать. Он ещё не полностью завербовал чистокровные семьи, реформа армии ещё не завершена, не все чистокровные маги примкнули Ему. Если не дан обет, то есть шанс ещё переманить на нашу сторону непримкнувших волшебников. Несколько таких кампаний и вся Его названная империя может пасть. Что Он один сможет сделать против нас? - с воодушевлением спросил Невилл, в этот момент лик его и вправду был наполнен воинственностью, с какой идут молодые зелёные юноши на ратное поле. Только Лонгботтом успел немало испытать за свою пока ещё недолгую жизнь, эта тень беспощадности и вдохновения настолько была ему к лицу, что преображала весь его прежний, робкий облик, возникающий у него перед Грейнджер, заставляла внять его словам. Или возможно Гермиона сама хотела внять его словам. Так было легче, надеяться на кого-то, ждать в тени чужих свершений. Грейнджер была сейчас слаба, она не знала сколько ей ещё понадобится, чтобы перестать гореть во снах и наяву.       Дафна Гринграсс сдержанно улыбнулась, когда подала очередному бродяге баклажку с водой и тарелку супа, сваренного в огромном чане для сегодняшнего события. Заметив доброжелательность леди, бездомный заговорил с ней, Гринграсс вежливо отвечала, задавая встречные вопросы, но так, чтобы очередь не задерживалась так уж надолго, всё должно быть в меру и по времени. На самом деле чистокровная волшебница готова была вот-вот исторгнуть вовне содержимое всего своего желудка. Такой мерзкий смрад источали эти оборванцы, а чего уж говорить об их внешнем виде и тех сальностях, что отпускали большинство из них, завидев благопристойную леди вне компании джентльмена. Впрочем, были среди бедняков женщины и дети, те тоже внушали Дафне только всеобъемлющее презрение и страх. Страх и презрение, и так по кругу. Ей было до одури страшно оказаться в таком же положении, иметь за собой только имя. Правда, в случае Гринграсс за ней будет хотя бы громкое родовое имя. Однако нищета...       Дафна резво встряхнула златовласой головой, о чём это она думает? Разве угрожает ей сейчас нищета? Сейфы Гринграссов и Ноттов не пустуют, по крайней мере, Ноттов точно, в то же время они и не пополняются со сказочной скоростью, как того хотелось бы девушке. В довершение картины Теодор ещё не вернулся из плена. До Гринграсс не дошла ни одна весточка: ни от супруга, ни от отправленного ею посланника свободы - Юстина. Порой она обнаруживала при себе совершенно скверные мысли, способные довести и крепкого мужчину. Как стая коршунов ей писали теперь далекие родственники Ноттов, справляясь о здоровье Дафны и её нерожденного малыша. Назло им всем волшебница, пока ей это позволял небольшой живот, довольно часто выходила в свет, посещая достаточно благотворительных мероприятий и приёмов наступившего летнего сезона. Она не позволит светским дамам, чьи фамилии едва входили в священные двадцать восемь, и их подружкам-матронам из оскудевших домов смотреть на неё с жалостью и отличимым пренебрежением.       - Мне так жаль, миссис Гринграсс, ваш супруг... - только-только закончив раздачу пищи, Дафна намеревалась подойти к сестре, как вдруг её настигла одна из вышеописанных женщин. - Полагаю, вам тяжело приходится, примите эту корзину от меня, - заискивающе улыбнулась леди, Дафна ни на йоту не поверила словам собеседницы. Всё в этом высшем обществе было поддельным, включая и переживания.       - Сэр Нотт ещё жив и преданно служит Повелителю - это главное, - ответила Гринграсс, гордо вскинув подбородок. Вспомнилось случившееся несколько лет назад предательство супругом собеседницы Правителя. - Как насчёт того, чтобы вместе поделиться частью нашего сопереживания с этими обездоленными? - ласково пропела Дафна, оглядывая топчущихся у входа в новое здание бродяг, так недавно презираемых ею в мыслях.       - Да... - медленно произнесла женщина. - Думаю, они оценят фруктовое парфе, круассаны и всё остальное, что содержится в корзинке, - с оттенком смущения и недовольства пробурчала чистокровная волшебница.       