Пятнистая задница

Все меняется как-то быстро. Юнги не успевает за событиями. У него на носу сдача диплома. Он готовится к выступлению, по десятому кругу просматривает материал — и тот, что есть в его работе, и тот, которого нет, чтобы максимально точно и развернуто ответить на возможные вопросы. Юнги уверен в своих силах, но комиссия, как правило, содержит в себе хороших и плохих копов. Одни улыбаются тебе и поддерживают, а другие смотрят, как ты тонешь, и кидают в голову деревянный круг. Юнги сдавал курсовые, он знает, каково это. Еще он переживает, что в комиссии будут люди. Не гибриды. Раньше его преподавательский состав никогда не смущал, как и студенты. Но сейчас обстановка напряженная. Хотя большую часть недовольств смогли подавить. Это тоже произошло довольно резко. Массовые проверки, куча увольнений по статье. Комендантский час и патрули, шерстящие улицы города двадцать четыре на семь. Сотни административных нарушений и штрафы за них. Народ подуспокоился. Власти — еще нет. Хосок позвонил пару недель назад с радостными вестями. Чимина нужно вернуть в приют немедленно. Юнги радовался около минуты, пока мысленно собирал его вещи, игрушки, и сбрасывал со своих плеч лишний груз. А потом положил трубку, зашел в спальню, почесал спящую пятнистую задницу за ухом и душевный подъем пошел на спад. Точнее, он сделал шаг по прямой и улетел в пропасть. Надо же. Юнги без Чимина уже вторую неделю. В закупоренной квартире, чтобы не выветрился запах. Он, оказывается, стал родным. И Юнги, прислушавшись к себе и к инстинктам, понял, что сравнивал Чимина с волчонком не просто так. Он стал слишком близок. Волки — стайные животные, и Юнги умудрился принять Чимина в семью. Он не знает, как так вышло. Потому что это впервые. Просто теперь, когда Чимина нет рядом, Юнги не просто скучает, он беспокоится. Ему нужно знать, где Чимин, что с ним, накормлен ли и хорошо ли себя чувствует. И Юнги, поймав себя на этом, немного тушуется, но не замыкается. Звонит Хосоку и едет навестить. «И что, что привез три часа назад? Вы его в прошлый раз за три минуты потеряли!» Так что да, Юнги ездит в приют каждый день по вечерам и тискает свою капризную и обижающуюся кису. — Ты не хочешь меня забирать, да? — Я не могу. — Почему? — Киса, я ведь объяснял тебе. Ты воспитанник приюта и обязан находиться в его стенах. Я не имею права забирать тебя домой. — И так теперь будет всегда? Юнги пожимает плечами. — У тебя уже начались уроки? — Скучные, неинтересные. Заставляют учить буквы и считать. — Я тоже учил тебя считать. — С тобой было весело. А тут я разодрал когтями учебники, и никто даже тапком не кинул. Юнги смеется и подтягивает Чимина ближе к себе. Они в комнате отдыха одни, сидят на мягком ковролине, игнорируя диван и кресла. — Тебе скучно, потому что никто не кидает в тебя тапками? — Потому что не играют. — А как же другие гибриды? Тэхен говорил, что они все дружелюбные. — Я хочу домой. Почему ты не забираешь меня домой? — Киса, я ведь объяснял... Юнги вздыхает. Ему больше нечего сказать. Пока что нечего. У него незаконченное образование. Впереди еще магистратура. Там он, конечно, сможет продолжать совмещать с работой, но его нынешней работы недостаточно. Ему недалеко за двадцать, он молод, без твердой почвы под ногами, так что... — Киса, если ты перестанешь вредничать и начнешь учиться, если нагонишь программу и докажешь, что справишься дальше своими силами, то сможешь уйти из приюта. — А если нет? — Настройся пока на такой исход событий, ладно? Чимин не отвечает. Молча обращается, кое-как выпутывается из вещей и лезет на руки, чтобы свернуться компактным клубком. Юнги понимает, что Чимину здесь плохо.

