Пятнистая задница

Юнги столько времени называл Чимина пятнистой задницей, но теперь как задница ведет себя сам. Он замедляет всю свою деятельность по опеке над Чимином и отдаляется. Он его не бросает, ни в коем случае. Он все так же приезжает на выходных. Все так же немного наблюдает за Чимином издалека, позволяет врезаться в себя всей тушей и обниматься. Юнги слушает с улыбкой о том, что Чимин скучал, гладит его по спине и ведет к такси, а дома начинает держать дистанцию. Юнги пытается понять, что именно произошло и какие изменения последуют. Была ли это случайность, или у него действительно сдвиг по фазе. За свою жизнь Юнги несколько раз заводил интрижки со студентками из университета, и один раз был в более-менее серьезных отношениях, длившихся год. С них, собственно, он и начал. Если отбросить обиды и приукрашивания, не все в приюте были настроены негативно и агрессивно, многие гибриды оставались просто безучастными. Они не пытались защитить, не пытались подружиться, но и не обижали. Среди них была одна девочка, одногодка Юнги. Тихая, смирная и периодически тоже получающая тычки и насмешки. Юнги не шевелил и пальцем, когда ее задирали, она отвечала взаимностью, но так уж повелось, что если кто-то из них попадал в больничное крыло, второй обязательно таскал туда булки с вишней. Юнги до сих пор помнит, насколько вкусными они получались у поварихи. Юнги с Сунми до выпуска никогда не общался. Они даже банальным «привет» ни разу не обмолвились, но когда после выпуска открылись ворота, выпуская в большой мир, они стояли, как два несчастных, напуганных кутенка. И сделав первые несколько вдохов настоящей свободы, негласно потянулись друг к другу и последующие полтора года провели так. Только вот Юнги довольно быстро собрался с мыслями, отбросил мандраж, сдал вступительные и поступил в неплохой университет, а Сунми, напротив, растерялась еще больше. Она не блистала высокими оценками в приюте, не имела много знаний и без долгих раздумий пошла подрабатывать официанткой. Юнги не считает это плохим занятием, он делал то же самое по выходным, в свободное время от учебы, и в целом у них все складывалось неплохо. Юнги привык к компании Канадской черной волчицы с удивительно мягким нравом и симпатизировал ей. Начал улыбаться, потом неумело ухаживать, и все как-то само собой перешло в горизонтальную плоскость, и в то, что называют отношениями. А потом за Сунми начал ухаживать мужчина, который частенько заходил в кафе на чашечку кофе. Говорил красивые слова, обещал золотые горы, и Сунми влюбилась. Юнги помнит, как блестели ее глаза, как она с радостью бежала на работу и как потом сказала Юнги, что им нужно расстаться. А через три месяца она бросилась с моста в реку. Юнги узнал об этом из новостей и в последний момент успел забрать пакетик с ее пеплом. Что гибридов, что людей без семьи не хоронят. Государство оплачивает кремацию, но не захоронение. Слишком жирно. Как они после утилизируют останки, Юнги не знает, но Сунми он такого конца не желал. Поэтому он среди ночи, под дождем выкопал ямку у дерева и высыпал туда, все что осталось от Сунми. Юнги похоронил ее под кленом, решив, что это наиболее подходящее место, уходящее корнями к ее происхождению. И больше там никогда не появлялся. Последующие его романы были короткими, не длящимися больше трех месяцев. Юнги не может сказать, что так получалось исключительно по его вине. Просто когда ты бедный студент, ухаживать как следует не получается. Уделять много времени тоже. Да и любви большой и светлой он не испытывал, что так или иначе чувствовалось. Нет, он не считал себя обделенным или несчастным. Просто не время. Встанет на ноги, устроит свою жизнь, и семья образуется сама собой. Но Юнги абсолютно точно не думал, что этой семьей станет гибрид котенка. Точнее, что Юнги увидит в нем нечто отличное от младшего брата. Это несколько шокирует и выбивает из колеи, а Чимин... Он ничегошеньки не понимает. Все пытается ластиться и заглядывает грустно в глаза. — Твой волк опять, что ли, буйствует? — спрашивает немного обиженно, когда Юнги умело отстраняется от объятий. Чимин думает, что опять вызывает агрессию и желание бороться за территорию. А Юнги слушает себя и задается вопросом, а была ли то агрессия вообще? Или он просто идиот, который неверно истолковал свою реакцию изначально. Он оставляет Чимину свою спальню в полное распоряжение и переезжает на диван. Юнги уверен, что Чимин последовал бы за ним, если бы это не выглядело так показательно. Это уже не игра и не вредничанье, Юнги четко дает понять, что спальные места разграничены. Дело в том, что Юнги переживает. Как поведет себя его тело рядом с Чимином, какие проснутся инстинкты? И ясное дело, что Юнги никакого вреда котенку не причинит и пальцем не тронет, но не хотелось бы во сне случайно трахнуть его ногу. А такой конфуз вполне может случиться в связи с весной и привлекательным запахом. Он не кажется больше опасным. От Чимина не веет угрозой и вызовом, он пахнет домом и самим Юнги. Его любимым кондиционером для белья. Его гелем для душа, его шампунем и втихомолку умыкнутыми духами. А еще чем-то особенным, неповторимым — естественным запахом его тела, который напоминает об отдыхе в горах. Чимин пахнет притягательно, и это Юнги пугает.

