Пятнистая задница

Как и говорил Юнги, все в этой жизни решаемо. И проблема с обучением оказывается совсем не проблемой. Когда живешь в век технологий, ими нужно обязательно пользоваться. Так что ровно через неделю Юнги везет Чимина в кафе, чтобы отпраздновать хорошую новость. Они выбирают места на улице под зонтами, погода позволяет. Небо чистое и безоблачное, а температура третий день держится на семнадцати градусах. Но на всякий случай на креслах лежат клетчатые пледы, сложенные заботливыми работниками. Единственное тревожное — весенний ветерок, который расшалился. Юнги прислушивается к ощущениям, когда он треплет его волосы, и задумчиво разглядывает меню. Как насчет глинтвейна? Алкоголь присутствует, но в целом не критично, а поднять и так хорошее настроение дополнительными градусами Юнги не против. А Чимину так вообще как доктор прописал. К тому же, котенок, оказалось, не такой маленький. Спасибо, если еще невинный. Но Юнги такие вопросы не задает, заботится о своей психике. А вот что опять не так, спросить очень хочется. Юнги дожидается официанта, показывает все, что желает его душа, приправляет все парой шариков мороженого и замирает в ожидании. Чимин все еще листает меню, делает это нехотя и останавливается в итоге на пасте с морепродуктами. — Ну и что я опять сделал не так? Юнги кажется, что они действительно поменялись местами, и теперь он вечно косячащий ребенок. — Ничего. — А почему тогда с такой кислой моськой? Чимин достает салфетку из салфетницы, сначала мнет ее пальцами, а потом начинает рвать на кусочки, сначала на большие, а потом делит их пополам и еще раз пополам. — Ты не виноват. Это не из-за тебя. — А из-за кого? — Лухан. Чимин поднимает голову, но смотрит все еще не на Юнги, а в сторону. Совсем недалеко оживленная дорога, и машины носятся туда сюда. — Лухан? — Да. В общем, и без этого резкого «да» было понятно, что все не в порядке, с учетом того, что Чимин лишь второй раз за все время назвал того полным именем. — И что такого страшного он сделал? — Страшного ничего. Чимин оставляет ошметки салфетки в покое и наконец смотрит на Юнги. — Скорее всего, на следующей неделе тебя вызовут к директору. — Ты что его убил и прикопал на заднем дворе? Юнги улыбается и оборачивается посмотреть, не идет ли еще официантка. Времени прошло минут пять максимум, но Юнги голоден... как волк. И ждать ему очень уж сложно. — Пока нет. — Пока?! Юнги возвращает все свое внимание Чимину и на время забывает о еде. — Киса, не стоит так шутить, у меня профдеформация, я могу понять буквально. — А я и не шучу. — Чимин. — Ну что? Не переживай, конечно, я преувеличиваю. Но я разукрашу ему лицо, выбью зубы и поломаю пальцы. Не все разом, по одному. — А что мы говорили по поводу агрессии? — Он сказал, что все было в шутку. И что я отвратно целуюсь, и что его чуть не вырвало. — Киса, оставлять на теле человека следы — значит оставлять улики. И боюсь, что дело может закончиться не просто выговором от директора. — Меня могут посадить в тюрьму? — Нет, за такое не посадят. Но на учет поставят, а могут и в клинику упечь. Гибриды, не справляющиеся с агрессией, не в почете. — Ну и что тогда? Просто быть гордым и делать вид, что меня это не заботит? — Это очень умное решение, киса. Уже апрель, а в конце мая я тебя заберу. Предлагаю заказать какой-то десерт, чтобы отпраздновать. К этому моменту как раз появляется официантка и ставит пиалу с мороженым и прозрачный чайничек с глинтвейном, он на полой подставке, внутри которой горит свечка, чтобы поддерживать температуру. — Спасибо. Я не уточнил, можно мороженое после основной еды? — Да, конечно. Девушка забирает обратно пиалку и быстро отходит от столика. Несмотря на тепло, большая часть людей пока предпочитает сидеть в помещении, и при беглом осмотре Юнги заметил, что столики там почти все заняты. Чимин дожидается, когда они останутся одни, и корчит совсем уж печальную моську. — Ну и что тут праздновать? — То, что я узнал о дистанционном обучении, будешь сидеть дома и заниматься по ноутбуку. Учителя всегда онлайн, все уроки записываются, поэтому возможности обидеть тебя даже словесно ни у кого не будет. Я читал отзывы, смотрел, как все происходит, и думаю, что это неплохой вариант. А через годик, если будет скучно, можно перевестись в обычную школу. Юнги рассказывает с легкой улыбкой и разливает глинтвейн в две небольшие чашечки. — Здесь вино, так что не налегай. И оно горячее. Чимин немного светлеет лицом и, подвигая к себе чашку, принюхивается. Кажется, ему нравится, потому что уголки пухлых губ слегка приподнимаются. Юнги решает добиться настоящей улыбки и, понизив голос, произносит: — А дома я тебе покажу, как бить так, чтобы не оставалось следов.