Гринграсс усмехнулась, разумеется, прикрыв рот, она знала, что собеседница не откажется от её предложения, ввиду всеобщего наблюдения и тех пресловутых манер, которыми должна обладать каждая леди, конечно же, не смеющая обделить нуждающегося.       Когда оборванцы покончили с содержимым подношения, а великосветские дамы, обступив девушку со всех сторон, убедились, что она в полном здравии и не находится в отчаянии, точно так же с огорчением отпрянули от неё, Дафна наконец двинулась летящей походкой на поиски Астории. Коридоры нового приюта, открытие которого состоялось сегодня, полнились людьми, никого похожего на сестру Гринграсс пока не обнаружила.       Всё это действо было всего лишь небольшой частью ухаживаний Лестрейнджа за Асторией, она обязана быть здесь, повторяла про себя Дафна. Именно младшая Гринграсс надоумила Рабастана от имени так называемого Альянса Спасения открыть приют для нищих, а также пострадавших от войны. Плюсом являлось то, что так ещё смягчалась обстановка в рабочих округах магического Лондона, где ныне было неспокойно. Теперь голодные проходимцы всегда могли зайти в этот ночлежный дом, найти кров и пищу.       - Вот ты где, - поймав наконец в центре скопления нищих Асторию, пренебрежительно произнесла Дафна. - Позвольте украсть вашу благодетельницу, - громче заявила остальным волшебникам свои намерения Гринграсс.       Нехотя бродяги отпустили младшую Гринграсс, дети напоследок захватили девушку в объятия. Ничуть не страшась испачкать кружева юбки прелестного мятного платья, Астория с материнской нежностью обхватила руками маленьких волшебников, грязные ладони в ответ сжали её. Наблюдая за ними, Дафна поморщилась, и почему это Асторию всегда тянуло к жалким и нелепым существам, эти дети были будущими обитателями Лютного переулка, уже сейчас они тащили дамские сумочки и портмоне на улицах у прохожих. Растущее количество беспризорников не могло не напрягать, этим стоило заняться.       - Брось этот напускной траур, не к чему юной миледи ходить мрачнее смерти, - стерев с лица гримасу отвращения, выдала Дафна.       - Ежели мне не позволено носить черные одеяния, я не посмею облачиться в них. Однако как мне перестать ежечасно думать о нём? Молить у магии о его возвращении? - прошептала будто бы про себя Гринграсс, в очередной раз вспоминая безвременно скончавшегося Драко Малфоя. Ни бледный скорбный лик её направленный лишь только вниз, ни покорно уже опустившееся плечи не пробудили жалость Дафны.       - Рабастан Лестрейндж просил у меня твоей руки, - медленно начала волшебница, смотря прямо на Асторию, младшая из Гринграсс совсем притихла, замерла, словно загнанная охотниками лань. - Свадьба будет через год и два месяца, если не произойдёт ничего дурного, - твёрдо заявила Дафна, оценивая состояние своей сестры на вид. Астория не шелохнулась, не облилась слезами и, вопреки ожиданиям старшей Гринграсс, не потрескалась на части как фарфоровая кукла.       - Значит тому быть, - тихим голосом произнесла девушка.       - Это во благо нашей семьи, - ободряюще проговорила Дафна, сжав холодную ладонь сестры. - Лестрейндж работает над собой, и я уверена, что он страшно влюблён в тебя, иначе к чему все эти приюты, нескончаемые благотворительные вечера от имени Альянса Спасения?       - Твоей, - сказала Астория.       - Что? - спросила Гринграсс, возводя в воображении картину их растущего могущества.       - Это во благо твоей семьи, - с отсутствующим видом промолвила Астория. - Нет никакой нашей семьи. Ты приложила руку к погибели моего Драко, а сейчас делаешь всё, чтобы изжить и меня с этого света, - беззлобно, устало продолжила она.       - Я говорила только правду и ничего более перед магическим судом, ты ведь знаешь - магия не терпит лжи! - звонко, с убеждением в своей правоте говорила Дафна. Раньше, месяцев пять назад она бы не смогла так искренне и правдоподобно оболгать собственную сестру, но сейчас, чувствуя в себе растущую, крепнущую с каждым днём жизнь... Сейчас всё было по-другому.       