Пятнистая задница

Чимин за эти месяцы значительно вытянулся. Юнги даже толком не заметил, как это произошло. Вот бегала мелочь пузатая, хулиганила, а тут вдруг уже взгляды пересекаются почти на одном уровне. Чимин, конечно, еще уступает немного, макушкой ровно до переносицы достает, но это все равно слишком. И с телом он уже управляется отлично, Юнги в какой-то момент задерживает взгляд и замечает ту самую кошачью грацию. Чимин визуально теряет в весе и передвигаться начинает так же, легко и будто невесомо. Юнги это немножко подбешивает. Два хищника на одной территории как-то слишком. Инстинкты вопят, кровь закипает... — Юнги? — Что? — Ты снова начинаешь. Чимин бросает пластилин на столик и подбирается ближе, Юнги напрягается еще сильнее, пока Чимин не запрыгивает всей своей тушей на колени, придавливая и обнимая. Исходящая от него опасность испаряется, Юнги принюхивается совсем уж по-звериному и затихает. Запах все тот же, успевший стать родным. — Испугался? — интересуется Юнги. — Нет. Чимин крутится и вертится, устраивается, как ему удобно, вдавливает Юнги в диван и тихонько урчит. — Может, ты думаешь, что большой и страшный, но это не так. — Да неужели? Юнги кладет руки на Чиминовы ребра и перебирает пальцами, не щекотит, но близко к этому. — Да. Я чувствую, когда смотришь, но в отличие от твоих инстинктов, мои молчат. — Ты не чувствуешь угрозы? — Не-а. От Джихё ее и то больше. — От девочки? — Я же говорил, она пантера, с ней лучше не шутить. — Да, но она девочка. Самка. У вас, по идее, не должно быть таких проблем. Чимин переходит из урчания в недовольное фырканье и немного отстраняется, чтобы заглянуть в лицо Юнги. — Ну что ты заладил? Я тебе еще тогда сказал, что она мне не нравится. — Это я понял, не заводись. Просто обычно инстинкты диктуют девчат оберегать и привлекать их внимание, но никак не бояться. Разве что из-за стеснения. — На улице много других кошек. Я как-то пытался поймать голубя. Они такие раздражающие! Ходят странно, головой трясут, курлыкают. А их взгляд, ты видел? Они постоянно дразнятся. И я почти поймал одного, хорошенько так вцепился в крыло, но потом подбежала кошка, отделала меня когтистой лапой и забрала добычу! Так что сам оберегай своих самок, раз так хочется. Чимин выглядит обиженным, и Юнги давится смехом. Сильный аргумент, ничего не скажешь. — Так, ладно, я понял тебя. Давай слезай, ты что-то совсем вымахал, у меня сейчас ноги отнимутся. Юнги чуть напрягает пальцы, все-таки начиная Чимина щекотать, а тот недовольно поджимает губы, но все-таки сползает и усаживается рядом на диван. — Последнее время ты меня чаще стал прогонять. — Киса, не говори глупостей, ты действительно тяжелый. — Ты врешь. — Хэй, ты давно на себя в зеркало смотрел? И твоя домашняя футболка, раньше рассекал, как в ночной рубашке, а сейчас еле задницу прикрывает. Чимин согласно кивает на это. — Я знаю, что вырос. Но ты врешь, что причина в этом. Ты почти не касаешься меня. Я ощущаю твою тревогу, — Чимин хмурится и его взгляд становится печальным. — Скажи, эти каникулы, они последние? — Что? В каком смысле? Есть еще весенние, потом летние. — С тобой. Это из-за нового года? Из-за того, что я говорил про сладкую парочку? Я сделал тебе неприятно? — Киса, не глупи... — Не ври, Юнги. — Чимин, не груби мне. Надаю подзатыльников, будешь знать. Я об этой сладкой парочке уже забыл давно. Просто ты растешь, меняешься, твой запах тоже, он все такой же знакомый и близкий, но гораздо сильнее. Волк во мне чувствует взрослую особь на своей территории, особь другого вида, мужского пола, и начинает волноваться. Это временное явление. Сейчас твои гормоны успокоятся, ты перестанешь так вонять, а я привыкну к изменениям, и все станет, как раньше. Ты чувствуешь реакции моего организма, продиктованные животной сущностью, но не забывай, что разум у меня человеческий. Попытайся избавиться от своих страхов, киса. Ты прописался в моей жизни с мая, а уже январь. Это довольно большой срок, чтобы просто взять и избавиться от тебя, будто ты ничего для меня не значишь. Я знаю, что ты боишься из-за мамы, из-за приюта и других брошенных детей, но я работаю над решением этой проблемы. Хорошо? Я ведь забираю тебя на выходных. Как и обещал, держу слово. Не отговариваюсь занятостью и плохим самочувствием. Я всегда нахожу для тебя время. Попробуй довериться, хоть немножко, ладно? — Ладно. Чимин бурчит невнятно, опускает глаза, потом голову, а после и сам стекает, как жидкость по дивану и пристраивается щекой на бедре Юнги. — Это все потому что я тебе тогда лапой по морде вмазал. Я опасный. Юнги забывает про серьезный разговор и снова смеется. Закапывается пальцами в отросшие волосы и почесывает кожу головы. — Да, прям грозная киса. Тебя бы подстричь. — Мне так нравится. — Правда? Удобно? Чимин пожимает плечами, хотя в его положении это сложновато дается. — Думаю да. Тебе нет? Юнги опускает взгляд на немного вьющиеся пряди, которые уже сантиметров пятнадцать длиной, и неопределенно мычит. — Ну почему? Ты забавный с ними. Главное, чтобы тебе не мешали, в глаза не лезли, остальное на твое усмотрение. Можем сходить в парикмахерскую, чтобы как-то подровняли. Модную прическу тебе забацаем. Хочешь? — Хочу. — Вот и славно. И не думай о грустном, киса. Здесь теперь и твой дом тоже.

