Пятнистая задница

Юнги забирает Чимина в мае. Почти в самом начале. Во-первых, Чимин по знаниям сильно отстает от сверстников, что неудивительно, и относится к младшим классам, а у них, как правило, учеба длится немного меньше. Во-вторых, он не проходит со всеми аттестацию по предметам, у него другие приоритеты. Поэтому, как только общая программа заканчивается, Юнги топает к Хосоку и ставит вопрос ребром. Чимин радуется, пытается танцевать самбу и пока не догадывается, что дома его ждет персональный ад с учебниками в зубах. У Юнги свой разработанный план, точнее, он за него заплатил и забрал готовым. Юнги знает, какие знания Чимину нужны, чтобы сдать тест и закрыть начальную школу досрочно, перепрыгивая сразу в среднюю. И одному уже не очень маленькому котенку предстоит колоссальная работа и, возможно, по итогам мякиш вместо мозгов. Юнги сообщает об этом Чимину позже, когда помогает разбирать ему вещи. Их толком и нет. Пара кофт, три футболки и джинсы. Ровно то, во что Чимин переодевался, когда за ним приезжал Юнги. А приютская форма, в том числе пижама и повседневная одежда, остались там. Юнги прикладывает к лицу котячьи футболки и сразу отбрасывает на угол дивана. — Ручками мы стирать не умеем, да? — Ручками все умеют, а ты попробуй без порошка. — Понял-принял. Юнги поднимает руки, мол, сдаюсь, был не прав, и отмахивается. — В целом, тут разбирать нечего, сбрасывай все в стирку и дело с концом. Чимин надувает щеки, показывая, как он не согласен с тем, что его завуалированно назвали свинотой, и обиженно бурчит: — Трусы вообще-то чистые. Юнги как раз достает нижнее белье из бокового кармана и иронично тянет: — Хорошо, тогда проверять не буду. — А ты, что, собирался? Юнги делает максимально серьезный вид и получает пинок под коленку. — Фу! Ну, Юнги! В итоге все перерастает в дружный смех, но довольно резко заканчивается, когда Юнги из внутреннего кармашка достает злополучный календарик с котиками и с удивлением видит, что тот не пустой. — Киса? Юнги рассматривает череду то и дело прерывающихся крестиков. Некоторые довольно аккуратные, а какие-то сделаны с нажимом. Картон продавлен почти насквозь, и Юнги прикидывает, что, по всей видимости, это те дни, когда они с Чимином ругались. Благо, это случалось редко. — Я... Я верил, что придешь, просто... Иногда немного сомневался. Ты не можешь меня за это винить. Чимин поводит неловко плечами и съеживается. — Не могу и не буду. Но теперь мы можем его выкинуть, правда? Ты больше не сомневаешься? Чимин неуверенно кусает губу и сцепляет руки в замок. Переминается с ноги на ногу. — Я думал оставить его до конца года, а вдруг... — Никаких вдруг. А ну-ка, пойдем. Юнги протягивает ладонь, ждет, пока Чимин за нее схватится, и тянет на кухню. В одном из ящиков у него есть коробок спичек, на тот случай, если отрубят свет. Рядом со спичками еще с десяток парафиновых свечек. Одна даже использованная почти наполовину. Юнги достает спички, подходит к раковине и Чимина притягивает ближе. — Пока ты не вырастешь, киса, — Юнги чиркает спичкой и подносит ее к календарику, оплавливая край, — ты будешь жить здесь. И даже когда вырастешь, все равно будешь жить здесь, пока у тебя не появится желание и возможности уйти. И именно в совокупности, одного желания или одной возможности недостаточно. Понял? — А что если ты от меня устанешь? — У тебя все еще есть запасной ключ, который отбирать я не буду. Так что усталость — это исключительно моя проблема, которая тебя не должна волновать. Но если ты будешь периодически мыть посуду и полы, я буду счастлив. Чимин наблюдает, как календарик горит, как его охватывают синие языки пламени и исходит черный дымок, из-за красящих веществ и ламинирующего покрытия. А потом переводит взгляд на Юнги. — Только посуду и полы? — Задавать такие вопросы, киса, очень опасно. Запоминай, если тебе дали задание, выполняй его хорошо, но только его, не проявляй лишнюю инициативу, моргнуть не успеешь, как на тебя свалят абсолютно все, что можно и нельзя. — Даже ты? — Я, знаешь ли, не в восторге от бытовухи, так что да. Мысленно я уже заставляю тебя поливать цветы. — У тебя нет цветов. Юнги кивает. — Я куплю. Чимин фыркает и толкает Юнги плечом. Последний уголок календаря догорает в раковине, и Чимин сам включает воду, чтобы смыть пепел, а вместе с ним частичку неугодного прошлого.

