Пятнистая задница

Осенью темнеет рано. Но перед тем, как это случится, Юнги успевает заметить собирающиеся тучи. Ветер усиливается и воздух тяжелеет в преддверии дождя. Если ливанет, то ни о каком костре и сосисках речи не пойдет. Холодные порывы ударяют в спину и устремляются дальше по ущелью, уносят с собой все звуки, приглушая их своим воем. Юнги не слышит больше слоновьих скачков Чимина, ветер работает не в сторону Юнги, зато в Чиминову очень даже. Юнги прикладывает ладони ко рту рупором и зовет его, как можно громче. Потоки воздуха подхватывают хриплый голос и мчат вдаль. Юнги знает, что этот вредный кошак может примчаться через пять минут, а может потрепать нервы. К тому же они немного поругались. Юнги не может назвать произошедшее полноценной ссорой. Юнги не действовал нарочно и не говорил ничего обидного в запале. Он просто пока не в состоянии оправдать ожидания Чимина, из-за чего котенок расстраивается. Ничьей вины здесь нет. Юнги не может прыгнуть выше своей головы, потолки слишком низкие, а Чимин еще слишком мал, чтобы это понимать. Поэтому Юнги особенно не злится и не раздражается. Нанизывает сосиски на купленные заранее шпажки и решает пожарить самостоятельно. Если Чимин успеет прибежать, хорошо, если нет, что ж, в следующий раз. Потому что если сейчас ливанет, то придется есть вообще сырыми. Картошку Юнги даже не достает. Он чувствует, что непогода застанет врасплох и промочит насквозь все угли. У них остался еще хлеб, и его Юнги тоже собирается немножко подкоптить. Юнги расправляется со всей пачкой сосисок как раз к первым холодным каплям. Он суетится, заносит все в палатку. И напоследок оглядывается вокруг, проверяя, убрал ли из-под открытого неба все, что может промокнуть. Вроде да. Юнги спокойно выдыхает, но посреди следующего вдоха давится воздухом. Он так торопился успеть до дождя и только сейчас опомнился. Чимина до сих пор нет. Юнги напрягается, потому что прошло уже около получаса. Чимин должен был услышать, что Юнги зовет. А даже если заигрался, до него бы уже донесся запах жареных сосисок. Чимин не тот гибрид, который может поступиться едой. Юнги снова прикладывает руки к лицу и зовет. На этот раз гораздо громче. А на пятый раз сопровождая голос рыком, чтобы маленькая задница поняла, насколько Юнги серьезен. Но приближающегося топота не слышно, а усилившийся ветер, поменявший свое направление, доносит до Юнги знакомый запах совсем уж слабо. И куда эту мелочь унесло? Юнги заходит в палатку, раздевается, складывает аккуратно вещи и высовывается наружу. Кожа молниеносно покрывается мурашками, а холод пробирает до костей. Черт бы побрал это бесполезное тело. Юнги застегивает молнию, морщится от ледяных капель, падающих все чаще и наконец обращается. Встряхивается, несколько раз подпрыгивает, разгоняя кровь, и довольно фырчит. Так-то лучше. Вместо голоса Юнги теперь использует вой. Потом, навострив уши, прислушивается, тянет носом и нервно вспахивает лапой землю. Юнги чувствует котенка, потому что может чувствовать его на мили вокруг, но ничего не слышит. Чимин слишком далеко, и даже его запах не свежий, а остаточный. Это что за новости? Юнги еще немного мнется, пытается осознать, в чем дело, пока до него не доходит такая простая истина: Чимин сбежал. Сбежал в неизвестном направлении, и если он сделал это сразу после обеда, то прошло уже около трех часов. Какого черта Юнги все это время делал? Убирался после обеда? Собирал дополнительный хворост, чтобы костер не тух? Заваривал чай? И в целом прокрастинировал, вместо того, чтобы вернуть котенка сразу и поговорить по-нормальному. Побороть его маленький, максималисткий, упертый мозг и переубедить. Чимин сказал, что так происходит со всеми. Он сказал, что сначала навещают, а потом исчезают навсегда. Юнги знает, как это бывает. Юнги видел это десятки раз. Юнги помнит слезы детей и их истерики, в момент, когда надежда умирает и детские мечты разбиваются на миллиарды осколков. Все проживающие в приюте это видят, а многие еще и испытывают на себе. И Чимин, его маленькая киса, теперь находится там же, запертый за забором, вынужденный смотреть кино с неизбежно плохим концом. Чимин в раннем возрасте потерял отца, затем лишился матери, а теперь живет в ожидании еще одной потери. Юнги знает, что стал для Чимина близким человеком, и это взаимно. Так почему у него не хватило мозгов показать и доказать это? Юнги вообще не молодец, Юнги идиот. И какой из него, к черту, адвокат, если он не может «мыслить, как преступник», сам являясь преступником. Это полный провал. И единственное, что Юнги может сказать в защиту, это то, что сам никогда и никого не ждал. Но это не оправдание. В суде бы такое точно не засчитали. Поэтому Юнги еще раз тянет носом воздух, берет след и срывается с места. Ему нужно найти Чимина, объясниться, и более того, он должен пообещать, а потом делать все, чтобы это обещание выполнить. Чтобы Чимин поверил и понял — волки своих не бросают. Ни стариков, ни детей. И Юнги придется это доказать.

