Пятнистая задница

Использовать сейчас общественный транспорт — не самая лучшая затея. Ехать в горы, возможно, тоже. Юнги задумывается об этом чуть позже, когда уже созванивается с Хосоком. Юнги шерстит все форумы и статьи на наличие новостей. Но вроде основные беспорядки происходят только в городах. До охоты пока никто не додумался, а может, побаиваются. Законы начинают ужесточать. Юнги рассматривал участие властей только исходя из банальной выгоды и не учитывал моральную сторону вопроса. Хорошие люди есть везде. Даже среди богатых и среди непростительно богатых, и даже среди тех, у кого по общественным меркам не лучшая репутация. Для многих из них все еще есть что-то святое. Например, усыновленные гибриды, принятые в семью и оберегаемые, а может, дети-гибриды у знакомых или друзей. Или же те единицы взрослых гибридов, которые пробились довольно высоко и стали хорошими приятелями или сотрудниками. Их действительно немного. Если брать в расчет именно отрасли, не связанные с гибридами, их безопасностью и правами — таких, наоборот, достаточно. Например Хосок, заведующий приютом. У него очень много связей в разных областях, но владеть детским домом с обычными детьми ему вряд ли позволят. Сам Юнги, который позже будет относиться к исполнительной власти. Опять же, рассматривая дела гибридов и защищая их. Медицина тоже подразделяется. Гибрид может быть ведущим хирургом, но либо в отделении для гибридов, либо в больнице, обслуживающей только их. И это можно считать дискриминацией с одной стороны, с другой все-таки нет. Специфика лечения обычно разная. У гибридов большая часть болезней проходит в более легком варианте и лечение всегда щадящее, потому что другого, по сути, и не требуется. Поэтому медиков, работающих с гибридами, зачастую принижают, ставят под вопрос их компетентность, в связи с очень маленьким количеством сложных случаев и летальных исходов. Но кто сказал, что они не могут обучиться работать с людьми? Больше выносливости, более восприимчивые органы чувств. Но поди докажи это, не вызвав очередной бунт на тему того, что гибриды крадут рабочие места. Как же Юнги хочет, чтобы это все закончилось. У Юнги уже почти все собрано. Палатка вытащена с балкона, спальники из кладовки. Всякая не менее нужная мелочевка расфасована по рюкзакам. Осталось сходить в магазин за провизией и водой. Вообще Юнги знает отличное место с горным ручьем, но хотя бы пятишку питьевой воды стоит взять. Вопрос с транспортом тоже решен. За этим Юнги и звонил Хосоку, попросил взять рабочую машину. У Юнги есть права, он сдал на них как только достиг совершеннолетия, но вот на свои колеса еще не накопил. Ему не сложно передвигаться на общественном транспорте, а тренируется он на корпоративном. У него есть определенные цели, поэтому покупать лишь бы что Юнги не хочет. Чимин все это время ходит смурной, и несмотря на то, что обещался помогать, не делает этого. Наоборот. Стоит Юнги отвернуться, так рюкзаки оказываются распотрошенными. Чимину что-то срочно понадобилось, стало интересно, любопытно и еще тысяча отмазок. Но Юнги знает, что Чимин просто не хочет ехать. Правда, выбор у него невелик. Либо горы, либо приют. Юнги не хочет жертвовать своим моральным здоровьем. Он чувствует себя не очень хорошо, он чувствует себя нестабильно, и это немного пугает. У Юнги довольно много причин беспокоиться о себе в этом ключе. Отец Юнги относился к экспериментальным гибридам. Когда уже не все плохо, но и не все хорошо. Физически он был здоров, никаких аномалий, а вот о психике такого, к сожалению, не скажешь. Юнги считает, что его стоило оставить в лаборатории. И что здесь вдруг вступившие в силу права гибридов были ни к чему. Его не стоило отпускать. То же касаемо отца Чимина. Юнги уже ознакомился с его делом. Врожденные аномалии сердца, которые, увы, не могли зажить сами, и, увы, он умер раньше, чем смог дождаться бесплатного лечения. К сожалению, десять лет назад с квотами для гибридов были большие проблемы. Да и не так много действительно хороших хирургов, готовых взяться за сложную операцию. Операцию для сохранения жизни нечеловека. И Юнги испытывает страх, осознавая, что это все может вернуться. Гибриды ведь не суперлюди. Они так же могут попасть в аварию, получить множественные переломы, кровотечения и ожоги. И это не заживет за три секунды, без лечения оно вообще не заживет. Риски заражения и воспаления ниже, но гибриды не бессмертны. Убирая обратно в рюкзак сигнальную ракету, Юнги замечает, как волосы на верхних фалангах пальцев удлиняются и утолщаются на глазах, и как сами пальцы начинает крючить. Но он все еще контролирует себя и все еще ненавидит подобные приступы и частичную трансформацию. Это чертовски опасно. И это довольно болезненная тема для гибридов. Все эти идиотские аниме с кошкомальчиками и подобными им. Одно время, когда на гибридах еще проводились опыты и когда они не являлись единицами общества, существовал проект по созданию чего-то среднего между животными и людьми. Сколько жизней из-за этого было загублено. И дело не столько в извращениях, которым подвергались те гибриды. Дело в самом создании. Попытке зафиксировать в промежуточной форме. В той форме, когда идет вся перестройка организма от животного к человеческому. Нельзя просто отрастить себе кошачьи ушки и хвост, которые будут не больше, чем аксессуар. Этот хвост будет продолжением позвоночника, а уши — полноценным слуховым аппаратом. Животным аппаратом, предназначенном для животной формы черепа, а не человеческой. И проблемы со слухом в этом случае — самая меньшая опасность. Юнги знает, что многие гибриды, имея определенные кинки или партнеров с этими кинками, практикуют частичную трансформацию, и зачастую удачно. Но это долгое время тренировок и медитаций. Чтобы познать свое тело, чтобы чувствовать его чуть ли не на клеточном уровне. Потому что эти игры опасны для внутренних органов, для органов чувств и для мозга, читай, они опасны для жизни. И если это происходит по собственному желанию, то окей, но если под принуждением, или, в случае Юнги, бесконтрольно под гнетом эмоций, это хреново. Действительно хреново. — Юнги? — Киса, иди в комнату, пожалуйста. Чимин не идет в комнату, он осматривает внимательно Юнги и довольно быстро оказывается рядом. Отодвигает от него рюкзак, поправляет все, что торчит, и застегивает молнию. — Я больше ничего не доставал. Когда мы поедем? — Скоро. Чимин подползает на четвереньках ближе и тянет свою человеческую лапку к руке Юнги. Тыкает в его пальцы с интересом. — Ты хочешь стать волком? — Нет. — Почему? — Нужно сходить в магазин. — Но ты становишься волком. Юнги отмахивается и концентрируется на дыхании, концентрируется на обращении, поворачивая его вспять. — Ты больше не становишься волком. Хочешь, я пойду с тобой и буду следить? Юнги выдыхает воздух вместе со смешком. — Это мне придется следить за тобой, киса. — Нет, не придется. Я не буду отходить. — А если ты испугаешься? — Обращусь, и ты понесешь меня на руках. Чимин — наивная душа — пожимает плечами и снова садится на пятки. Складывает руки на коленях и ерзает на месте, будто у него есть хвост, которым хочется повилять. — Если ты идешь в человеческий магазин, нужно оставаться человеком. Поэтому ты подождешь меня дома, киса, — Юнги ставит точку и поднимается на ноги. Но Чимин говорит уверенное: — Нет. А потом сам одевается в мгновение ока и щемится в двери, не давая Юнги выйти из квартиры одному. — Да твою дивизию! Чимин! Зашел в дом, я сказал! Быстро! Чимин выглядит самым обиженным в мире малышом, когда Юнги захлопывает дверь перед его носом и закрывает ее на ключ. И, раздраженный, притоптывает ногой, пока ждет лифт. Только вот выходя из подъезда, Юнги замирает на пороге. А Чимин протягивает к нему открытую ладошку с ключами на ней. — Я знаю, где запасной ключ. — Я заметил. — Я пойду с тобой. Это Юнги тоже заметил. Может, вернуться назад и заказать все курьером? Но у Юнги нет точного списка, и он слишком раздосадован, чтобы его составлять. — Киса, ты слышал, что я сказал? Обращаться нельзя. — Я не буду. — И отходить от меня нельзя. — Хорошо. — И ничего не бери с полок в магазине, не спросив у меня. — Ладно. Юнги надеется, что это не ошибка и все пройдет нормально. А пока он забирает у Чимина ключ, кладет в задний карман и берет его за руку. — Юнги… — М? — А ты купишь мне ту вкусную мазалку на хлеб? Которая рыбкой пахнет? Юнги закатывает глаза. Он чувствует себя папочкой. И, к сожалению, его детка будет сахарной, только если снова расфигачит полную сахарницу.