***

Юнги уходит на работу, а Чимин дома, Юнги возвращается с работы, Чимин все еще дома. И это не надоедает. Совсем. Котенок вечером выглядит уставшим и капельку задолбавшимся, но держится. У него ежедневные занятия с репетиторами по дистанционке и в голове полная каша, поэтому после ужина Чимин тащит Юнги на диван, включает программу, где повара борются за главный приз, и просит Юнги почухать ему голову. И чмокнуть в макушку можно, и в висок, и про лоб тоже не забыть, потому что без целебных поцелуйчиков там все плохо, печально и гудит. В один из вечеров Юнги добавляет дислокацию и чмокает Чимина в кончик носа, в следующий раз прижимается губами к щеке. Это похоже на игру «Земля» из далекого детства. Юнги никогда не играл в нее, потому что его не приглашали играть, но прекрасно помнит, как ребята раздобытым где-то перочинным ножиком рисовали на земле круг, делили на части и вставали каждый в свою, потом кидали ножик, и если он воткнется в грунт, можно было расширить свою территорию, постепенно вытесняя противников. Юнги, естественно, ножами не кидается, он действует по-своему, но новые границы открывает. Он не пытается склонить Чимина к чему-то большему и даже на освобожденное Луханом место не метит. Пока. Он просто втирается в доверие и приучает к своей близости не только через объятия. А Чимин... Он либо не понимает, либо очень умело делает вид. Хотя, первый вариант не исключен. Сколько раз Юнги сам отсекал все возможные мысли о любви между ними, кроме братской, вот теперь, пожалуйста, пожинает плоды. Но кто мог подумать, что его человеческая часть, такая сильная и зачастую выходящая на первый план, уступит волчьей. И что волчья, вместо того, чтобы игриво вилять хвостом при виде какой-нибудь знойной красавицы, бахнется пузом вверх перед котом. Хорошо хоть Юнги принимает обе свои части и живет с ними в мире, чтобы к этому времени полностью удостовериться в чувствах. Он не отрицает их, это глупо и может привести к разладу с самим собой. И конец будет печальным. Юнги прекрасно осведомлен, что абсолютно все гибриды, даже со здоровой психикой, зачастую находятся в зоне риска. Потому что нервная и лимбическая система несколько сложнее, а еще хрупче, если так можно выразиться. И не факт, конечно, что Юнги, не приняв выбор волчьей части, сойдет с ума, станет опасным или неконтролируемым, но жизнь себе усложнит точно, и никакие психологи не помогут. А сидеть на антидепрессантах всю жизнь — такое себе занятие. Юнги не приходилось пробовать тяжелые психотропные, но вот на успокоительных при попадании в приют он сидел. В каком-то плане с ними полегче, но это как смотреть на мир в приглушенных тонах. Да, не так больно, не так разъедающе тоскливо, но и абсолютно несчастливо. Все яркое и радостное тоже выкручено на минимум. А Юнги так не нравится. Более того — ему так не хочется. А что для этого нужно? Нужен Чимин. Желательно рядом, желательно навсегда и желательно в той роли, в которой Юнги его хочется видеть в недалеком будущем. А для этого нужно что-то делать. Юнги не собирается лепить Чимина под себя, лепка — это любимое занятие котенка. Юнги предпочитает, чтобы он пришел к этому сам. И не от безнадеги или отсутствия других вариантов, а чтобы начал испытывать что-то схожее с чувствами Юнги. Немного больше, немного меньше, а может, и наравне. Ему действительно этого хочется. Юнги никогда не относил себя к романтикам, но и прагматиком не считал. Все зависит от ситуации и от окружения. На работе Юнги, естественно, заботит в первую очередь выгода, и на моральную сторону вопроса порой можно закрыть глаза. Можно повести себя как настоящий ублюдок, пройтись по головам, но свои рамки все равно имеются. А вот с Чимином все иначе, Юнги не может поступить так с ним, это невозможно. Юнги так может поступить только ради него.

***

Юнги чувствует себя дурачком. Он хочет сводить Чимина на свидание, и вот уже неделю не знает, куда. Да, конечно, можно выбрать кино, кафе или просто прогуляться по набережной, но это все слишком обычно. Юнги хочет чего-то нового, особенного. Он хочет удивить. Только фантазии, к сожалению, не хватает. Он в романтическом плане, оказывается, не просто профан, а инвалид. — Юнги? Чимин зовет откуда-то из комнаты, стоит только зайти в квартиру. А потом подбегает и смотрит заискивающе. — А сводишь меня на выставку динозавров? Юнги приподнимает брови и уже собирается переспросить что-то тупое, из разряда — куда, зачем и почему? Но в голове вовремя щелкает. Юнги делает максимально серьезный вид и предлагает: — Киса, давай сходим на выставку динозавров? Чимин тупит. Хлопает глазами, пытается переварить и неуверенно переспрашивает. — Так мы пойдем? — Конечно, если ты хочешь. Чимин моргает еще пару раз, хмурится и заключает: — Кто-то из нас сегодня перетрудился. Юнги разувается и чувствует себя полным кретином, пока Чимин не прибегает снова с планшетом. Все его непонимание как ветром сдуло. Он полон энтузиазма и показывает Юнги рекламу интерактивной выставки, которая будет проходить в торговом центре. На самом деле, Юнги хотелось другого. Более серьезного, взрослого, чтобы побыть вместе, возможно, поговорить, но потом он вытесняет эти мысли, заменяя их другими, позитивными. Что может быть лучше того, что Чимин получит море впечатлений? И эти впечатления так или иначе будут связаны с Юнги, не в этом ли смысл?