***

Ветер усиливается, как и дождь. Это больше не напоминает начало ливня, похоже на зарождающую бурю. Не очень утешающий прогноз, но ничего не поделаешь. Юнги тяжело дышит, но не столько от усталости, сколько от переживаний. Его маленький Чимин один, в горах, непонятно где, и оказывается, потерять его в этой глуши страшнее, чем в городе, таящем в себе тысячи угроз. Юнги пока не сбивается со следа, хоть он и странный. Чимин то ли не знал, куда бежать, то ли специально петлял, пытаясь запутать, но это явно была бесполезная затея. Юнги таким не обманешь, чего нельзя сказать о дожде. Он сбивает запах и пробуждает инстинкты опасности. В дождь нужно сидеть в норе, в тепле и защищенности, потому что с приглушенным слухом и обонянием легко напороться на медведя, не учуяв его, или на охотников, и расстаться с жизнью. Здесь, конечно, заповедные места и никаких охотников. Да и дикой живности не так много, тем более крупной, но инстинкты заложены в Юнги с рождения, они не наработаны жизненным опытом, они передаются через ДНК из поколения в поколение. Так что его волчья часть не перестает сигнализировать о том, что нужно остановиться, спрятаться. И только запах Чимина, который все еще пробивается едва различимым шлейфом, не дает отступить. Чимин семья, Чимин часть стаи, и он в опасности. У котенка было гораздо больше времени, чтобы убежать, чем у Юнги догнать его. Но Юнги гораздо быстрее, плюс прекрасно ориентируется на местности. Погода мешает, конечно, но, заткнув свои инстинкты куда подальше, Юнги концентрируется исключительно на запахе. Он перестает считать Чимина потеряшкой, он ставит его на место добычи. Кровь в жилах закипает, чувства обостряются, Юнги охотится, и это совсем иное восприятие. Никакой паники, никаких переживаний, исключительная концентрация и нацеленность на победу. Земля из-под лап летит мокрыми комьями, клыки то и дело выглядывают из пасти, демонстрируя оскал, а из горла вырывается рык. Юнги загоняет дичь и сообщает ей об этом. Сокращает расстояние, быстрее и быстрее, в ожидании, когда он услышит сходящее от страха с ума сердечко, хочется почувствовать этот запах, который распалит его еще больше. Но пока рано. Дождь льет стеной и устремляется сплошным потоком прямо в морду, подчиняясь порывам ветра. Юнги уже потерял след и двигается на одном упрямстве и интуиции. Спустя несколько миль Чимин перестал плутать и просто спускался с гор там, где это возможно. Юнги знает практически все маршруты, которые не заканчиваются обрывом или слишком крутыми склонами, посыпанными разного размера камнями. Чимин по таким не полезет, побоится, Юнги знает это. У подножья гористая местность переходит в хвойный лес. Становится ровнее. Земля усыпана еловыми иглами. Они тоже мокрые, но ветви елей задерживают воду, не дают ей обрушиваться водопадом, и, немного пометавшись, Юнги снова улавливает слабый запах и ускоряется. Он немного запыхался. Бежать минут сорок, не сбавляя темпа, по гористой местности не так просто, он давно не устраивал такие забеги. Но этого слишком мало, чтобы выбиться из сил. Юнги не останавливается даже для того, чтобы перевести дух. Интересно, Чимин вообще в курсе, что двигался не в сторону города, а, наоборот, в самую чащу? Туда, где хвойные постепенно начинают разбавляться кустарниками и столетними дубами. Они уже успели скинуть листву, дождь не задерживается, и Юнги в очередной раз теряет запах. Здесь уже сложнее, Юнги не знает, куда и когда Чимин мог свернуть, какую дорогу выбрать, с учетом, что в лесу дорог нет. Миллионы развилок, куда не поверни, везде простор и ни одного тупика. Юнги теперь просто мчит вперед, минуя толстые стволы деревьев, запаха нет совсем, даже