Пятнистая задница

Юнги обещание выполняет и наведывается к Чимину так же регулярно, но теперь приносит что-то с собой. Если получается урвать в магазинах готовую еду под самый вечер, то Чимину достается рыба или мясо, если уже все разобрали, то Юнги просто берет разные закуски к пиву. Чимин их уминает за обе щеки, урча при этом довольно. И Юнги кажется, что все в порядке, но в один из вечеров Хосок ловит на подлете и зовет в кабинет. — Юнги, прекращай. — Прекращать что? — Ходить сюда, как на работу, тебе дома заняться нечем? — А в чем проблема? — В Чимине. Он ждет тебя. — И правильно делает. Юнги щурится и недовольно смотрит на Хосока. — Нет, Юнги, неправильно. Он не играет с другими детьми. Зачем? Юнги придет, с ним поиграем. Не делает уроки. Зачем? Юнги придет, вместе сделаем. Но ты не всегда можешь приехать, а он ждет допоздна. В итоге ничего не выполнено, а поутру он невыспавшийся ловит мух весь день. — Хорошо, я поговорю с ним. — Нет, Юнги. Перестань приезжать. — С какой это радости? Хосок, если ты такой внимательный, то лучше следи за остальными и за их традициями. Ты про календари в курсе? У тебя не дети, а жены военных, дни считают, только не до встречи, а с момента расставания. Грустное соревнование, кого раньше бросили. Чимин в таком участвовать не будет, так что... — Я не запрещаю тебе брать его на выходных. Просто перестань к себе привязывать, пусть учится самостоятельности. Он должен вырасти человеком, а не твоим дополнением. Води его на прогулки, в кино, я не знаю, в боулинг. Знакомь с городом, с людьми. А не закрывай в квартире или подальше от цивилизации. — Да что ты несешь? Я его не закрываю, а просто не делаю то, что ему не нравится. Зачем навязывать общие правила, если они ему не по душе? — Затем, что ему среди этих правил жить, Юнги. Затем, что это нравится не ему, а тебе, а он тебя копирует, как любой ребенок копирует старших. Не расти свою копию, ничего хорошего из этого не выйдет. Юнги обижается. Не так, как дети. Он не кричит, не топает ногами и не плюется ядом, но ему неприятно. Он не собирался делать из Чимина свою копию. Изначально котенок улицы побаивался, что немудрено. Кино? Чимин непоседливый, он и дома-то фильмы не высиживает. Ни взрослые, ни детские. А прогулки? Чимин любит активный отдых, он не станет просто ходить по аллеям и считать фонари, ему впору носиться, желательно в животной ипостаси. И это не Юнги этому учил, Чимин просто так жил большую часть своей жизни, и эту часть Юнги у него не отбирает. Насчет боулинга и других развлечений подумать можно, это хорошая идея, Юнги просто не успевает за всем. И он бы, может, высказал это все Хосоку, но все еще обижен, а когда Юнги обижен, он переходит в игнор. — Я поговорю с ним, — бросает мстительно и выходит из кабинета.