***

Юнги думает: а что если задержаться? Взять на себя лишнюю работу, закопаться с головой, а потом сделать самое раскаявшееся в мире лицо и сказать, что невиновен? Но внутренний голос вдруг приобретает голос Чимина, визуализируется его же мордашкой и недоверчиво-обижено спрашивает: Ты дурак? Дурак. Юнги вздыхает, выключает компьютер, складывает документацию в ровную стопочку и убирает в папку-конверт, чтобы ничего не затерялось. Вроде на дворе век технологий, даже расу новую создали, а бумагу из оборота все не выведут. И сиди вот это, о края режься, кожу суши и дыши мельчайшими волокнами целлюлозы. Оно Юнги надо? Нет. Разве что для Чимина, чтобы купить ему очередной набор глины и каких-то инструментов для лепки. Юнги кажется, что Чимин с помощью них уже крепость может отстроить и целый лабиринт подземных туннелей, столько в квартире всякой всячины. Спасибо хоть он за всем следит и хранит исключительно в своей рабочей зоне, лишь изредка забывая что-то на кухне, когда бегает запекать экспонаты. Юнги до сих пор не вляпался пяткой ни во что липкое, не наткнулся на ни что острое и очень удивлен этим фактом. Киса стала довольно собранной и внимательной, и Юнги все чаще хочется его прижать к себе и затискать до изнеможения. Дает о себе знать идиотское поведение и избегание контакта. Юнги бы с этим заканчивать, пока не испортил с Чимином отношения своей дуростью. Юнги цепляется за эту мысль и в ворота приюта входит с ней за ручку. На улице уже конец апреля, довольно тепло, чтобы рассекать в пиджаке и не мерзнуть. Вечером, правда, когда солнце скрывается за горизонтом, немного подмораживает, но в целом весна уже полностью заняла место зимы. Наверное, поэтому Юнги застает детей не в здании, а на территории. Он высматривает знакомую макушку, гадая, гуляет Чимин или пока еще нет, как замечает его извечную компашку. В лицо светит яркое солнце, Юнги щурится и подносит руку козырьком, а потом распахивает глаза и сжимает плотно губы. Чимин стоит рядышком с пареньком, тот не такой высокий, как остальные, но все-таки на полголовы обгоняет. Это сразу бросается в глаза, потому что стоят они впритык, спиной к груди, и на Чиминовом животе покоятся чужие культяпки. А какого хера? А когда это Юнги пропустил сей знаменательный момент? А почему за тяжкие телесные так надолго сажают, Юнги в негодовании. Наверное, поэтому он не ждет в этот раз, пока Чимин его заметит, и окликает сам: — Киса! И каково же удивление Юнги, когда Чимин, повернув голову в его сторону, поднимает руку и показывает указательный палец, беззвучно прося подождать минутку. Вот так дела. Юнги теперь наблюдать, как он там горячо прощается? Ага, сейчас. Юнги пожимает плечами и разворачивается, следуя обратно к воротам. Он не сбегает, идет неторопясь, однако всем своим видом показывает, что в гробу он видел такие просьбы Чимина. Он тут, значит, его выхаживал, кормил, поил, с того света буквально за шкирку вытягивал, а его теперь бортят? Юнги скатывается в ревность. Такую банальную, глупую, детскую, и понимает это, но когда столько чувств клокочет внутри, поступать иначе не получается. — Юнги! Чимин нагоняет довольно быстро, но в спину не врезается, потому что Юнги отступает в сторону и смотрит недовольно. А потом также недовольно огорошивает. — В начале лета ты переезжаешь домой. — Что? — Заканчиваешь учебный год, сдаешь экзамены на уровень знаний и я забираю тебя. — Насовсем? — Да. Чимин прикусывает губу и смотрит с переживанием в глазах. — Так быстро... — А ты не рад? Юнги спрашивает так, будто обвиняет. А Чимин в ответ молчит. — Чимин? На его мордашке ни капли радости, Юнги это подстегивает и он интересуется еще более едко: — Что, все? Передумал, остаешься тут? Он даже останавливается, мол, хочешь, можешь хоть сейчас идти на все четыре стороны. Чимин тоже останавливается, но никуда не уходит, смотрит куда-то в бок, без привычной улыбки и щенячьего восторга. — Ну, что молчишь? — Жду, когда