Ты мой омега

Спустя минут сорок телефон зазвонил. За это время Чонгук успел сгрызть себя пару раз муками совести, и успокоить тем, что выхода у него не было. Он накинул ветровку и вышел через пункт охраны. Тэхён должен был ждать его в пролеске, куда вела проселочная дорога. Гук решил, что приезд Тэхёна будет слишком «громким», поскольку его знали постоянные сотрудники, и вопросов было бы не избежать. Это не страшно, но омеге совершенно не хотелось что-то придумывать и с кем-то говорить. Машина стояла так, что он не сразу заметил из-за густой растительности. Увидев сигнал фар, он двинулся к автомобилю. Его ожидал не пикап, а неприметный глазу кроссовер серого цвета. Чонгук про себя улыбнулся – умный парень не стал приезжать на рабочей машине, кузов которой пестрил рекламой магазина, молодец. Он ускорился, и чем ближе подходил, тем сильнее нарастало волнение. - Привет, - слишком радостно поприветствовал он, дергая пассажирскую дверь, и сел в салон. Тэхёна перекосило… «радостью». Да уж, он точно не ждал, что вместо того, чтобы схватить пакет с лекарствами через окно и припустить обратно, подальше от альфы, в темном лесу, Чонгук сядет в машину. Омега что, совсем в нем альфу не видит? Или кредит доверия испытывает? - Ты… издеваешься? – порционно выпуская горячий воздух, в котором буквы плавились, выдохнул Тэхён. Чонгук сморгнул пару раз и махнул головой, которую и так нехило повело от пьянящего запаха Тэхёна. - Я хотел сказать спасибо, - шепнул он, опуская голову. Его голос альфе показался… обиженным? Он не хотел грубить, но очаровательный, любимый им омега сейчас выглядел и пах как самое желанное лакомство, и это сладкая пытка, которая ранит, а не пьянит: - Сказал. Не за что. Вот и хорошо, а теперь… иди в лагерь, Чонгуки, - хрипло шепнул Тэхён, вжимаясь затылком в перегородку. Палец не с первого раза попал в кнопку, чтобы открыть окно, и как только стекло опустилось, высунул голову наружу. Гуку бы напомнить, что тот не должен так с ним фамильярничать, но он не поправляет младшего, потому что ласкает слух и приятной волной внизу живота отдает то, с какой нежностью Тэхён произносит его имя. Разум напоминает, что пора покидать салон, но подчиняться ему не хочется. А хочется вдыхать глубже, чувствуя, как тело распаляется. Альфой дышать хочется и чувствовать… кожей. Перед глазами плыть начинает и дыхание учащающееся выдает быстроту биения сердца. - Хён, уходи, пожалуйста, а иначе… - умоляет уже Тэхён, вновь переходя на формальный. У Чонгука, кажется, помутнение рассудка от силы, с которой его к Тэхёну тянет. Он даже не уверен, что то, что он испытывал к другим альфам было влечением. Ни в какое сравнение с тем, что творится сейчас рядом с ним. Он чувствует себя оголенным проводом, в промежности пульсация такая, что трясет нещадно и дышать от сбившегося дыхания трудно. - А иначе… набросишься на меня? – обрывисто выдыхает он, придвигаясь ближе. - Что? – Тэхён оборачивается, ошарашено округляя глаза, в которых радужку украсили багряные вкрапления. – Я никогда бы такое не сделал, - сдавленно голосом, но с уверенностью, произнес он, продолжая спиной вжиматься в дверь. – Я… Чонгук… боже, дай сил, - срываясь на хриплый задушенный шепот, ощущая как густой запах волной ударил в нос – омега потек. Прямо сейчас. В его машине. В нескольких сантиметрах от него. – Если ты не можешь… уйти, тогда уйду я, - дрожа всем телом, договорил он, стараясь не вдыхать, и дернул ручку. Гук вцепился в его руку, не давая покинуть машину: - Нет. Останься… со мной, - самому удивительно, а позже будет стыдно за то, как томно это прозвучало из его уст, но ладонь смело ложится на стальную из-за напряжения шею. Тэхён клацает зубами: - Ты не отдаешь себе отчета… Я не хочу, чтобы ты обвинял меня потом… - Откуда в нем столько силы воли? Чонгук ему благодарен за сдержанность, которая не всем матерым альфам доступна, и за заботу о нем, но решение он, кажется, принял, и броню на время отбросил, отдаваясь желанию. А единственное его желание – быть с альфой сейчас, чей запах с ума сводит, и плевать на последствия. Горячий рот накрывает приоткрытые губы на рваном вдохе, и сильные руки смыкаются на тонкой талии, с отчаянием вжимая в каменный торс. А дальше провал, безумие, бездна, и лишь обрывки ярких картинок и образов, громкие стоны и жаркий шепот. Чонгук всплывал из испепеляющего водоворота первозданного, почти животного соития, как наркоман, между дозами. Было мало. Поцелуев, глубоких толчков, признаний, сильных, но неизменно нежных объятий. Он не мог насытиться, истощаясь при этом физически. И стоило Тэхёну восполнить его потребности в пище, как он вновь утягивал его на себя, проверяя на выносливость.

