Пятнистая задница

В эту пятницу Юнги умудряется закончить с делами в первую половину дня и приезжает в приют как раз к обеду. После него у детей свободное от уроков время, поэтому они не спешат покидать столовую. А Юнги решает наведаться прямиком туда. Он не заходит в просторный зал, стоит в дверях и просто наблюдает. Здесь царит гомон, слышится звяканье столовых приборов о тарелки и отовсюду раздаются смешки и выкрики. Некоторые все еще кушают, а кто-то болтает вовсю. Юнги вычисляет Чимина почти мгновенно и молча наблюдает. Потраченные на прическу деньги пошли коту под хвост, потому что по возвращению с каникул Чимина подстригли, как и всех мальчишек. Волосы не длиннее двух сантиметров открыли лоб, а еще обрисовали округлые щеки, которые, казалось бы, из-за скачка роста исчезли. Чимин примостил задницу на край обеденного стола, расставил ноги и внимательно слушает, о чем ему щебечет девочка. Они все в одинаковой форме, белые рубашки, вязаные жилетки, у мальчишек темно-серые штаны, у девчонок юбки в цвет. И на фоне других ребят, с этими своими щечками, Чимин выглядит дитя-дитем, уступает в росте и ширине плеч, но вот в сравнении с хрупкими девчатами кажется довольно солидным молодым парнем. Юнги приподнимает бровь, потому что если дома Чимин дуркует и задает глупые вопросы про сладкие парочки и влюбленность, откровенно водит Юнги за нос, здесь все совсем иначе. Его маленький Чимин флиртует! Это не тот взрослый флирт, с завуалированным предложением закончить вечер в постели или просто познакомиться поближе, совсем нет. Но и не глупые попытки привлечь внимание за счет дерганья за косички и ударов рюкзаком. Чимин не ржет громко, на всю столовую, как делает обычно, не кривляется. Он смотрит внимательно на девочку, улыбается сдержанно, неуловимо наклоняется ближе, нависая, и успевает уже пару раз пройти юрким языком по нижней губе, а девочка, концентрируя на этом взгляд, краснеет. Вот поганец. — Любуешься? — Охуеваю... кхм. Юнги не успевает оборвать себя вовремя и поворачивает голову, кривит губы в улыбке при виде Тэхена. — Он всегда такой? Тэхен пожимает плечами. — Он быстро растет и быстро схватывает. Смотри, — Тэ кивает в сторону на один из столов у стенки в углу, — там тоже одногодки Чимина. Некоторые воспитываются здесь совсем с маленького, а кто-то попал не так давно. Но вот она, разница, кто справился с течением и влился в него, а кто нет. — Они изгои? — Да нет. Мы стараемся следить, чтобы не было откровенной травли. Но эти держатся особняком. У них какие-то свои интересы, не плохие, не хорошие, просто свои собственные, и чужими они не сильно интересуются. А у Чимина прекрасно получается совмещать. Юнги пару раз кивает, наблюдая за тихой компанией детей, сидящих отдельно от всех. Они что-то негромко обсуждают между собой и не смотрят по сторонам. Не реагируют на резкий шум и особенно громкий смех. У них какой-то свой маленький мир, в который либо никто не стремится, либо никого не пускают. И Юнги готов признать, что они похожи на детей гораздо больше. Выглядят младше, милее, и пока не играют в самцов. — Юнги, он умный малый. И поверь, сейчас напускного больше, чем когда он с тобой наедине. Потому что может себе это позволить. — Ты так говоришь, будто он сейчас делает что-то ужасное. Я просто удивлен, не более. — Хорошо, если так. Он сильно скучает и жужжит всем на уши, что ты его заберешь. — Ой, только не становись Хосоком! Тэхен улыбается широко и пихает Юнги плечом. — Да прям там. Мне больше интересно, когда это уже случится? Зачем маринуешь ребенка? — Проще сказать, чем сделать. — У нас с Хосоком дома десяток бегает, и ничего сложного. — Да, только ты учитель с опытом, стажем и стабильным заработком, про Хосока вообще молчу, а я... — А тебя официально взяли в штат. Юнги щурится, открывает рот, чтобы максимально едко поинтересоваться, откуда про него все знают, как на периферии зрения появляется пятно, а потом оно становится материальным и врезается в Юнги на всей скорости. — Киса, еб твою налево! У Юнги острая боль в ноге, потому что Чимин не углядел и со всего маха скаканул на ботинок. Если пальцы не перемололо в фарш, будет чудо. — Прости-прости. — Ага, инвалидом меня сделаешь, заставлю коляску толкать двадцать четыре на семь, понял? — Хорошо. — Хорошо! Юнги передразнивает, выпадая из образа взрослого, злого волка, и треплет Чимина по коротким волосам. — Откормил на свою голову, теперь страдаю. Домой поедем, или ты не закончил? — Поедем! Чимин убирает руки, которыми цеплялся все это время за лацканы пальто, и отступает в сторону, посмотрев внимательно под ноги. Потом оборачивается к своим приятелям и машет им рукой на прощание. Юнги, может, кажется, а может, перед тем как развернуться, он видит боковым зрением, как Чимин тычет в сторону своей компании средним пальцем.

***

— Ну что, Казанова. — Я не казанова. — Он самый. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Что такое «казанова»? Юнги, держа Чимина за руку и топая к воротам приюта, скашивает на него взгляд. — Я больше не поведусь на эти несмышленные глазки, маленький ты засранец. Чимин дует губы и пожимает плечами. — Я правда не знаю, что это. — Не знаешь, но отрицаешь? — Ты говоришь таким тоном, что мне точно стоит отрицать. Юнги разражается смехом и притягивает Чимина к себе, обнимая его за плечи и немного сжимая. — Казанова — это очень привлекательный мужчина, обольститель, перед которым не могут устоять женщины. В любовном плане. Чимин фырчит недовольно, дует губы и обижено заявляет: — Я не Казанова. Юнги улыбается еще шире и открывает дверь такси. — Ладно уж, скромник, залезай. Заодно скажи-ка мне, сколько сердечек ты получил на день Валентина, а? Юнги забирается следом на заднее сиденье и смотрит с особенным интересом, мол, ага, вот ты и попался. Но Чимин особенно на это не реагирует, непосредственно отвечая. — Пять. — Ну вот видишь! А свое кому подарил? Чимин снова жмет плечами. — Никому. — Почему? Чимин вздыхает. — Потому что это были шоколадные сердечки. И пока я думал, кому свое подарить, мне уже пять отдали, я их попробовал, и они оказались вкусными. — Киса, ты что, сожрал свое сердечко?! — Я думал оставить тебе попробовать, но они правда были слишком вкусные. Юнги прикрывает лицо рукой, потому что от смеха готов захрюкать. — Ты вообще суть праздника-то понял? — Да какая разница? Юнги, ты меня совсем не слушаешь? Они. Были. Вкусные. Почему я должен с кем-то делиться?! На этот раз не сдерживается даже водитель. Плакали девчата из приюта, потому что Чимин явно им свое сердце не отдаст. Юнги смешно и спокойно одновременно.