Пятнистая задница

В чем-то Юнги готов согласиться с Чимином, а именно: диван действительно так себе. У Юнги ноет спина, и он решает вернуться обратно в спальню. Хотя, может, дело и не в диване вовсе, а в Чимине. Он перестал спать так уж спокойно и пользуется Юнги по максимуму. То всю ночь продрыхнет на его плече, перекрывая нормальное кровообращение, то заберется сверху целиком, придавив своей тушкой, то вообще скрутит Юнги буквой зю и устроится где-то в серединке, сладко посапывая. Так что да, дело совсем не в диване, но Юнги нравится так думать и верить, что на родной, мягкой, удобной кроватке будет иначе. Чимин в такие детали не посвящен, поэтому Юнги видит краем глаза, как вытягивается в удивлении его лицо. Юнги сдерживает улыбку, выйдя из душа и топая мимо заботливо разложенного и застеленного дивана в спальню. Чимин провожает его взглядом, и следом за удивлением следует обида. — Юнги? А я? — Пойдем, диван дурацкий. Чимин откидывает одеяло, цапает подушки в охапку и несется следом, спрыгивая на пол со звучным «бах». — А я тебе говорил, что он неудобный! — Я должен был проверить. В середине спальни Чимин идет на опережение и вместе с подушками запрыгивает на кровать. Не очень удачно, впечатывается моськой в матрас, и ползет к изголовью червяком. Кладет обе подушки по местам и разворачивается в ожидании. — Убери покрывало, и ты забыл одеяло. Чимин хмурится и отрицательно качает головой. — Не-а, я нес подушки. Одеяло с тебя. — Ночью ты мне опять что-нибудь отдавишь, так что позаботься хотя бы сейчас. Чимин показывает язык, дразнится, но с кровати все-таки сползает и топает за одеялом. В отличие от подушек, оно у них одно на двоих. Чимин его на себя не перетягивает, наоборот, зачастую раскрывается, а Юнги легче его укрывать одной тряпкой, а не путаться в двух разных. Юнги снимает с кровати покрывало, сворачивает его и убирает в ноги. Укладывается первый и ждет, когда Чимин с одеялом на голове, имитируя приведение, залезет следом. Но предварительно стукнется коленом об жесткий каркас кровати и ойкая, бахнется плашмя. — Коленочка-а-а-а, — подвывает Чимин неловко возясь в одеяле. Юнги помогает выбраться и сам тянет на себя. Целует в висок и гладит макушку. — Так лучше? Чимин с сопением смотрит на Юнги, выжидает пару секунд, щурится, а потом переворачивается поперек кровати и закидывает ногу Юнги на грудь. — Не лучше. Поцелуй в коленочку. Юнги медлит, наблюдает за Чимином и тот плавно перестает выглядеть злым гением. Глаза расширяются, брови сходятся домиком и губы съеживаются в утиную жопку, предупреждая, что, будь Чимин младенцем, душераздирающий плач бы не заставил себя ждать. — Ты не хочешь? — спрашивает обидчиво и даже воздух втягивает судорожно. — Манипулятор. Юнги подтаскивает его ногу повыше и чмокает в ушибленное место. Опознать его не трудно, вокруг мало того что красное пятно, так еще и кожа счесана. Хорошо хоть совсем чуть-чуть, кровь не проступила. — Еще. Сильно болит. Юнги закатывает глаза и оставляет легкие поцелуйчики покругу, будто обкалывает обезболивающим. Чимин внимательно за этим следит и расплывается в счастливой улыбке. — Теперь хорошо? — Ага, очень. Чимин довольный отбирает свою конечность и подкатывается обратно. Возится рядом, с помощью Юнги накрывает их двоих одеялом и укладывается. Юнги сползает по подушке, тоже устраивается, привычно на спине, и запускает руку в волосы Чимина. Поглаживает кожу головы, невесомо перебирает прядки, а потом тихо спрашивает: — Коленочку погладить? Чимин отвечать не спешит, но позу меняет, закидывая ногу Юнги на бедра. — Только осторожно, ладно? Треснулся сильно, аж в глазах потемнело. Юнги цокает, расстроенный этим фактом, и нащупывает ладонью его голень. Ведет чуть выше, не касается коленки, отнимая руку и переходя к бедру. Сжимает пальцами отъетую ляжку, улыбается в темноте и спускается обратно. Поглаживает кожу на икре, массирует с нажимом мышцу, а потом снова переходит к едва ощутимым касаниям. Под подушечками пальцев ощущаются волоски, пока еще не слишком длинные, но гораздо жестче, чем раньше. Что в целом абсолютно не смущает. — Юнги. — М? — Хватит. — Не нравится? Юнги останавливается, и Чимин тут же опускает ногу, вытягивая ее, и переворачивается с бока на живот. — Наоборот. Это слишком... Чимин ерзает, не может подобрать слов, и до Юнги доходит раньше, чем Чимин бурчит: — Я не хочу идти в ванную, а ты у нас слишком стеснительный. Юнги начинает смеяться, а Чимин протягивает руку и щиплет его за бок. — Это я стеснительный? Если я включу свет, кто из нас будет красный, м? — Если начну дрочить, кто из нас сбежит, м? — Ты меня провоцируешь или берешь на слабо? — Пытаюсь тебя заткнуть. Юнги присвистывает и ловит продолжающую его щипать руку Чимина. Подносит к губам и целует костяшки. Чимин втягивает воздух, затихает на мгновение, а потом спрашивает: — Что