***

С трудом разлепив веки, Чонгук поводил глазами насколько хватало обзора, прикрыл их, медленно отходя ото сна, и снова открыл. Когда сознание начало проясняться, он убедился, что комната ему не знакома. Он заскрипел, начиная все явственнее ощущать свое тело, и чувствовалось оно так, словно он разобранный на части кусок мяса. А разум решил не щадить, сразу напомнив причину его полуразрушенного состояния. - Ох, черт, - выдохнул Гук, дернувшись, чтобы попытаться собрать конечности, для подъема, но… тело прошило таким разрядом удовольствия, что он собственным гортанным стоном подавился. Истеричная мысль добила остатки самоуважения – он в сцепке! В его. Заднице. Узел. Тэхёна!!! Боже, папа, роди меня обратно! Разреветься от реальности происходящего было самое время. Кстати, а сколько времени он уже в близком знакомстве с членом Тэхёна? Тэхёна! Который не просто младше него, «он еще школьник, шлюха ты неразборчивая!!!» Внутренний визг самобичевания не помог, тем более что он никогда не был слабым на задок, и точно придирчив к выбору партнеров. А с Тэхёном сбой… по всем фронтам. Следующий громкий стон из собственного горла для омеги был вдвойне неожиданным. В этот раз виновником был пошевелившийся альфа. - Малыш, ты так стонешь, что он снова набухает, - жарким дыханием опаляя, низко произнес Тэхён, прижимаясь грудью к спине Чонгука. «Малыш? Какого черта?», истерично стучало в голове, а на поверхность вырвалось только сдавленное «ммм», потому что, видимо до мозоли натертая железа, пустила новые импульсы наслаждения, когда давление узла начало увеличиваться. - Не… двигайся, - сквозь зубы, процедил Гук, впиваясь пальцами в матрас. - Персик, я не двигаюсь. Это ты елозишь, и если так продолжишь, мы до ночи не расцепимся. «Персик? Серьезно?», возмущенно подумал омега, признав, что альфа прав – он действительно елозит, но только для того, чтобы найти положение, при котором его задница не будет так жадно всасывать засунутый в него «предмет», и сбавит давление. В реальности выходило все ровно наоборот, и Тэхён, очевидно, приняв его попытки облегчить свое положение за сигнал действовать, начал мягко двигать бедрами. Чонгуку бы вот сейчас твердо возразить и остановить альфу, но возражения утонули в сладкой муке удовольствия от каждого толчка, сопровождаясь увеличивающими громкость стонами – его в основном. Теперь понятно, почему горло саднит так, будто наждачкой натерли. Хотя может и действительно он натер… «наждачкой», которая сейчас натирает ему в другом месте. И так хорошо, что стоны даже его впечатляют. - Ты такой громкий, мой Куки, - сбивчиво прошептал Тэхён, поворачивая его голову для поцелуя. Гук даже дернуться не успел, как в его рот по-хозяйски вторгся горячий язык. Промычав то ли возмущенно, то ли согласно, он ответил на поцелуй, целиком растворяясь в процессе. Тэхён двигался плавно, смакуя каждую минуту, упиваясь возможностью ласкать утомленное многочасовым марафоном тело, которое успел хорошо изучить, пользуясь сейчас своими познаниями, чтобы подавить любые попытки омеги сдерживать себя. А Чонгук чувствовал себя сплошной эрогенной зоной, распадаясь на атомы от каждого прикосновения. Он несдерженно вскрикнул, когда до его сосков невесомо дотронулись, и сорвался на вой, когда альфа начал их нежно прищипывать, шепча о том, как ему нравится его реакция. Гуку хотелось потребовать, чтобы тот заткнулся, потому что… это слишком. Но сил хватило только на бессвязное бормотание, похожее на бред в горячку. И это практически правда – у него та самая омежья горячка, которая случается с тем самым