Пятнистая задница

Они едут больше трех часов, как можно дальше от поселений, как можно дальше от людей. Юнги знает множество мест, где можно остановиться. Как хорошо оборудованных кемпингов с ровными площадками для палаток, общими туалетами и душами, так и абсолютно диких полян. И для их остановки Юнги выбирает одну из последних. Горная местность, с высокими и толстыми деревьями, заросли, и никаких дорог, только тропинки, вымытые дождевой водой, сходящей с гор. Машину приходится оставить далеко позади и телёпать пешком от нее около сорока минут, но оно того стоит. Гудящее от переносимой тяжести тело тоже. По крайней мере, на вкус Юнги. Хотя и Чимин не жалуется, мяукает, конечно, немного, что устал и пить хочется, но по сторонам смотрит с диким любопытством. Это хорошо. — Все, пришли. Юнги ставит на землю долбанную пятишку с водой, на кой черт ее брал, скидывает на землю рюкзак с присобаченным сверху спальником и еще более остервенело швыряет сумку с палаткой. Переть это все в горку совсем не весело, и Юнги эту часть походов сильно не любит. Зато любит другую. — Киса, иди сюда, — зовет Юнги, но в итоге подходит к нему сам, помогает выпутаться из лямок тяжелого рюкзака. Это они еще не все взяли. Завтра нужно будет возвращаться за удочками и наживкой. Но об этом сейчас можно не думать, поэтому Юнги берет Чимина за руку и ведет чуть дальше от их стоянки, к месту, где земля перетекает в камень, а потом уходит вниз отвесным склоном. Внизу и вокруг все зелено. Слышится пение птиц и шелест листвы. Никаких машин, никакого бубнящего телевизора и слишком громкого будильника у соседей за стенкой. Здесь настолько прекрасно, что Юнги готов уйти в нирвану. Но вместо этого он легонько шлепает Чимина снизу по подбородку и смеется. — Муха залетит. Красиво, да? — Очень! — Только смотри обязательно под ноги, не упади, хорошо? Чимин часто-часто кивает и сжимает пальцы Юнги чуть сильнее. Ему нравится. Юнги видит и чувствует воодушевление. Но вскоре эйфория сходит, потому что Чимин бросает все дела на Юнги, выпутывается из одежды и начинает нарезать круги, задрав пятнистый хвост и навострив уши. — Киса, только далеко не убегай. Юнги перестает смотреть за котенком и начинает разбирать сумку с палаткой. Спать под открытым небом он не хочет, мошкара досаждает. За Чимина он не беспокоится. В кошачьем облике он довольно юркий, так что свалится куда-нибудь вряд ли. Людей поблизости нет, а если эта задница потеряется, Юнги найдет без труда по запаху. Поэтому он не волнуется, даже когда перестает слышать, как скачет кошкообразный слоненок. С палаткой приходится немножко повозиться, потому что этому адскому механизму плевать, сколько у тебя опыта и сноровки, хоть одна блядская дуга да поднасрет. А может, все дело в долгой поездке и усталости после подъема с лишним грузом. Как вариант. В любом случае, Юнги справляется раньше, чем действительно начинает раздражаться. Проверяет на всякий случай колышки, открывает систему вентиляции и вход, чтобы проветрить. Он не хочет спать в духоте. Подумав, Юнги идет за спальниками, сразу разворачивает и подготавливает все ко сну. А после раздевается и обращается. Костер он сегодня разводить не хочет, уже вечер. Солнце ушло за вершину горы. Начинает смеркаться. По пути они останавливались на заправке, покормили машину и себя заодно. На перекус есть крекеры и нарезанная сырокопченая колбаса. До утра дотерпят. Поэтому можно просто расслабиться. Что Юнги и делает. Потягивается от души, прогнувшись в спине и вытягивая лапы вперед. После выпрямляется и делает глубокий вздох. На душе светлеет и теплеет, так что Юнги хочет огласить все вокруг протяжным воем, но не успевает. Он вообще ничего не успевает, даже понять происходящее, как из-за пригорка выскакивает Чимин с вытаращенными глазами и галопом несется к нему, а потом тормозит всеми четырьмя и, оттого неловко перекувыркнувшись, залетает Юнги под брюхо. Мгновением позже из-за пригорка появляется пума. Она передвигается быстро, но не так остервенело. Останавливается плавно, без