ты перестанешь злиться, и пытаюсь понять, что сделал не так. Юнги моментом сдувается и взмахивает головой. Отросшие волосы, уложенные с помощью геля, немного подскакивают, и парочка прядей выбивается, падает на лоб и прикрывает один глаз. — Ты ни при чем, я просто устал. Юнги убирает волосы за ухо, кусает щеку с внутренней стороны и злится теперь на себя. Учудил так учудил. Придумывай теперь, как выкручиваться. Юнги придумать ничего не может, поэтому снова возобновляет ход и меж делом интересуется. — Ты обнимался с мальчиком? Чимин вскидывает взгляд, хмурится и парирует: — Мы еще и целовались. Какие-то проблемы? Котенок смотрит с вызовом, а у Юнги снова все бурлит и клокочет. Хочется сделать много чего нехорошего. Надавать подзатыльников, оттаскать за уши, только за что? Юнги все пытался поймать Чимина на свиданиях с девчонками, без каких-либо претензий, скорее, чтобы потом по-доброму поглумиться и заставить смущенно краснеть, а Чимин, оказывается, действительно на девочек плевал с высокой колокольни. Юнги почему-то об этом не задумывался. Во-первых, до недавних событий он и сам состоял исключительно в гетеро-отношениях, а во-вторых, среди гибридов приверженцев ЛГБТ крайне мало. И то, что у Юнги в друзьях Тэхен с Хосоком, большая редкость. Животные инстинкты все-таки дают о себе знать, поэтому большинство, опираясь на них, образуют обычные семьи, где есть мама, папа и маленький малыш. И заглядывая совсем в далекое будущее, Юнги всегда думал, что у него будет так же. Но сейчас его волк рвет и мечет, требуя вернуться и отгрызть голову сопернику. Показать, какой он большой, сильный и достойный. А потом забрать Чимина домой и окружить заботой, достать все самое лучшее, чтобы его пара ни в чем не нуждалась и была счастлива. Это исходит из глубин самой сути Юнги, и с этим довольно сложно бороться. А бороться нужно, потому что человеческая часть — сознательная часть — бьет тревогу и нашептывает, что так не делается. Вокруг не глухой лес, вокруг большой город, который живет по своим правилам, и этим правилам нужно подчиняться. Никаких животных замашек, никакого проявления силы и агрессии. Юнги должен оставаться человеком. — Никаких проблем. Вернемся к обсуждению сладкой парочки? Юнги крепко сжимает кулаки, а на лице изображает добрую улыбку. Кого он хочет обмануть, неясно, потому что Чимин абсолютно точно чувствует все его эмоции и этой нелепой гримасой его не обманешь. — А давай! Чимин улыбается в ответ, показывает зубы, верхняя губа подрагивает, желая перейти в оскал. Он ждет, пока Юнги откроет дверь, чтобы шмыгнуть на заднее сиденье. — Лухан классный. — Да неужели? — Да. Когда Субин назвал меня коротышкой, Лу врезал ему под коленкой, и тот шмякнулся мне под ноги, резко уменьшившись. — Судя по тому, что я видел, ты мог справиться и сам. — Мог, но Лу сделал это за меня. Позаботился о моих чувствах. Он вообще обо мне заботится. Если в столовой дают что-то вкусное, часть своей порции отдает мне. Не обзывает слоном и обжорой. Юнги расстегивает пуговицу на пиджаке, чтобы удобнее было сидеть, но на последней фразе Чимина об удобстве можно смело забыть. — Киса? Тебя действительно это обижало? Чимин пожимает плечами, и Юнги чувствует холодные лапки ужаса, царапнувшие по спине. Он ведь не со зла и уж точно не с претензией. Просто Чимин действительно любитель набить пузико, и в росте дал будь здоров. Еще пару лет и, может, Юнги обгонит. Но Чимин, кажется, воспринимал слова всерьез, судя по его отрешенному виду. И попытке спрятаться за стеной безразличия. — Давай поговорим дома, хорошо? Чимин молча кивает и всем корпусом отворачивается к окну. Юнги понимает, что у них, кажется, разыгрывается самая настоящая драма, а выяснять отношения в такси, при постороннем человеке, не хочется. Хорошо, до дома осталось буквально пятнадцать минут. Юнги действительно собирается говорить, а не забывать и замалчивать. Сейчас это особенно важно для него.