Пятнистая задница

Чимину на экономию оказывается плевать. Причем в хорошем смысле. Не купил Юнги вкусного и интересного — ничего страшного. Каша тоже зашибись, а с нарезанными кусочками сосиски так вообще блеск. Живот набил, чтоб не бурчал недовольно, и достаточно. Прелесть, а не ребенок. Юнги почесывает Чимину загривок, пока он пытается достать языком пару крупинок пшеничной каши с подбородка. — Да возьми ты салфетку. Чимин действительно берет, но вместо того, чтобы утереться и выкинуть, подталкивает крошки выше к языку и после сыто облизывается. — Обжора. Юнги слегка сжимает его шею сзади, массирует недолго и отпускает, чтобы забрать грязную тарелку и помыть. Вода для Чимина все еще враг номер один. — Хочешь съездить в приют? — спрашивает Юнги, добавляя на губку средство для мытья. — Нет. — А погулять? — Нет. Юнги вздыхает. Не то чтобы он решил Чимина все-таки сбагрить, но хоть познакомить… — Почему? Юнги крепко держит мыльную тарелку и оборачивается через плечо. — Я могу меньше есть. Юнги смотрит на нахмуренные брови, поджатые губы и в целом напряженную позу, и подвисает. — Почему ты это сказал? — Потому что если я не буду обжорой, ты не отдашь меня. Гениально? Нет. — Чимин, проблема не в этом. — Я буду сам мыть посуду и мыться в душе, не срывать шторку, не переворачивать шампуни. Не буду ходить к тебе в комнату, залезать на твою кровать. Юнги усмехается и, споласкивая тарелку, ставит ее на подставку. — То есть ты прекрасно знаешь, что меня раздражает, но все равно делаешь это? — Больше не буду. — Ладно… — Юнги вздыхает, — в смысле, то, что ты перечислил, это не страшно. Это мелочи, так что не переживай. — Ты не отдашь меня? — Сейчас нет. Юнги знает, что Чимину такой ответ не по душе, но он действительно не может утверждать наверняка. Митинг закончился двумя убитыми и десятком раненых. Юнги не понимает, у кого хватило мозгов идти против толпы. Умные либо отсиживались дома, либо обошли главную улицу по примыкающим. В целом, понять с виду, гибрид перед ними или нет, обычные люди не могут. Но пострадавшие, видимо, как-то выдали себя. Не исключено, что спровоцировали попыткой отстоять свои права. Юнги вот так не рискует. Обстановка теперь накалилась еще сильнее, но и власти зашевелились. Хосок сказал, что обезьянники переполнены особо неадекватными личностями, и выпускать их пока не планируют. Хоть что-то. Только проблема еще в том, что многие против этого. Стоят под участками, требуют отпустить. Ходят по жилым районам посреди ночи, выкрикивая неприятные вещи. Юнги не страшно, но не по себе. Да еще и за Чимина лишнее беспокойство. Юнги хочет передохнуть. Уехать на несколько дней в горы с палаткой, как можно дальше от цивилизации и людей. И Чимина нужно либо брать с собой, а еще лучше на время определить в приют. От греха подальше. Только Чимин против. Юнги не уверен, что если он привезет его силой, тот не удерет или снова не устроит голодовку. Все же боль и страх, копившиеся годами, за пару месяцев не испарятся по щелчку пальцев. Это так не работает, Юнги прекрасно знает. — Киса… — Юнги пробует еще раз, ближе к вечеру. Чимин в это время валяется на полу рядом с диваном, ковыряет пальцами ламинат, разглядывая древесный рисунок, а Юнги сидит на диване, удобно пристроив ноги ему на поясницу. Мягкая, теплая подставка Юнги нравится. Чимин этого вообще не замечает. — А? — Почему ты не хочешь в приют? Пальцы Чимина замирают, как и он сам. — Хочу быть с тобой. — Но мне нужно уехать на несколько дней. — Почему я не могу остаться здесь? — Чимин спрашивает, даже не пытаясь смотреть на Юнги. Его голова опущена. — Потому что здесь не будет меня. Чимин неопределенно качает головой. — А куда тебе нужно уехать? — Отдохнуть. — Ты устал? Почему? Хочешь, я буду тебе помогать? Помогать мыть посуду, с учетом нелюбви к воде, или пылесосить пол со спинки дивана, из-за страха пылесоса? Такая себе помощь выйдет. Да и домашние дела не так сильно утомляют. Но Юнги не хочет вдаваться в подробности. Не хочет рассказывать Чимину о происходящем, объяснять и вешать на него дополнительный груз. Это ни к чему. — Киса, мне просто нужно побыть подальше от города. Подальше от людей. Но одного тебя я оставить не могу, это исключено. — Подальше от города? — Да. Чимин выбирается из-под Юнгиевых ног, садится на пятки рядом и кладет подбородок ему на колени. — Киса, ну чего ты? — Ты хочешь отвезти меня подальше от города, чтобы я никогда не нашелся? Юнги поджимает губы. — И откуда у тебя это в голове, м? Я разве сказал, что хочу тебя оставить, отдать или выбросить? Я хочу в горы, Киса. Там нет такой жары, там свежий воздух, можно обратиться и бегать, пока язык от жажды не начнёт вываливаться. Я каждый отпуск туда езжу. И как раз чтобы ты не остался далеко от города и не потерялся, я хочу, чтобы ты это время пожил в приюте. — Нет. Юнги запрокидывает голову и закатывает глаза. — Прекрасно. Как скажешь. Разговор на этом стоит завершить, поэтому Юнги мягко отталкивает Чимина и удаляется в спальню. Он раздражен и немного зол. А еще не понимает, почему решение Чимина для него так важно. Что мешает просто сдать его Хосоку. Ну убежит Чимин или снова начнет выеживаться. Юнги свою часть договора уже давно выполнил. Так какого?! Юнги получает ответ вместе с неприятными нотками страха, которые начинают витать в воздухе. Запах Чимина в квартире обосновался давно, впитался в мягкую мебель, осел на стенах. Стал привычным и само собой разумеющимся. И когда он приправляется страхом, Юнги хочет Чимина защитить, как маленького, неразумного волчонка, отбившегося от стаи. Чимин не щенок, а котенок, но маленький все равно и в защите все также нуждается. Юнги взрыкивает и снова портит домашнюю одежду, растягивая и разрывая, а потом запрыгивает на кровать и, потоптавшись, укладывается в клубок. Ему нужно успокоиться.