***

На выставке, естественно, много детей. Их больше чем просто много, а ещё есть их родители. Все визжат, смеются, кричат, а у Юнги идет кругом голова. Он ходит за Чимином хвостиком, а через полчаса просит вообще держать его за руку, чтобы не потерялся. Не потерялся именно Юнги. Чтобы его не унесло детским потоком к какому-нибудь бассейну с шарами и не погребло в нем заживо. Чимин заливисто смеется и действительно крепко держит за ладонь. То и дело оглядывается и притягивает Юнги ближе, почти впритык к себе, когда они проталкиваются к очередной фигуре динозавра. Чимина они привлекают больше всего. Он рассматривает каждую не меньше пятнадцати минут, спрашивает разрешения у организаторов потрогать, пощупать, и исследует буквально каждый сантиметр. Некоторые из них из пластика, некоторые, кажется, из монтажной пены или пенопласта, а какие-то металлические, с кучей проводов внутри, чтобы дергались лапки и челюсть. В Юнги это особого интереса не вызывает, но он стоически терпит и молчит. А вот очки виртуальной реальности напяливает без лишних уговоров. Смотрит на 3D-копию мира юрского периода и признает, что это довольно красиво и реалистично. Наушники блокируют все окружающие звуки, заменяя их пением птиц, шуршанием травы и грозным рыком какого-то церадактиля, а может и нет, у Юнги все услышанные за сегодня названия смешались в голове. Но это не сильно мешает. Потом Юнги ждет, когда Чимин разукрасит гипсовую фигурку очередной рептилии. Покупает ему пачку мармеладок в виде все тех же динозавров и, вконец задолбавшийся, дергает Чимина за край футболки и просится домой. Ну или хотя бы на свежий воздух. Тем более что на дворе первые деньки лета, и воздух пока действительно свежий, этим стоит пользоваться, пока не наступила жара. Чимин сжаливается, сообщает, что в целом он все, что надо, уже посмотрел, и выводит Юнги из крыла, оборудованного под выставку, таща в сторону фудкорта. Ладно, здесь Юнги не против немного задержаться, даже с учетом того, что Чимин снова оскорбляет чувство прекрасного своим рыбным бургером. — Может, все-таки сходить на набережную? Юнги строит предложение именно так, обращаясь не то к себе, не то к Чимину, потому что сам не определился. — Погуляем? — переспрашивает Чимин. — Да, пройдемся, возьмем мороженного или кукурузу. Ты ел вареную кукурузу? — Это которая в салате из банки? — Ну почти. — Она вкусная, давай. — А если бы была невкусная? — Ну, тогда мороженое. — То есть, гулять без еды ты отказываешься? Чимин хмурится, поджимает губы и интересуется: — Ты опять? — Эй, я не называл тебя сейчас никак. — Но ты заостряешь внимание на еде. Юнги пожимает плечами. — Так я тоже ее люблю. Просто интересно, чем тебя можно приманить, потому что без еды у меня, кажется, шансов вообще нет. Чимин хихикает, а потом как-то притихает. — Киса? — А? — Я опять обидел тебя? — Нет, я просто задумался. — О чем? Чимин макает картошку в соус, кладет в рот и молча пережевывает, после чего отвечает: — Думаю, понравилось ли тебе сегодня на выставке? — Шумно, но интересно. А тебе? Чимин игнорирует второй вопрос, кивает и задумчиво спрашивает: — А где бы тебе понравилось проводить время со мной? Юнги немного удивленно отвечает: — Да в целом, везде. Чимин смотрит на Юнги и произносит: — Вот и мне тоже везде. До Юнги доходит смысл, только когда он ведет Чимина по парапету на набережной. Киса рассказывает о своих занятиях с репетиторами, чем-то хвастается, на что-то жалуется, а потом останавливается и вместо того, чтобы спрыгнуть на землю самостоятельно, тянет руки, чтобы его сняли. Юнги подходит на шаг ближе, обхватывает за талию и, немного прокружив, опускает Чимина вниз и задерживает его в объятиях. Чимин широко улыбается, хотя в его руках нет ничего вкусного, кроме Юнги. Но этого оказывается вполне достаточно.