кувырканий по земле. Но независимо от этого, Юнги все равно опускает уши и скалится. — Он охотился на зайчиху. Пума обращается в стройную девушку с осуждающим взглядом. Юнги перестает скалиться, но стоит все еще напряженный. Ну охотился и что? Зоозащитники понаехали? Так Юнги тоже собирается на охоту, просто не сегодня. — На мою девушку. Оу! Юнги опускает голову, пытается заглянуть себе между лап, где все еще прячется Чимин. Кроме виноватого взгляда, Юнги объяснений не получает, поэтому приходится тоже обратиться. — Извините. Я не чувствовал никого поблизости. А Чимин пока не различает гибридов по запахам и подвержен инстинктам. Но больше он вас не побеспокоит. — Мы остановились в нескольких милях восточнее. Но решили размяться. Устроили шуточную охоту, представьте мое удивление, когда она переросла в настоящую. — Тц, киса! — Юнги опускает осуждающий взгляд себе под ноги, к которым жмется Чимин. — Не уследил. Надеюсь, он не навредил? — Нет. Отделались легким испугом. Все, — она бросает смешливый взгляд на Чимина, а потом вскидывает ладонь, пару раз махая. — Мы здесь третий день, больше поблизости нет никого. Но все же присматривайте, он очень шустрый. Приятного отдыха. Ответного пожелания она уже не ждет, обращается прямо во время легкого бега и скрывается в низине. Юнги надеется, что эта пара будет устраивать свои игры в противоположной от них стороне. Юнги не любит соседей, а его волк тем более. Не факт, что сам Юнги не решит перекусить заячью шею, если она нарушит границы и окажется слишком близко от их лагеря. Но вслух Юнги этого не говорит, он говорит другое: — Киса, ну ты и маньячела. Ты хотел сожрать гибрида? Чимин на это обиженно мяучит и падает на бок, там где стоял, разваливаясь на траве и начинает вылизывать лапу. Ох эти его звериные повадки… Юнги меняет форму и укладывается рядом. Все, что он себе может позволить, это смачно лизнуть Чимина в морду, просто потому что тот начинает сразу шипеть и вытягивает к Юнги свои лапы, угрожающе размахивая когтями. Юнги на это фыркает невпечатленно и опускает голову к одной из его лапок, когти на той молниеносно втягиваются. Что и требовалось доказать. Но мягкой подушечкой Чимин ему по носу все равно шлепает пару раз и возвращается к умыванию. Юнги же устраивается поудобнее, разваливается на траве и всласть зевает. Можно немножко подремать, пока не наступила кромешная тьма. Заодно у Чимина будет время полюбоваться звездным небом. Оно сегодня чистое и первые огоньки уже появляются на темно-синей глади. Но через десять минут Юнги чувствует, что котенок подлезает ближе, сует голову Юнги в подмышку и, пригревшись, начинает сопеть. Чувство прекрасного ему еще предстоит прививать, мда.

***

Юнги будит Чимин. Это неудивительно. Такое происходит постоянно, потому что один пятнистый и ушастый, начав жрать, остановиться теперь не может. Растущий организм, все дела. Но сегодняшнее утро отличается. Во-первых, у Юнги неплохое чувство времени, поэтому, находясь еще на грани сна и яви, он знает, что по прикидкам около шести утра. А это слишком рано, даже для вечно голодного ребенка. Во-вторых, когда Юнги промаргивается и сгоняет остатки сна, он видит Чимина, сидящего рядом с испуганными глазами размера блюдец. — Что случилось? Голос Юнги срывается от сна. Горло кажется пересохшим. Видимо, снова спал с открытым ртом, у него случается. — Я… у меня… Юнги привстает на локтях и ждет ответа. Он не чувствует рядом посторонних запахов, не чувствует опасности, значит, дело в другом. В чем-то… В чем-то, что Чимин прикрывает дрожащими руками между ног. Юнги жмурится. Он молится господу, чтобы Чимина за яйца не ужалила оса. Потому что сворачиваться в срочном порядке и уезжать в город он желанием не горит, а придется. Раздует как воздушный шарик, потом разбирайся с осложнениями. Юнги это не проходил, но видел. Зрелище не из приятных. — Чего там? Юнги невыспавшийся и немного раздраженный. Отмахивается от Чиминовых рук, прикрывающих причинное место. Чимин уже научился спать в трусах, с этим проблем