Пятнистая задница

Чимин понимает, в чем вся прелесть такого отдыха и спрашивает, как долго они пробудут в горах. Юнги по-доброму усмехается. Хоть сам он и привычен к городской жизни, все равно скучает по свободе, по свежему воздуху и горизонту, не перекрытому многоэтажками. Здесь нет правил, нет ограничений, и все сводится к основным потребностям: добыть еду, поесть, поспать, поиграть. Никаких новостей, никаких тяжелых мыслей, никакой гонки за лучшей жизнью. Чимину в такой среде удобно. Юнги не заставляет одеваться, не заставляет принимать человеческую ипостась, разрешает носиться туда-обратно и хулиганить. Ловить бабочек, полевок и лягушек в осоке, пока Юнги рыбачит неподалеку. Для Чимина удочка тоже имеется, старая, без особых наворотов и со сломанной катушкой, но Юнги изначально понимал, что долгое сидение на одном месте не для непоседливого котенка. Удочка просто должна быть, чтобы утолить любопытство и попробовать самому, а когда наскучит, бросить. Чимину наскучивает быстро. И, обведя взглядом небольшое горное озеро, он идет обходить его по кругу и искать занятие повеселее. — Опасайся змей и не ешь лягушек, — напутствует Юнги, поправляя полотенце под задницей. Еще пару лет назад, когда Юнги вышел на это озеро, он притащил с собой инструменты и материалы и соорудил небольшой деревянный помост, уходящий метра на три от берега. Как он вбивал в илистое дно балки — отдельный рассказ, но итог его вполне устроил. Теперь не надо закидывать с самого берега и потом три часа мотать леску. Да и можно не бояться, что при замахе один ушастый и пятнистый, шныряющий туда-сюда, попадется на крючок. — Киса, лучше бы ты дома в душе так купался, чем в болоте. — Мррр? Чимин, семенящий к нему, даже не мяукает привычно, пасть занята очередной лягушкой-смертницей. — Что ты ее сюда опять тащишь, ну, киса. Юнги показательно хныкает и пытается скинуть выпотрошенную лягушку в воду, но Чимин перехватывает когтями добычу и, подтащив к себе, грозно урчит. Охотник, мать его. — Все равно несъедобная. Наешься кишков, будешь блевать потом, помяни мое слово. Юнги подгибает край полотенца, чтобы улегшийся рядом Чимин не заляпал его лягушачьими внутренностями, а потом гладит его между ушей. — Свинота… Чимин по эти самые уши мокрый и местами в иле. Лапы вообще уделаны так, что страшно смотреть. И Юнги ухмыляется заранее, представляя, как в скором времени эта животина будет верещать. А Чимин будет. Сейчас только Юнги поймает еще пару рыбешек для сытного ужина, а потом зубами за шкирку и прямиком в холодную, горную воду. Чимин еще такого экстремального купания не испытывал, а Юнги любит. Особенно сейчас, когда лето и солнце в зените. Припекает так, что будь здоров и желание охладиться в приоритете. Рыбы в озере не так много, оно мелководное, но пять рыбешек размером с ладонь выловить удается. Юнги отодвигает небольшое ведерко, чтобы случайно не зацепить и не перевернуть, поднимается на ноги, потягивается и сматывает удочку. На помосте в ряд лежат семь растерзанных тушек, и где-то на подходе восьмая, которую Чимин пытается поймать, скача сайгаком по высокой траве. Юнги не мешает, оставляет трупы на месте, а все вещи переносит на берег и обращается. Встряхивается и подает голос, привлекая внимание Чимина и подзывая к себе. Тот, наивная душа, оставляет бедную лягушку в покое и несется галопом к Юнги. Трется о его лапы, выпрашивает ласку, доверчиво подставляется и удивленно взвизгивает, когда Юнги прикусывает его загривок, без труда поднимает голову вместе со своей ношей и со всех лап бежит к помосту и по нему, чтобы, оттолкнувшись, сигануть в воду. Поднимается тысяча брызг, заливает помост и оставляет множество кругов на воде при падении. Юнги немного ошибся в расчетах, так что вместо Чимина скулит сам, когда это исчадье ада вцепляется когтями в спину намертво и плывет к берегу на буксире. — Чимин..! — Юнги проглатывает всю матерную часть. Поводит лопатками и пытается достать рукой до спины, чтобы ощупать повреждения. Котенок вины не ощущает, наоборот, выглядит максимально обиженным и под строгим взглядом отступает, скорее всего, строя планы побега. — Даже не думай. Подошел ко мне. Ты грязный до ужаса. Высохнет, потом вообще не отмоем. Юнги раздражен, ему больно, но мысль о своей собственной вине он, естественно, допускает. Чимин вряд ли хоть раз полноценно плавал, и тут мог сыграть роль скорее страх, чем нелюбовь к воде. Но умная мысля приходит опосля. — Давай-давай, и не шипи. Нечего было за лягушками охотиться. В палатке у Юнги остались мыльно-рыльные принадлежности, ими они воспользуются в следующий раз, сейчас главное вымыть склизкий ил. Юнги на этот раз не прыгает никуда с размаху и Чимина тащит на руках, как дитятку, и держит его под пузом, чтобы не утоп. — Хорошо ведь, прохладненько. М? Чимин поводит ушами и не соглашается, но и не отрицает. Перебирает заторможенно в воде лапами, пока Юнги вымывает его бока. — Иногда можно поплавать, как думаешь? Чимин неопределенно мяучит и бьет по воде лапой, пытаясь поймать проплывающий мимо листок. Юнги делает шаг вперед, чтобы он дотянулся, а потом просто катает котенка по воде на вытянутых руках, рассекая воду. Кажется, Чимину нравится вода, главное долго не задерживаться и вовремя вернуться. А пока Чимин вылизывается, сидя на полотенце под солнышком, Юнги обращается и бежит наслаждаться в одиночестве. В отличие от Чимина, ему нравится прыгать с помоста. Тело охватывает приятная прохлада, плавать легко, и лапы двигаются на автомате. Одним словом — красота. А закончить с водными процедурами и от души отряхнуться, избавляясь от лишней тяжести на шерсти — вообще райское наслаждение. Юнги, как и Чимин, не хочет возвращаться.