***

Юнги сидит на опущенной крышке унитаза и наблюдает прекрасную картину: Чимин бреется. Они сегодня с утра действительно сходили в парикмахерскую, все-таки убрали немного длины, проредили густоту и напшикали чем-то пахучим, что волосы стали неприлично блестящие, волосок к волоску. И вернувшись домой, Чимин решил сделать себя совсем уж неотразимым. Наверное, все должно быть наоборот. Юнги, как более старший, взять бритву и показать, как нужно, но у него кожа на лице абсолютно гладкая, и Юнги поддерживает ее в таком состоянии, раз в полгода записываясь на лазерную эпиляцию. Так что Чимин в этом доме первопроходец. У него самого там почти ничего нет. Пушок над верхней губой только-только стал темнеть, но Чимин отнесся к нему со всей серьезностью и внимательностью. Стоит уже минут пять перед зеркалом, водя бритвой по одному и тому же месту. Юнги ему не мешает, под руку не лезет, просто наблюдает, за этим бесхитростным занятием. — Достаточно? Чимин отнимает бритву и поворачивает голову к Юнги. Весь перепачканный в пене, как повидавший виды Санта Клаус. — Думаю, да, смывай. Чимин еще раз на всякий случай проходится по коже бритвой и наклоняется над раковиной, смывая пену начисто. — Не забудь смазать гелем, чтоб раздражения не было, — напутствует Юнги. После чего покидает свой трон и идет на кухню. Они сегодня с утра толком не завтракали, перекусили немного, так что желудок уже печально подвывает. — Осталось всего три дня, — говорит Чимин семенящий следом. — Да. — Мы сходим на каток? Мне говорили, что там должно быть весело. — Если тебе нравится отбивать копчик, то да, довольно весело. Юнги говорит недовольным тоном, но потом опоминается. Если он сам не сильно любит такое развлечение, не значит, что Чимин должен его лишаться. В чем-то Хосок все-таки прав. — Но мы сходим, да. Хочешь, сегодня после обеда, или можем завтра. — Сегодня! — Сегодня, так сегодня. Юнги вздыхает и достает из холодильника остатки запеченной курицы и вчерашние салатики. Ну хоть поест вкусно перед экзекуцией над своей задницей и коленями.