нет, так что кроме вздыбленной ширинки Юнги ничего не видит. — И что? — Там… Юнги закатывает глаза и тянет Чимина за руку, чтобы тот улегся на свой спальник. Расспрашивать его сейчас явно не имеет никакого смысла. Так что Юнги просто тянет резинку боксеров вниз. И спрашивает повторно: — В чем дело, Чимин? — Ты что, не видишь? Допустим, член Юнги видит, проблему нет. Ничего покрасневшего, вспухшего или отличающегося от нормы. — Тебе придется сказать, киса, я не понимаю. — Но как…? Она же… большая… — Кто? — Пипка! Юнги довольно резко отстраняется назад и прикрывает рот рукой, чтобы не начать ржать в голос. А ему хочется, очень хочется. Но он сдерживается, потому что Чимин переходит на хныканье. И не показное, чтобы что-то выпросить, а самое настоящее, нервное и пугливое. — Юнги, я пописать не могу. — Все в порядке. — Но… — Киса, с твоей пипкой… — Юнги все же не сдерживает смешка, — все в порядке. Он натягивает трусы на место, утешающе хлопая по бедру. — Не бойся. Так происходит у всех здоровых мужчин. У тебя разве не было раньше? — Нет. Юнги вздыхает и падает на свое спальное место. В принципе, логично. Сначала Чимин был слишком мал, чтобы прочувствовать все прелести поллюции, а потом просто пребывал в форме кота. Теперь, по всей видимости, работа организма налаживается всецело и добавляет к заботам Юнги еще и половое воспитание. А оно ему надо? — Не переживай. Это действительно нормально. По утрам такое будет происходить постоянно. У тебя из-за возраста — не только по утрам. Называется эрекция. Она утром быстро спадает обычно, ты, видимо, переволновался. Полежи пару минут, успокойся. Юнги прикрывает глаза, но знает, что сейчас не уснет. Ему нужно удостовериться, что с Чимином все будет в порядке и у него там ничего не защемило. Юнги не в курсе, может такое быть или нет, но слышал, что при каких-то обстоятельствах эрекция может не спадать, и с этим к врачу. Вряд ли это ждет Чимина, но лучше перебдеть. Плюс, Юнги теперь тоже хочет в туалет, но бросать ребенка одного наедине с проблемой — не лучшее решение. Поэтому Юнги лежит, ждет и отсчитывает про себя секунды. Сто восемьдесят. — Все, вставай, пойдем. — Но оно еще на месте. — Ничего страшного. Все-таки взрослым быть тяжко. Ходи вот это, объясняй, слюни-сопли подтирай, писать учи. Что за жизнь. — Юнги, я не могу. — Можешь. Поднапрягись немножко, тоже мне. И член направь прямее, а то сейчас будет танцующий фонтан. Юнги отходит на пару шагов на всякий случай. Он знает, как это бывает, особенно в первый раз, особенно по незнанию. — Ну вот видишь, пошло дело! Юнги выдыхает облегченно, а то сам как-то распереживался. И толком не размышляя, сам спускает резинку трусов. У него вообще-то тоже мочевой переполнен. Облегчение теперь множится вдвойне, и Юнги на секунду даже глаза прикрывает, пока не слышит удивленно-громкое: — Ого! — А? Юнги открывает глаза, прослеживает за взглядом Чимина и хмыкает. Ну, будем честны, у него не ого. До заветных двадцати не хватает трех сантиметров, хотя заветные — смотря для кого. У Юнги был половой опыт, не единожды, и проблем не возникало. По крайней мере, ему не говорили. — У тебя тоже вырастет еще. Юнги заканчивает мыслительный процесс и подмигивает. — Зачем? — В смысле? Чимин заправляет свой в трусы и смотрит непонимающе. — Неудобно же. Мешает, разве нет? Ну допустим, дело не в члене, а в одежде. Но спорить Юнги не решается. Заканчивает свои дела, стряхивает и прячет в белье. — Ты пока еще просто не понимаешь. — Расскажи. О нет. Вот это точно нет. Не сегодня, не сейчас. Вернувшись в палатку, Юнги сверяется с телефоном и кивает. Половина седьмого. Ему еще спать и спать. — Киса, у нас впереди много времени. А сейчас я хочу доспать положенные пару часов хотя бы, договорились? — Ладно. — Не ладно, а иди сюда. Пока я сплю, чтобы не высовывался из палатки, ясно? Чимин обиженно дуется, но перестает стоять на входе и заползает внутрь. Ковыряется в своем мешке, притворно тяжело вздыхает, но минут через пять начинает беззаботно сопеть. Юнги тоже засыпает.