***

В среду Юнги сидит в кабинете у Хосока и смотрит на него вопросительно. — Чимин? — Да. — Что на этот раз? — Сотрясение головного мозга и ушиб печени. Юнги подскакивает на месте и орет на весь кабинет: — А какого черта я узнаю только сейчас? Где он?! — В спальне. Юнги вытаращивает глаза: — Что значит, в спальне? — Юнги, сядь. Юнги, естественно, не садится, подается вперед, прислоняется бедрами к столу и нависает над сидящим Хосоком. — Объясни... — Чимин в порядке. — Но...? — Пострадал не он, а от него. Юнги буравит Хосока недоверчивым взглядом, а после опускается обратно в кресло. — Он с кем-то подрался? — Пока точно не известно. — А что известно? — Мальчик пришел в себя и сказал, кто виноват. — И ты поверил? — Юнги, весь приют уже в курсе их ссоры, так что правда на поверхности. — Нет-нет, подожди. Юнги закидывает ногу на ногу и всем собой показывает, что собирается внимательно слушать. — А теперь все по-порядку. В мельчайших деталях. Чимина видели на месте преступления? — В момент случившегося нет, вроде как он прибежал вместе со всеми, но в таком переполохе... — А вместе с мальчиком этим днем его видели? — Тоже нет. — А с кем он был в момент случившегося? — Чимин или Лухан? — Второй. — С Джихë. — Это? — Одногруппница. Они не пошли на первый урок и целовались в душевой. — Что произошло потом? — Потом Джихё начала звать на помощь. Сказала, что Лухан упал и, кажется, потерял сознание. — А виноват Чимин? — Юнги. Ушиб печени... — Может быть при падении с высоты. Конечно, с высоты роста это эксклюзив, но, возможно, мальчик невезучий. — Юнги, Чимин его избил. — Давай-ка еще раз. Мальчишка сбежал с урока с девчонкой, чтобы нацеловаться вдоволь. Потом то ли поскользнулся на кафеле, то ли потерял голову от ощущений, долбанулся об пол, а виноват Чимин, потому что так сказал парень, с которым они в ссоре? То есть, тот парень, который заинтересован в том, чтобы Чимину влетело по первое число? Что говорят врачи? Чем, они считают, избивали мальчика, чем-то тяжелым? — Нет. — Тогда, возможно, у Чимина есть следы? Сбитые костяшки, как минимум? — Нет, Юнги... — Посмотри. Юнги перебивает и, достав телефон, склоняется над экраном, тыкает на нем что-то, а потом разворачивает к Хосоку, ставя торцом на стол. Юнги говорит: — Взгляни на этого ребенка. Мы на выходных смотрели с ним мультики и ели попкорн. Ты серьезно хочешь сказать, что он мог кого-то жестоко избить? Хосок подается ближе к телефону, а потом медленно поднимает взгляд. Юнги улыбается. В кабинете Хосока есть камера, она висит в углу за спиной Юнги и записывает все, что происходит в кабинете. Разговоры в том числе. Но через тело она, естественно, не пробивает, и через заднюю панель телефона тоже. Юнги улыбается еще шире и нажимает на кнопку блокировки, экран гаснет вместе с короткой записью: «Ты ничего не докажешь» Юнги покидает кабинет в полной тишине.

***

Чимин скачет счастливой лошадкой, держась за руку Юнги и вынуждая его идти чуть быстрее. — Киса, это был первый и последний раз. — Ага. — Я серьезно. — Я понял-понял. Я не думал, что так произойдет. Но башкой он правда сам об пол долбанулся. — А Джихë? — Мы должны ей духи. Чимин лезет в задний карман джинсов и достает смятую бумажку. — Вот, смотри, она написала название. Сказала, что они не дешевые, но и не прям за гранью разумного. — А Тэ? — О, я, кстати, не ожидал, что он подтвердит, будто я присутствовал на уроке... Но потом он сказал, что чем быстрее ты меня заберешь, тем дольше он будет молчать. Это шантаж, да? Юнги улыбается. — Самый настоящий. Чимин хихикает и, не останавливаясь, запрокидывает голову, вглядываясь в безоблачное небо. На этой неделе потеплело еще сильнее, и Чимину это, кажется, по вкусу. — А остальные, как ты и говорил, в испуге и суматохе ничего не поняли. Я спрятался за дверью, когда Джихё начала кричать и звать на помощь, а потом влился в завалившуюся толпу и, весь такой запыхавшийся, начал спрашивать, что случилось, а кто там лежит? Половина потом так и говорила, что чуть ли не за ручку со мной бежали на крики Джихë, и я все время был на виду. А присутствовал ли я на уроке, уже никто не помнил. А Тэ сказал, что да. Мы теперь преступники? — Не пойман — не вор. Юнги жмет плечами и улыбается. Если бы его прикрывали в приюте учителя, вот бы он накуролесил. Жалко, Тэхен тогда еще не шибко взрослым был и сам учился. — Но, киса, это первый и последний раз. — Обещаю-обещаю. И вообще, остался всего месяц. Правда же? Через месяц я буду жить с тобой? — Обязательно. Чимин подпрыгивает высоко вверх с громогласным «ура». Ну давайте, докажите, что этот ребенок агрессивный гибрид и несет угрозу обществу. Смешно ведь. Вот и Юнги посмеивается. Жаль, у него нет никого знакомого в госпитале, возможно, Лухану вкололи бы еще слабительное вместо обезболивающего. И Юнги не злой, совсем нет. Просто не стоит обижать его кису, которая все больше обретает очертания пары, которая у волков одна и на всю жизнь.