***

— Киса, на тебя снова жалуются. Чимин застывает с торчащим между губ соленым кальмаром. — М? — Говорят, не хочешь заниматься и общаться с ребятами без меня. Мы ведь договаривались. Чимин хмурится и сминает пакетик с закуской в пальцах. — Я стараюсь. — Нужно стараться чуть лучше, и когда меня нет, тоже. И по всей видимости, Чимин слышит это не впервые, а может, он в целом сегодня не в духе. Юнги видит, как недовольство в котенке поднимается волной и окрашивает его лицо в красный цвет ярости. — Все что я делаю, всегда не так! Всех стараний недостаточно! Я всегда плохой, непослушный, вредный! Чимин, так нельзя, Чимин так неправильно! Не ходи туда, не делай это, закрой рот, будь тише! Да я вообще больше делать нихрена не буду, ясно тебе?! Чимин швыряет пачку на пол и разворачивается к Юнги, переставая соприкасаться с ним плечами. Дышит тяжело и шумно, так что ноздри раздуваются. — Не ругайся, это тебя не красит. Юнги добавляет в голос нотки осуждения, потому что Чимин, по сути, ребенок. И не то чтобы можно дождаться совершеннолетия и начать крыть всех трехэтажным, но мат и невинный детский взгляд, пусть и разозленный, как-то не вяжутся. Но в этот раз стоило, наверное без замечаний, потому что Чимин подскакивает с пола на ноги и кричит на всю комнату отдыха: — Нихрена-нихрена-нихрена!!! Сука. Блядь. Твари. Ненавижу. Он не собирает слова в смысловое предложение, просто сыпет всеми ругательствами, которые успел услышать и выучить. Юнги вздыхает. Ладно, это должно было случиться. Нервотрепки, истерики, упрямство. Организм запустил процесс взросления, гормоны заиграли, так что ссоры и недопонимания оставались вопросом времени. — Возможно, мне действительно не стоит приходить. Юнги вздыхает снова. Он не собирался манипулировать или применять шантаж, это просто мысли вслух, просто факт. И Чимин реагирует на него не испугом, а очередной вспышкой злости. — Да и пошел нахуй! Ты мне не нужен, понял? Мне вообще никто не нужен! Чимин убегает, шандарахая со всей дури дверью, а Юнги собирает с ковролина рассыпанных кальмаров и рассуждает: Ладно он, Чимин свалился ему на голову внезапно, а привязанность была закономерна. Но другие ведь планируют. Детей и вот это все. Пеленки, говно, нервотрепки. Посылы в далекое пешее, вечное недовольство, агрессию. Ужас какой-то. Юнги выкидывает в мусорное ведро испорченную закуску, берет пиджак, портфель, который теперь заполнен документами, и покидает приют. Сегодня только вторник, и Юнги решает попробовать тактику Хосока. Пусть Чимином занимаются люди, которые учились этому и у которых есть опыт. А Юнги... Юнги будет развлекать, посмотрим, что из этого выйдет. Главное только конца недели дождаться и не сорваться раньше времени. Юнги уже давно за собой заметил, что все чаще скучает.