если опустить нос к самой земле, покрытой пожухлыми, мокрыми листьями. Юнги потерял его. Потерял среди леса, осенью, в холоде и ледяном дожде. Сервалы — африканские кошки, там нет таких температур. И Чимин пережил не одну зиму на улице, но у него всегда было место, где можно спрятаться и укрыться от непогоды. А здесь нет ничего, кроме стволов деревьев и открытого неба. Юнги ощущает, как стремительно температура падает, и к ночи, скорее всего, будет около нуля. Промокший насквозь котенок такое может не пережить. Юнги сбивается с темпа, тормозит и отчаянно воет. Он зовет Чимина по-волчьему и надеется, что тот ответит. Осознает глупость своей задумки и не будет таким же упрямым, как в то злополучное время, когда Юнги только притарабанил его домой в переноске. Ослабевшего, без воли к жизни, но все еще упрямого. Юнги так старался поставить его на ноги, ради чего? Чтобы потерять в чаще леса? Юнги закрывает пасть, сглатывает дождевую воду и снова завывает. Громче ветра, громче разбивающихся о землю капель, а потом замолкает и прислушивается. Ну же, глупая киса, ответь. Юнги поводит ушами, напрягает слух. В конце концов, Чимин убежал довольно далеко, преодолел десятки миль и должен понимать, что будь он Юнги не нужен, тот не стал бы догонять. Тратить на это время и силы. Чимин ведь в законах не понимает ничего. Вряд ли он знает, что Юнги грозит за его потерю. Чимину до этих человеческих правил нет дела, он поглощен своими мыслями и чувствами. Так что если он слышит, он должен осознать, что важен. Юнги слышит слабое мяуканье только спустя минуту, она кажется вечностью и оседает внутри неприятным осадком. Но как только Юнги улавливает долгожданный звук, осадок растворяется. Юнги снова воет и ждет ответа, а потом срывается с места, установив направление. Чимин оказывается всего лишь в сотнях метров, свернувшийся в калачик, прибитый к земле тяжелыми каплями. Юнги подскакивает вплотную, тычет носом в макушку и бок, улавливает запах крови и тычется сильнее. Пытается найти место повреждения, оценить степень опасности. Юнги порыкивает, пытаясь размотать этот клубок, а Чимин жалобно мяучит и не поддается, скручивается сильнее, прячется. Но потом все таки немного выставляет заднюю лапку и мяукает еще жалобнее. Юнги обнюхивает, высматривает и еще громче фырчит. Ладно, не так страшно. Чимин сорвал пару когтей и, кажется, поранил подушечки. Не смертельно, но очень неприятно. Юнги знает, что эта боль не резкая и острая, уже нет. Спустя время она становится ноющей, неравномерной, пульсирующей, не дающей покоя, то затихающей, то нарастающей по новой. Чимин сейчас обратно точно не дойдет, даже с учетом сокращенного пути, который Юнги знает. И в волчьих зубах тоже не доедет. Чимин загонял себя, вымотался и замерз совсем, Юнги ощущает носом, как его бьет крупной дрожью. А дождь с ветром заканчиваться, кажется, и не собираются. Юнги такими темпами донесет до палатки замерзший насквозь меховой мешок. Перспектива не из лучших. Поэтому он опускается рядом, сворачивается в такой же клубок, только вокруг Чимина, подталкивая его к своему теплому брюху и снова выискивает носом его раненную лапу. Юнги ненавидит это всеми фибрами своей души, но приходится отодвинуть свою человеческую суть подальше и вылизать поврежденные подушечки, как следует, не реагируя на Чиминовы мявканья. Нефиг потому что убегать непонятно куда. Юнги заканчивает с «лечением», позволяет поджать лапку и сам скручивается сильнее, закрывая Чимина полностью собой и пряча морду от надоевших капель. Что ж, эта ночь обещает быть голодной, холодной и одной из самых некомфортных в жизни Юнги. Но беспокоится он только о том, чтобы Чимину было тепло.