***

— Как идут дела? — Он нагоняет. Не по своему возрасту, конечно, но в целом, прогнозы он опережает сильно. Юнги довольно улыбается. Он чувствует гордость за Чимина, за его успехи. И имеет полное право на это. Именно Юнги выслушивает его нытье, наставляет на верные мысли. А еще читает Чимину вслух, потому что мелкая кошатина засыпает, стоит только увидеть пару страниц устных заданий. Слушать ему нравится больше. Особенно, если Юнги не запрещает в это время валять дурака и ловить прочитанное отрывками. Ну хоть так. — А у тебя как дела? — интересуется Хосок, расписываясь в документах. — Если метеорит не упадет на землю и я не растеряюсь за кафедрой, то все пройдет отлично. — Подозреваю, что только падение метеорита и может заставить тебя растеряться. Юнги пожимает плечами. Он чувствует некое давление и мандраж. Вечно мяукающий Чимин не помогает, пустая квартира не радует тишиной. — Я вообще хотел с тобой проконсультироваться. Юнги делает паузу, садится ровнее, кладет руки на колени, будто он прилежный мальчик, попавший в кабинет директора. Осознание этой мысли заставляет поменять положение и немного расслабиться. — По поводу Чимина и его нахождения тут. — Юнги, остановись. Хосок прерывается и указывает на Юнги обратной стороной ручки, становясь серьезным. Но Юнги поднимает руку ладонью вперед: — Нет, подожди. Дай мне договорить. — Я знаю, что ты хочешь спросить. И я прошу тебя остановиться. Мое решение попросить тебя о помощи изначально было очень рискованным и отчасти неправильным. — Итог оправдал ожидания, разве нет? — Я просто увидел вашу схожесть... Не закатывай глаза, Юнги. Ты попал в приют таким же диким и рычащим на всех ребенком. Я прекрасно помню. — Не таким. — То, что ты мог обращаться и, помимо рычания, ругаться еще и по-человечески, погоды не делает. Я просто предположил, что ты, в отличие от других, сможешь найти подход, и ты его нашел. — Так и в чем проблема теперь? — В том, что ты заигрался и привязался. Чимину нужно образование, нужна психологическая помощь, иначе он вырастет Маугли среди бетонных джунглей. Ты сам должен понимать, насколько это тяжело. — Хорошо, я услышал тебя. — Юнги... — Я же сказал, что услышал. — Я прошу тебя не слушать, а прислушаться. Мы оба знаем, насколько терпеливым ты можешь быть, правда? — Не разговаривай со мной, как с упертым ребенком. — Я просто стараюсь наладить контакт. Давай ты сначала разберешься с защитой. Поступишь в магистратуру, решишь все проблемы, которые могут свалиться вместе с ней, а когда увидишь более-менее прямую и ровную дорогу, мы вернемся к вопросу? — Хосок, ты знаешь, почему Чимин преуспевает? — Потому что ты помогаешь. — Нет, потому что я сказал ему, что если он будет хорошо учиться, то сможет вернуться домой. А как ты утверждал парой минут ранее — мы похожи. Хосок кладет ручку на стол, задумчиво поправляет небрежно лежащие волосы из-за позднего часа и усталости, после чего кивает. — После защиты и зачисления я подпишу разрешение на встречи вне приюта. Когда станешь более уверенным в себе и в своей жизни, я поспособствую опекунству. Не раньше, Юнги. — Я раньше и не просил. Я же сказал, что пришел просто проконсультироваться. А ты тут устроил спектакль одного актера. Иди Тэхена воспитывай. У вас новое поступление, и он уже пару часов обнимается с маленькой пандой. Твоему домашнему зверинцу грозит пополнение. Юнги видит по глазам Хосока все его мысли, цензурные и нецензурные тоже, и скалится злорадно. — Иногда я проклинаю тот день... — устало начинает Хосок. — Не надо. Ты любишь его. — Люблю, но... — Никаких «но», Хосок. Спасенных им гибридов больше, чем твоих убитых нервных клеток. Крыть Хосоку нечем. Однако Юнги из кабинета он выталкивает и бежит убеждать Тэ, что маленькому гибриду место именно здесь, а не у них дома. Юнги ему вслед улыбается.