альфой… О, нет-нет, не может остаток незамутненного удовольствием сознания подкидывать нечто подобное. Он ворочает сквозь стоны языком, едва выговаривая «пожалуйста» и вздрогнув всем телом, сжимается, чтобы в следующую секунду ощутить сокрушительный оргазм, который несколько секунд сотрясает все тело, ошеломив своей мощью, а схлынув, лишает изможденного омегу остатков сил. Пришел Чонгук относительно в себя, когда из него вынимали, наконец, все еще довольно твердый член, но значительно уменьшившийся в размере, не встречая больше сопротивления со стороны его – омежьего – тела. Расширенный сфинктер холодило, растянутые мышцы нехотя сжимались, а из отверстия обильно текло. Гук зажмурился, оценивая масштаб произошедшего и количества спермы, которой его накачал под завязку Тэхён. - Я тебя убью, - прошептал он слишком жалобно, чтобы это походило на угрозу, но альфа слышал прекрасно, понимая, о чем омега больше всего сейчас переживает. - Если эта ночь любви закончится беременностью, я возьму за это ответственность, с радостью, - акцент на последних словах и грудной смех, когда еле живой омега, вскинул на него гневный взгляд. - Какую ответственность? Рехнулся? Ты сам еще ребенок, чтобы растить младенца. Тэхён слабо на эту тираду отреагировал, предпочитая заняться действительно важным сейчас - сходить в душ за влажным полотенцем. Чонгук шикнул, когда к его изрядно потрепанному сфинктеру прикоснулись. Это унизительно: то, как альфа, которого он только что назвал ребенком, обтирал его полотенцем, стирая следы своей спермы, но двигаться Чонгук сейчас все равно нормально не мог. Вряд ли он сможет даже ложку в руках удержать, поэтому, затолкав возмущенный голос гордости, он смиренно принимал помощь, не забывая на лице отразить всю скорбь принятия. - Не хочется добавлять тебе дополнительных моральных терзаний, но, если ты помнишь, именно ты настоял на сцепке, - тихо проговорил Тэхён, изгибая бровь: - или не помнишь? Чонгук хотел бы соврать, но это бесчестно по отношению к альфе, и незрело. Он промолчал, посчитав, что обсуждать, кто виноват, смысла теперь не имело. Оставалось уповать на то, что врач не ошибся, а значит в его матке нет сформированной яйцеклетки, которую мог бы оплодотворить один из армады сперматозоидов, которыми так щедро снабдил его Тэхён – до сих пор вытекало. Наверняка случившееся – гормональный сбой, спровоцировавший неожиданную течку. Такое ведь бывает? Чонгук на самом деле многое вспомнил. И то, как он инициировал первый раз, забравшись на колени к альфе. Память не стерла и эпизод, когда Тэхён мягко, но настойчиво предлагал переместиться в более подходящее для продолжения место. Гук краской залился, вспоминая, как запрыгнул к нему на руки, требуя взять здесь и сейчас. Случилось это «здесь», когда они добрались до места, которое Тэхён посчитал подходящим. Гук, изнывая от желания, домогался его всю дорогу, еле дотерпел до момента, чтобы вцепиться в вожделенное тело. И Тэхён утолил его жажду, повалив на лужайку перед охотничьим домиком. И небольшое деревянное здание в окружении векового леса, в котором они сейчас находятся, альфа выбрал, потому что «я не знал, что ты можешь так громко стонать, малыш». Вот! «Малыш» возник после того, как Гук, хныча, повис на альфе, как коала, прося помассировать ему спинку, и довольно промурчал, когда альфа впервые с нежностью и умилением назвал его так. Ну почему он не смог всего этого благополучно забыть?! - Тебе нужно поесть, - с заботой вторгся в изводящие мысли омеги хриплый баритон Тэхёна. – Я сейчас принесу сюда поднос. Гук кивнул, боясь посмотреть ему в глаза