***

Юнги тратит немного больше денег, чем планировал, потому что Чимин трескать кашу с сосисками может дома. А когда в магазине столько всего вкусного и привлекательного, удержаться сложнее. Благо, его «хочу» уступают место любопытству. И Чимин не столько просит купить, сколько объяснить, что это. А как пахнет, а на что похоже? А с чем это можно кушать? А если без ничего? И в целом, он ограничивается этим. Правда, икру минтая Юнги ему все равно покупает, а еще баночку морского коктейля. Потому что Чимин зависает в отделе морепродуктов и выглядит загипнотизированным. Никаких истерик и валяний по полу. Он просто похож на белку из Ледникового периода в ореховом раю. И Юнги приходится выводить его оттуда, держа перед носом баночку с мидиями и маленькими осьминожками. Чимин идёт за ними, как ослик за морковкой. И если бы не тележка, Юнги бы это обязательно заснял. Но, к сожалению, свободных рук не хватает. Так что, в целом, все проходит хорошо. И дома, пока Юнги упаковывает еду, Чимин уделывается маслом из морского коктейля, и его довольное урчание слышно даже в коридоре. Прожорливая кошатина. — Киса. — Мрр? — Иди в душ, жара уже начинает спадать, пора выдвигаться. — Купаться? Чимин заглядывает в ванну, держа руки немного вытянутыми перед собой. Они блестят от масла, половина моськи тоже, и майка с шортами красуются жирными пятнами. — Киса, ну ты и свинья… иди сюда, я помогу. Не вытирай руки об себя! Боже… Стягивая с Чимина одежду, помогая забраться в ванну и наливая на мочалку гель для душа, Юнги снова вспоминает слова Хосока: не маленький этот котенок. Совсем нет. Абсолютно точно нет. Юнги мылит Чимина, пока он «случайно» скидывает шампунь с бортика и довольно наблюдает, как по тюбику барабанит вода. Следом летит пена для бритья. А гель остается на месте, потому что Чимин получает мочалкой по заднице и обиженный затихает. — Вот когда ты сам научишься купаться, а? — Зачем? Действительно. Зачем? Юнги снова шлепает его мочалкой и командует: — Держись за плечо и подними ногу! — Нет! Только не пяточки! И следующую минуту Чимин заливисто смеется, а Юнги следит, чтобы он не навернулся в скользкой ванне, намыливая его ступни.