Продолжить не слишком приятную беседу с Асторией не удалось, поскольку явилась Изабелла со срочной новостью.       - Госпожа, ваш супруг вернулся в Нотт-мэнор, - прошептала, прислонившись к уху хозяйки, камеристка.       Гринграсс сдержанным жестом повелела прислуге возвращаться, а также сама, наградив несколькими фразами патронов Альянса Спасения, вскоре направилась в именье.       - Где он? - не церемонясь, спросила у экономки Дафна, весь Нотт-мэнор сегодня жужжал, не учитывая ещё практически невидимых глазу раболепных домовиков.       - В своём кабинете, госпожа, вы выглядите уставшей и обеспокоенной, может... - прервалась на полуслове миссис Коддингтон, поймав предупреждающий взгляд чистокровной волшебницы.       Покинув одно крыло замка, Гринграсс направилась ко второму, где сейчас потчевал Нотт. Ей хотелось поскорее увидеть его, посмотреть в глаза тому безумному волшебнику, из-за которого они с их будущим ребенком рисковали попасть в немилость или вовсе отправиться в долгое изгнание. Смог бы он вообще выбраться без её помощи из лап этих безмозглых несогласных, что пошли против их Повелителя? Быстрым шагом преодолев ещё несколько коридоров, Дафна стояла перед тяжелыми дверьми, сглотнув, она тут же вошла в помещение диким вихрем. Злость и скопившееся отчаяние давали о себе знать.       - О, моя "любезная" супруга явилась, - развёл руками Нотт, сидя за массивным креслом отцовского стола.       - На тебе кровь! - воскликнула Гринграсс, приближаясь к супругу.       - А ты брюхата, - натужно рассмеялся Теодор, заметив выпирающий под платьем живот жены.       - Нотт, ты пьян, - сухо отчеканила Дафна. - Чья это кровь? Ты весь дрожишь. Когда ты вернулся? - кажется, Нотт был не только пьян, но и не в себе, думала волшебница.       - Юстина, я хотел его похоронить, к моему неудовольствию, вышло так, что он теперь лежит как вшивая шавка где-то в лесу... - протянул лениво молодой мужчина, погружаясь в собственные мысли.       - Кто его убил? Это он тебя ведь вытащил из плена, значит, умер он вовсе недавно.       - Не знаю. Может, Гермиона, может, другие повстанцы, - безразлично повёл плечами Теодор, он даже не заметил, как нахмурилась Гринграсс при упоминании имени грязнокровки всуе. - Ах да, часть крови моя, я сразу направился к Милорду.       - К Милорду? - в страхе и в одновременном предвкушении замерла Дафна. - Что он сказал? Не молчи же ты, Салазара ради! - в сердцах вопросила девушка погрузившегося вдруг в молчание Нотта.       - Мы долго с ним толковали, - сказал вдруг Теодор, прерывая застывшее между ними молчание, только сейчас Гринграсс заметила трясущиеся конечности и испарины, выступившие так явно у Нотта на лице. - Он недоволен моей работой, недоволен предсказанием...       - И? Что дальше? - нетерпеливо выдала Дафна, вечно надо всё тянуть из немногословного Нотта клешнями.       - Но я знаю, как смогу компенсировать сполна свой промах, - с оттенком обычной своей некоторой экзальтации, приумноженной в сто раз пытками, чинимыми самим Повелителем, проговорил Теодор.       - И как же? - скептически вымолвила Гринграсс, вперив поблескивающий от негодования взор на усевшегося даже сейчас, после лагеря повстанцев, в рабочем кабинете супруга.       - Вопрос "как" должен волновать только исполнителя, - сосредоточенно изрёк Нотт, явно не собираясь делиться своими планами с собеседницей. - Отдохни, тебе это надо, нашему ребенку тоже.       - Ты серьёзно, Нотт!? Это ты вернулся с плена! Это ты весь в поту и в крови... - волна возмущения была прервана Ноттом на полуслове, когда тот встал со стола и направился к Дафне.       - Теодор? - спросила как можно мягче Гринграсс, не забывая о том, что он возможно всё ещё безумен.       - Доверься мне, я отстою честь и величие своего дома, - проникновенно поведал Теодор, когда Дафна вновь захотела возразить, тёмный волшебник поочередно поцеловал её руки.