от стыда, который обуял его еще сильнее, когда он заметил отпечаток от укуса на теле альфы слева от пупка. «Неужели?.. Я точно… с цепи сорвался», - обреченно выдохнул он, и еле сдержал стон смущения, заметив красные борозды на спине Тэхёна от своих ногтей. «Я животное», - подвел он итог, сгорая от стыда за свою поехавшую из-за гормонов голову, и замер, ошеломленно выкатив глаза, когда эту самую непутевую голову посетило подозрение, что… Он зашарил по шее ладонью, осмотрел запястья. - Можешь не беспокоиться, ее нет, - понимая, что могло спровоцировать такое метание, мягким баритоном произнес Тэхён. Омега вскинул на него взгляд, в котором медленно рассеивалось подозрение. – Хоть здесь мне хватило мужества, не поддаться на твои уговоры, - добавил он, и засмеялся, когда Гук, простонав «поверить не могу – я просил метку, боже», уткнулся лицом в подушку. – Я обязательно ее поставлю, когда ты будешь готов, но не… в качестве любовной утехи. – Тэхён, хохотнул: - Ты меня удивил. Не думал, что первым кто поставит метку, будешь ты. И немного испугал, учитывая место, куда ты вонзил свои маленькие, но крепкие зубки. Чонгук сделал вид, что не услышал, пробубнив свое: - Не мог бы… ты надеть на себя что-нибудь. – Он был слишком утомлен, чтобы ловить приступы тахикардии от вида обнаженного Тэхёна. - Ты меня стесняешься? – не мог альфа отказать себе в маленьком удовольствие увидеть пунцовые щеки смущающегося под его взглядом парня. А Гук не разочаровал, густо покраснев. После всего случившегося вряд ли омега в ближайшее время сможет избавиться от приступов раскаяния и стыда. - Не могу есть, когда перед носом маячит… - остаток фразы он зажевал куском пиццы, опустив взгляд. Тэхён закатился грудным смехом, но просьбу исполнил, надев тонкие хлопковые штаны и майку, ни грамма не скрывающие манящий своей идеальной пропорцией торс: широкие плечи, массивные ключицы, выступающие грудные мышцы, узкий таз, и, конечно же руки, на которые у Гука наметился устойчивый рефлекс. Теперь он не понаслышке знает, какие они сильные и одновременно нежные, и какой комфорт дарят, обнимая. Омега фыркнул сам себе. Боже, Гук, соберись! И не косись на просвечивающуюся ткань брюк, а вернее на то, что так плохо скрывалось под ними. На самом деле в одежде альфа притягивал взгляд еще больше – его хотелось раздеть, самому, отбросить в сторону это подобие одежды и… Вилка выпала из рук и он надавил ладонями на сомкнутые веки. Наваждение. Это надо как-то остановить! Привести себя в чувства! Он и так лимит исчерпал. Последний оргазм был сухим. И пусть для омег это было не редким явлением, он же впервые испытал такое, подозревая, что это из-за обезвоживания – он выжат до суха, поэтому и не течет сейчас, хотя… поспорить был готов, что в другой ситуации увлажнил бы простынь, желая снова ощутить альфу в себе. «Ой, папочка», - сокрушенно выдохнул он, радуясь, что Тэхён не может прочитать его мысли, а член встать. Нужно было отвлечься, а лучше провалиться в спасительный сон. Его мутило уже от нахлынувших мыслей, противоречащих друг другу, и усталости, которая после еды ощущалась особенно сильно. Тэхён видел, как омега боролся с сонливостью, и тот был таким милый в этот момент, что с желанием лечь рядом и прижать к себе, чтобы он уснул в его объятиях, бороться был не в силах. - Что? Я не хочу, - сонно засопротивлялся Чонгук, когда альфа, вытянувшись с ним рядом на кровати, прижал его к себе так, что он носом уткнулся ему в шею. Но как только легкие наполнились успокаивающим сейчас пряным ароматом, тут же затих, расслабляясь, и провалился в глубокий сон.