Пятнистая задница

Вместе с весной приходит спокойствие. Юнги считает месяцы, проведенные на работе, и улыбается. Он втягивается довольно быстро, и вопросов становится все меньше и меньше, если раньше он бегал за советами по каждой мало-мальски важной детали, то теперь все больше полагается на приобретенный опыт и знания. Юнги попадаются однотипные дела, с которыми он справляется на раз-два. Да, конечно, что-то новенькое тоже проскальзывает, но в целом он ощущает себя уверенно. Вместе с уверенностью поднимается настроение, и Юнги чувствует, как потихоньку избавляется от тяжести сомнений, и туманное будущее проясняется. Теперь все иначе. Теперь в гостиной больше нет маленького кофейного столика. Вместо него удобный письменный стол, над ним приколочены к стене с десяток полок. Чимин на них выстраивает ряды фигурок из глины и пластилина. А старый, потрепанный жизнью и Чимином диван отправился на покой. Вместо него новый, раскладной. Чтобы котенок мог на нем спать, только вот он: — Сам спи на нем, неудобно! Чимин вцепляется пальцами в простынь и одеяло, пока Юнги пытается спихнуть его со своей кровати. Выходит из рук вон плохо, потому что кошатина разожралась в край и выросла настолько же. Не то чтобы в нем плещется силушка богатырская, но что-то близкое точно имеется, а еще упрямство. Очень-очень много упрямства. — Киса, не бреши. Мы вместе выбирали, вместе валялись на нем в магазине, и у тебя есть дополнительный матрас, чтобы твоей наглой жопе было тепленько и мягонько. — В магазине был один диван, а привезли бракованный! Никакой матрас не спасает. И чем я тебе вообще мешаю?! Юнги вздыхает и перестает пинаться ногами. Он, естественно, делал это не со всей силы, чтобы не наставить синяков, но с особым рвением. А чем мешает Чимин? В целом, ничем. Кровать большая, места достаточно, спит он спокойно, а если обращается, то вообще благодать. Но есть одна маленькая проблемка. Вместе со спокойствием, уверенностью и настроением, у Юнги выросло еще и либидо. И после трудовых будней ему как никогда хочется снимать напряжение одним незамысловатым способом, а в мягкой кровати это делать сподручнее. И Юнги пытается подобрать слова, придумать отмазки, но как-то не выходит, он раздражается и выдает как есть: — Ты мешаешь мне дрочить! — А ванна тебе зачем? — Стоя неудобно. — Ну так сядь. — Холодно. — Воду горячую включи? — Мешает скольжению. Чимин багровеет, но явно не из-за смущения. — Ну, хочешь, я могу выходить, а потом будешь звать обратно, как закончишь. И вообще, вопрос, чем я тебе мешаю, остается открытым! — Ты серьезно?! — У нас в спальне двадцать парней, а в душевой — кабинки без дверей, так что да, я серьезно. Чем ты можешь меня удивить? Чимин смотрит нахально, а Юнги на самом деле нечем крыть. Аргументы закончились, но он вспоминает утро в горах и как-то совсем тихо бурчит: — Ну первый раз же удивил. Теперь Чимин все-таки краснеет щеками в смущении, фыркает и переползает от изножья к подушкам. Расправляет одеяло и заползает под него. — Теперь я знаю, почему он должен быть большой. — Ребята поведали? — Ага. И мы мерили. Юнги понимающе кивает. — Линейкой? — Да, — Чимин вздергивает нос и хвастается, — У меня не самый маленький. — Хорошо. — Но и не самый большой. — Ну, во-первых ты еще растешь, а во-вторых, размер члена — не главное. — Большой мозг лучше большого члена? Юнги прыскает и кивает. А потом загибает по очереди пальцы. — Большой мозг, большой дом и большой счет в банке. Чимин тяжело вздыхает. — Что-то у меня совсем без шансов. Юнги переходит от хихиканья в полноценный смех и треплет Чимина по волосам. — То ли еще будет, киса. Не отчаивайся.

***

Естественно, при Чимине ничем таким Юнги не занимается. Это было бы слишком. Но, помявшись парочку выходных, на третьи он подходит к Чимину и кладет руку ему на плечо. Наклоняется чуть вперед, заглядывая, что он там снова лепит за столом. Чимин отвлекается от своего занятия, запрокидывает голову и спрашивает: — Чем-то помочь? Котенок становится совсем взрослым и больше не отлынивает от домашних обязанностей. Сам пока инициативу не проявляет, но стоит Юнги попросить, и Чимин тут же подскакивает, без всяких не хочу/не буду. Чудесный ребенок. Но сейчас Юнги обойдется без помощи. — Нет. Хочу попросить тебя побыть здесь еще и не заходить в спальню какое-то время. — Почему... А. Понял, — Чимин согласно кивает и улыбается беззлобно, — крикни потом, ладно? Может, ты отдохнуть захочешь, чтобы я знал, что путь свободен, если что. — Договорились. Юнги стоит еще с полминуты, наблюдая за ловкими движениями пальцев, которые творят по меньшей мере чудо. Интересно, навыки лепки могут как-то помочь... Юнги сворачивает мысль, так ее и не окончив и отдергивает руку от Чиминова плеча. Совсем уже. Видать, излишек спермы по мозгам вдарил, надо срочно избавляться. Юнги кивает сам себе и скрывается в спальне, плотно закрыв за собой дверь.