***

Чимину каток нравится. У него пуховик дутый по колено, амортизация отличная, так что пока Юнги тихо и скромно обитает у бортиков, Чимин рассекает по льду. Спотыкается, падает, ржет, поднимается и снова в путь. Сбивает собой парочку людей, ржет еще громче, сбивается сам другим пареньком, с таким же шилом в жопе, и теперь они ржут на пару. — Киса, руки к телу! Куда ты клешни раскидываешь?! Мысленно Юнги прибавляет еще парочку крепких словечек и потрясает кулаком, надежно упакованным в перчатку. Вот для кого правила придуманы? Явно для тех людей, кто не хочет, чтобы им пальцы лезвием отрубило. Чимин в ответ кривляется, но руки быстрее прижимает к груди, пытается отсмеяться окончательно и кое-как поднимается, придерживаемый собратом по несчастью. Ноги у обоих разъезжаются, два теленка на льду. Юнги посмеивается, качает головой, удостоверяется, что они в порядке, и тихонечко катится дальше. Левая нога — правая, левая, правая. Назад не заваливаться, держать равновесие. Юнги повторяет это все про себя, пока на заднем плане снова раздается звонкий смех. Надо выводить Чимина почаще. Спустя час Юнги сдает свою карточку, а Чимину продлевает еще на столько же. Сам уходит в крытое кафе рядом. Вход в него есть и изнутри, там, где кассы и прокат катков, и снаружи, можно прям с катка заскочить. Все застекленное, так что Юнги заказывает себе кофе, Чимину горячий шоколад, и присаживается за столик. Как заказ принесут, надо будет позвать мелкого, чтоб хоть пять минут погрелся. Тот о местонахождении Юнги знает, так что когда видит на столе два картонных стаканчика, сам спешит к нему, поперек течения. На вождение Юнги его точно не пустит, полетят пешеходы, как кегли, стоит в поле зрения появиться какой-нибудь шаурмичной. — Это что, чай? — Шоколад. — Шоколад? — Да, горячий, не обожгись. — Жидкий шоколад? Чимин уже по обыкновению сует в стаканчик сначала язык, пробует на вкус, а после уже довольный делает полноценный глоток. — А кушать? — Могу взять тебе маффин. Нормально покушаем в другом месте. Здесь меню сильно ограничено, да и качество еды такое себе. Чимин пьет шоколад маленькими глотками, но без остановки. Сводит брови к переносице и отрицательно качает головой. — Сладкое не хочу. Я тогда покатаюсь еще и пойдем? — Да. Воды тебе взять? — Нет, пока не нужно. Я пошел. Чимин шлепает пустым стаканом о стол и уносится обратно на лед. Юнги не понимает, зачем ученые корпят над созданием вечного двигателя, если вот он, перед глазами.

***

Юнги никогда не признавал бургеры с курицей. Не то чтобы они плохи, но с говяжьими котлетами лучше, даже с учетом вреда красного мяса и бла бла бла. Юнги в общем и целом сечет в правильном, здоровом питании, но никогда его не придерживается. Лучше умереть наевшимся сытно и вкусно, чем в последнюю минуту мечтать о сочном, жирненьком фастфуде. Не то чтобы Юнги собирается в последнюю минуту думать о еде, это вообще плохое влияние Чимина, да. — Рыбный, серьезно? Юнги тянет носом и морщится. Хуже бургера с курицей может быть только бургер с рыбой. Серьезно, это рыба с сыром, кетчупом и хлебом, что за гадость? Но Чимину вроде ничего. Он потрошит булку, выковыривает соленые огурцы, вытирает соус с котлеты салфеткой, пакует все обратно и ест так. — Без ничего вкуснее, — сообщает прожевав первую порцию. Облизывает губы, приноравливается, с какой стороны по новой вгрызться, и пинает Юнги под столом ногой. Не для того, чтобы напакостить, а потому что сидеть не может спокойно даже пять минут. — У меня ноги такие легкие... Сообщает немногим позже, когда с бургером покончено. Снова задевает Юнги под столом и шкодливо улыбается. А вот теперь нарочно. А потом тянется к его стакану и отпивает колы. Морщится, смешно щурит глаза и выдыхает шумно, как заправский алкаш перед очередной стопкой. — Эти пуз-гр-ы-ы-а-ки... — Чимин рыгает посреди слова и прижимает ладонь ко рту, — Ой. — Киса... — Я случайно. — Не повторяй. Чимин мелко-мелко кивает и начинает подхихикивать, делает еще один глоток колы, а потом оставляет стакан Юнги в покое и берет свой чай. Чимин раньше был довольно падок на сладкое, но сейчас список любимых лакомств сильно ограничен. Хотя, то, что осталось в любимчиках, он может жрать и пить тоннами. Кола, как выяснилось, в этот список не попадает. Чимин вообще к газировкам прохладно относится. Но каждый раз пробует по новой, а вдруг что изменится. — А ноги после катка всегда легкие. Лайфхак, как понять, что твоя неудобная обувь на самом деле очень даже ничего. — Мне нравятся мои ботинки. — Весной куплю тебе туфли, познакомишься с мозолями, тогда поговорим. — Что такое мозоли? Юнги окунает очередную картошину в чесночный соус и медлит с пару секунд. — Это ранка на коже. — Ты хочешь, чтобы у меня были раны на ногах? Юнги вздыхает. И прожевав картошку, смотрит внимательно на Чимина. — Ты серьезно? — Но ты сказал... — Очень много разной обуви поначалу может натирать, пока ее не разносишь. Даже кроссовки. Это нормальное явление, просто ты с ним пока не сталкивался, но хоть раз в жизни это точно произойдет. И это не смертельно, продезинфицировал, пластырь налепил, и как новенький. Чимин слушает внимательно, но после объяснения продолжает внимательно смотреть. — Боже... Нет, я не хочу, чтобы у тебя были раны на ногах. Доволен? — Да. Чимин кивает и забирает себе пакет с оставшейся картошкой. Кажется, кто-то наказан. И этот кто-то — не Чимин. Оказывается, свои дети тоже слишком быстро растут.