ты делаешь? — Глуплю. — Мне нравится. — Я знаю. И Юнги бы перестать, но оставшиеся миниатюрными ладошки Чимина приводят в восторг, так же как его пухлые пальчики, и Юнги не может не перецеловать все пять. А потом просто сжимает его руку в кулачок и прячет в своих. — Киса? — М? — Если я сделаю что-то не так, ты мне скажешь об этом, да? Чимин какое-то время молчит, потом переворачивается обратно на бок и прижимается к Юнги вплотную. Так, что он чувствует бедром твердость в его спальных шортах. — Ты чувствуешь? — Да. — Это считается, что ты сделал что-то не так? У Юнги пробегают мурашки по всему телу и в сознании борются возникшее желание и разум. — Это... Пока да. — Почему? — Потому что киса, на это тоже есть правила, которые ты так сильно не любишь. Чимин подтягивается чуть выше и утыкается носом в шею. Юнги напрягается, переживая, что Чимин попытается правило нарушить, но тот притирается кончиком носа под челюсть и старается дышать ровнее. — Какие правила? — Если простыми словами, то я не должен тебя касаться в интимном плане до определённого возраста. — За это тоже наказывают? — Да, котенок. И это правильно. — Почему? — Потому что это правило для всех. И оно придумано, чтобы всякие ублюдки не ломали детям жизнь. И даже если брать нашу ситуацию, это может стать большой ошибкой. — Но, Юнги... — Тшш, киса, дай мне объяснить и прислушайся, ладно? — Хорошо. — Понимаешь, у взрослых людей и у детей мышление разное, взгляды на жизнь тоже. И в целом, может показаться, что проблемы нет. Например, мы с тобой близки, да? Мы хорошо знаем друг друга, живем вместе и нам это нравится. Уютно, комфортно и тепло. Мои прикосновения влияют на тебя подобным образом — и в целом, это нормально. Потому что твой организм растет, гормоны бушуют, сообщая, что ты созрел для половых отношений, но это не значит, что ты готов к этому эмоционально. И это не значит, что твое восприятие близости такое же, как у меня. Со сверстниками в этом плане легче, да, ошибок можно понаделать гораздо больше по незнанию, но на этих ошибках и учатся. — Я как будто на уроке. — Киса... — Что? Я серьезно. Так же скучно и непонятно, меня аж попустило. — Киса! Чимин фыркает и начинает хихикать, отлепляется от Юнги и начинает его легонько толкать и пощипывать. — Лучше скажи, что это за правило. Когда оно заканчивается? Раньше тебе нельзя было меня забирать домой, потому что я был под опекой приюта, но сейчас я же с тобой, да? — Да. — Тогда почему твое государство снова лезет к нам со своими законами? Я же теперь твой. — Мой? — Ну да, разве нет? Я с тобой живу. Я твой, а ты мой. — Знаешь, киса, иногда у меня появляется желание записывать твои умозаключения на видео и лет через десять дать тебе посмотреть. — Мне тоже захочется смеяться, как тебе сейчас? — Думаю, да. — Я говорю что-то глупое? Юнги не сдерживается и все-таки хохочет, но Чимина прижимает к себе заранее, чтобы он не обиделся и не улизнул. — Маленькая, упрямая киса. Мое государство не лезет к нам, оно защищает тебя, Чимини. — Защищает меня от тебя? — Защищает нас от необдуманных поступков, которые могут нанести тебе вред. — Ты можешь нанести мне вред? — Да, киса. Я могу это сделать из-за несдержанности и не по желанию. Я могу не учесть множество факторов и сильно накуролесить, и мы с тобой это можем даже не понять сразу, но потом это аукнется. И возвращаясь к теме секса, ты должен понять, что даже в этом деле ты все еще учишься, познаешь свое собственное тело и как с ним обращаться, узнаешь, что тебе нравится, а что нет, учишься контактировать с другими людьми, преодолевать трудности. На этом строится твоя сексуальность и твое поведение в обществе. Секс для тебя — это в первую очередь знакомство с внутренним и внешним миром, а для меня это удовлетворение потребностей. Поэтому взрослым людям нельзя приставать к детям, чтобы не лишать их этого этапа. И я понимаю, что тебе сложно это сейчас понять, но попробуй подумать на эту тему, хорошо? — То есть, мне нужно сначала заниматься сексом со сверстниками, такими же тупыми, как я, чтобы стать умным, как ты? — Да ну еб твою мать! — Снова не так? Юнги стонет, и садится на кровати, тянется к тумбочке, чтобы взять телефон и лезет в гугл. — Иди сюда, дитятко. Юнги поднимает одну руку, ждет пока Чимин подкатится к нему под бок и положит голову на грудь. Обнимает его за плечи и поучительным голосом вещает: — Итак, дети, сейчас я прочту вам сказку о стадиях психосексуального развития по Фрейду, слушайте внимательно и запоминайте. Чимин начинает тихонько похрюкивать, но довольно быстро успокаивается. Юнги успевает прочесть о трех стадиях из пяти, пока не понимает, что Чимин самозабвенно дрыхнет. Юнги вздыхает. Блокирует телефон и кое-как мостится на кровати, чтобы к утру у него не отказал позвоночник. Он надеется, что несмотря на смешливую атмосферу, Чимин его услышал.