***

Юнги ощущает неловкость. Он устроился на кровати поудобнее. Достал из недр шкафа смазку, салфетки, обложился этим добром, и теперь тупо пялит в дверь. У Юнги не развилась паранойя, он не думает, что Чимин подслушивает, подглядывает или стоит наготове, чтобы ворваться в самый интересный момент. Совсем нет. Просто Юнги некомфортно. Там за дверью сидит ребенок, занимается творчеством, а Юнги за стенкой собирается онанировать. Это кажется не к месту. Юнги тяжело вздыхает, сгребает смазку с салфетками, обнимает их, прижимая к груди, как любимую игрушку. И вот, собственно, в чем проблема? Чимин далеко не забавный карапуз, делающий куличики в песочнице. Юнги его таким в принципе не застал. Но и тот неловкий малыш, носящийся по квартире в одной футболке, тоже уже исчез. Вместо него самый обычный подросток, пятнадцати лет от роду. Просто местами более наивный, непосредственный и менее наглый. Но все же подросток. Приют сильно повлиял на Чимина, изменил его. И нет, совсем не в худшую сторону. Просто теперь котенок все больше напоминает молодого кота, и поведение у него соответствующее. Юнги успокаивает себя и возвращается воспоминаниями к дням, когда приезжал Чимина забирать. Юнги теперь специально освобождает по максимуму пятницы, чтобы вырваться пораньше и понаблюдать за кошаком в «естественной среде обитания». И Юнги каждый раз немного удивляется: Чимин меняется на глазах и хорошо вписывается. Он не одиночка, чего Юнги побаивался. И далеко не прилежный мальчик. Хосок, конечно, жаловаться перестал, да и учителя тоже. Чимин не срывает уроки, делает большую часть заданий, но паинькой его назвать язык не поворачивается. Компания, в кругу которой Чимин обитает, довольно сильно выделяется. Самоуверенные, задиристые, громкие. В свое время у Юнги именно с такими возникало больше всего проблем, а Чимин справляется. Юнги своими глазами видел небольшую потасовку во дворе, где его маленький, пятнистый хищник прижал пацана за грудки к ограде и что-то ему втолковывал, напоследок угостив ударом в живот. Ударом, по всей видимости, сильным, потому что пацан сложился пополам и закашлялся. До такси, правда, потом Чимин семенил жалобно мяукающий и просящий отпустить его бедное ушко. Юнги не отпускал до самой машины и ещё до дома мариновал его в осуждающем молчании. Потом Юнги с Чимином, естественно, поговорил, выяснил причины такого поведения и напутствовал вести себя потише. Ничего крамольного там не было. Парнишка прессовал Чимина при поступлении, а теперь получил сдачи. Юнги в глубине души гордился, но вслух попросил решать конфликты более мирным путем. И Чимин либо послушался, либо выдает обидчикам люлей в более укромных местах. Юнги в такие дебри не лезет. Но суть, в общем-то, в том, что киса растет не по дням, а по часам, и Юнги надо бы этот факт принять и не открещиваться. Он кивает сам себе, бросает последний взгляд на дверь, переводит его в потолок, а после и вовсе закрывает глаза. Порнуху Юнги смотрит крайне редко, у него своя фантазия работает на всю катушку, так что под веками крутится гораздо более интересное и горячее кино, нежели низкосортные видео с наигранными стонами. Расслабиться окончательно у Юнги получается довольно быстро, пока он дразнит себя, поглаживая низ живота и член, поверх трусов, а когда стягивает белье ниже бедер и обнимает горячую головку скользкими пальцами, сомнения окончательно испаряются, и через несколько минут Юнги позволяет себе тихонько порыкивать от особенно крепких сжатий ствола и потирания уздечки. Юнги дышит чаще, глотает жадно воздух и не придает значения тому, что поворачивает голову в сторону и утыкается носом в Чиминову подушку, втягивая его запах, и на пике удовольствия вцепляется зубами в наволочку. Он отдает себе в этом отчет немного позже. Когда приводит все в порядок, убирает салфетки со смазкой обратно в шкаф и падает на кровать, чтобы поваляться еще полчасика. И именно тогда, переворачиваясь на бок, Юнги замечает влажный след на подушке и смятый зубами участок наволочки. Осознание бьет молотком по темечку, и Юнги замирает на долгие минуты, шепча на репите: — Твою мать.