***

В пятницу Юнги заканчивает пораньше. Он старается, как может, и предупредил еще с утра. Не то чтобы у них принято задерживаться и работать сверхурочно, но вообще-то да. Юнги не сильно против такого, переработку ему оплачивают. Сидит он не прям до ночи, так что прекрасно высыпается. А заодно выслуживается перед начальством. Юнги не лижет никому задницу, перестал быть на побегушках, скорее, просто показывает стремление и заинтересованность. Заслуживает доверие, чтобы его кандидатуру рассматривали для более серьезных дел. Юнги здесь не временно, он знает, чего хочет, и готов прогрызать путь зубами. Именно это он демонстрирует, и его замечают. Юнги уже пару раз выбирался на ланч с главным прокурором. Они говорили о жизни, о работе, о планах и так, о том, о сем. Юнги вел себя сдержанно, строил серьезную мину, потому что знал, что за беседой двух коллег кроется настоящий допрос. А Юнги, помимо зала суда, посещал еще и следственный изолятор, слушал и наблюдал, как разговаривают с подозреваемыми. Какие уловки используют, на что давят. Наверное, поэтому, в последний раз, после следствия, прокурор, бросая на него короткий взгляд, сказал: — Присмотритесь к мальчику. Очень способный молодой человек. Юнги, стоя рядом с адвокатом и своим начальником в совокупности, кивнул в благодарность и улыбнулся. Прокурор Ли старше Юнги почти втрое, он очень уважаемый человек, поэтому услышать от него подобные слова, даже в снисходительном тоне, довольно большая удача. К нему всегда прислушиваются, так что Юнги уверен, что с той фразы начался обратный отсчет. Отсчет до того момента, когда в адвокатской конторе, в которую он устроился, для него откроется новый уровень. И, возможно, Чимину не придется ждать целый год или два, пока Юнги разберется с работой и сможет обеспечить котенку хорошую жизнь. По крайней мере, это теперь не кажется таким уж трудным и недостижимым. В приют Юнги все равно попадает когда начинает смеркаться. Ноябрь уже через неделю грозится стать декабрем, ночи становятся длиннее, а дни сокращаются. Юнги поднимается на второй этаж к спальням, привыкнув, что свободные часы перед сном дети проводят там, и угадывает. Юнги не приходится заходить внутрь. Чимин стоит перед дверью. Одетый. Подпирает стену, смотрит под ноги и покусывает губы. — Киса? Чимин вскидывает голову, упирает взгляд в Юнги и спустя пару молчаливых мгновений бросается на шею. — Ждал? — спрашивает Юнги, обнимая его в ответ. — Да, директор Чон утром сказал, что ты придешь. — Даже так... Чимин немного отстраняется, трется кончиком носа о щеку и хихикает. — Да. А до этого он разговаривал с Тэ. — Тэ? — Учитель астрономии. Он разрешает называть себя по имени. Они говорили с директором обо мне, а я подслушал. — Ругались? — Ага. А потом директор Чон сказал, что я неуправляемый, и пусть «он сам с ним разбирается», и это, наверное, было о тебе. Да? Ты снова будешь приходить? Пожалуйста. Я больше не буду говорить плохие слова, правда-правда. — Киса, я постараюсь заглядывать, но не обещаю. Это не из-за твоего поведения. Просто стало больше работы. — А выходные? — А выходные стабильно наши, не переживай. Чимин кивает и улыбается. Сам берет Юнги за руку и ведет его за собой, будто это он пришел забирать ребенка, а не наоборот. — Я хулиганил и все эти дни срывал уроки и ребят подговорил, чтобы помогали. Я знаю, что так делать нельзя. Больше не буду. Просто я был так расстроен... А ты сказал, что я без тебя ничего не делаю и... Они зато теперь знают, когда я действительно веду себя плохо и ничего не делаю. Думаю, им не понравилось. — Наглядный пример? — Ага, демонстрация. А потом директор Чон сказал, что ты придешь, если я успокоюсь. Я успокоился и учителя сказали, что я чудный ребенок. Не ругались даже, что домашнюю работу не сделал. Юнги усмехается. Когда он говорил, что Чимин ангел и вообще спокойный, он, видимо, ошибался. А может у Юнги просто хватает мозгов Чимина не провоцировать и не пихать в общественные рамки, поэтому ему отвечают добром на добро. В любом случае, если все преподаватели и воспитатели в приюте имеют мозги, то теперь и у них с Чимином проблем не возникнет. Просто надо меньше орать и больше хвалить. Тогда и в тапки им ссать никто не будет. Вот интересно, и у кого из них педагогическое образование и опыт работы с детьми, а? Юнги видит на экране телефона оповещение, что такси прибыло, и помогает Чимину надеть шапку. Дополнительная деталь гардероба Чимина раздражает больше, чем все остальные вещи, но он послушно поправляет уши под вязаной тканью и только печально вздыхает. — Киса, там очень холодный ветер, потерпи. Лучше пусть неудобно, чем уши потом разболятся. — Угу. Чимин не спорит, понуро идет до машины, а в салоне шапку таки с головы срывает. Ветра-то внутри нет. Маленький говнюк. Но, кстати, приюту стоит отдать должное. Кое-чему они Чимина научили. Дома он без напоминания сам идет купаться перед сном. Не просит помогать и вообще не капризничает. Правда, потом выходит в гостиную в чем мать родила и тыкает пальцем в пах. — Смотри! У меня тоже волосы расти начали! Юнги прикладывается лбом о ладонь и страдальчески выдает: — Как здорово... А теперь оденься, пожалуйста. — Ладно. Чимин широко улыбается и вприпрыжку несется к шкафу. Лось малолетний. А Хосок вообще козел, построил из себя самого умного, не справился и в кусты. А Юнги теперь снова разбираться с пеленками и какашками. Нет в этом мире справедливости. Абсолютно точно нет. — Киса, я там тебе консервов купил. Покушай, а я пока в душ. Несмотря на все сетования, Юнги улыбается под громкий топот ног по направлению к кухне. И наблюдает за резинкой трусов, которую Чимин пытается достать из-под задницы на ходу и натянуть, куда надо. Юнги качает головой и скрывается в душе. Это ж надо было напороться на такое недоразумение.