чистая россыпь звезд

Он проспал. Он безбожно проспал и опоздал. На его телефоне было шесть пропущенных от Рэки и пять десятков сообщений от неизвестного номера, Ланга даже догадывался, кому он принадлежал. У них со следующей недели начинались каникулы, поэтому всю школу решили побаловать и, предварительно разделив на небольшие группы, отправить посмотреть разные достопримечательности. Их с Рэки группе достались сады Хамарикю, в которых Ланга никогда не был и куда очень сильно хотел попасть со школой и без очереди. Он настолько устал за эти дни гонок, новых знакомств и бесконечного нервного напряжения, что проспал целый день и, ожидаемо, забыл поставить будильник. Даже настойчивость Рэки не помогла ему проснуться. И все из-за второго, более навязчивого абонента, который вместо того, чтобы отвести его прошлым утром домой, воодушевленно потащил Лангу во двор на скейтбордную площадку. Не то чтобы Ланга сопротивлялся, просто к усталости от прошлых соревнований прибавилась еще новая порция. Да, ему понравилось кататься с Адамом («Зови меня Иноске, умоляю»), но это не отменяло того факта, что он шел, как матрос по палубе корабля в дикую качку, после того, как его высадили в квартале от дома. Ланга плохо помнил, как попал домой и разговаривал с не очень довольной матерью, зато Адам был свеж, бодр и полон сил, даже после бессонной ночи и нескольких сумасшедших заездов, только идеальная причёска развалилась, позволяя нескольким крайним прядям упасть на точеное лицо. Адам сказал, даже настоял, что его Ева может обращаться к нему за помощью в любое время. Пусть пишет или звонит, когда захочет. Ланга быстро набрал извиняющееся сообщение Рэки с объяснениями, открыл карту и выстроил маршрут сначала на общественном транспорте, а потом на скейте. И там, и там, получилось много. Он опоздал на пятнадцать минут, и если поедет на транспорте, то опоздает ещё больше, и его не пропустят внутрь со всеми. Окошко с неизвестным номером хитро подмигнуло синим. В несколько кликов он создал новый контакт, окрестил его нейтральным «Адам» без кучи эмодзи, как в большинствах контактов друзей, и задумался. Вчера ему дали карт-бланш на почти любую просьбу. И сейчас Ланга собирался нагло воспользоваться чужим радушием. Он уже открыл окно с диалогом, в котором были в основном смайлики и пожелания доброго утра и хорошего дня, но остановился, почти начав набирать текст. Что он спросит? Как начнет разговор? Написать просто «привет» будет слишком фамильярно или нет? Он отложил телефон и выдохнул. Взял телефон снова. «Здравствуй. Мне нужна твоя помощь. Ты сейчас свободен?» «Конечно. Для тебя все, что угодно)» «Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы ты отвез меня до садов Хамарикю. Пожалуйста. Если ты не занят.» Ланга искренне рассчитывал, что его собеседник придуривается, поэтому ожидал мягкого отказа, но, не тут-то было — буквально через секунду пришло ответное сообщение. «Буду через пятнадцать минут :)» Ланга скептически посмотрел на сообщение и смайлик в конце, отложил его и пошел собираться. Ровно через четырнадцать минут и сорок секунд рядом с его домом остановился черный тонированный Мерседес. Дверь приглашающе открылась, и Ланга, всё ещё не веря в собственную удачу, скользнул внутрь. — Вы сегодня без водителя. — Не хочу лишних ушей. Он конечно нем, как рыба, но не хочется тебя смущать присутствием в нашем общении третьих лиц. Тебе очень сильно повезло — у меня буквально полчаса назад закончилась деловая встреча. И нам теперь по пути, милый Ланга. Ланга поморщился на такое фамильярное обращение. В прошлый раз он был слишком занят погоней, чтобы обращать внимание на то, как его называет Адам. — Пожалуйста, можно просто Ланга. — Хорошо, — на удивление покладисто согласился Адам. — Пристегнись. Очень необычно было слышать о мерах безопасности от человека, который плевал на законы физики и имел явно атрофированный инстинкт самосохранения. Но Ланга не стал спорить и щелкнул лентой защиты. Видимо, секундная заминка не укрылась от его зорких глаз, поэтому он развернулся к Ланге в профиль и сделал саркастическое лицо. — Ты думаешь, что мое поведение странно? Понимаю. Но если нас остановит полиция, то мне придется давать взятку, и тогда будет очень неприятно, потому что взятки, обычно, дают мне. Шутки в слишком спокойном голосе Адама было больше, чем правды. — Вы политик, — сделал единственный верный вывод школьник. — Правильно. Тебе уже приходило в голову подобное предположение, но сейчас ты полностью в нём убедился. Я с самого начала знал, что ты способный мальчик. — Возможно, — туманно ответил школьник, пытаясь понять в какую сторону в этот раз свернет их разговор. Настроение Адама было непредсказуемо, как его лаф хаг на повороте. — Вам нравится ваша работа, но, люди которые с вами работают, нет. Я правильно понимаю? — Да. Почти верно. Мне, как и очень многим людям в нашем мире, нравится власть. — Поэтому вы решили заняться скейтбордингом. Адам поднял правую бровь, явно намекая на то, чтобы Ланга продолжал свое рассуждение, но тот решил промолчать, поэтому Иноске пришлось перехватить инициативу. Его явно забавляло то, как Ланга одновременно аккуратно, но настойчиво пытается докопаться до потайных уголков его души, до самой сути мотивации. — Я самый лучший. Мне нет равных в том деле, которым я горю, — уверенно заявил Иноске. Выражение его лица на секунду стало возвышенным, будто он думал о чем-то одновременно приносящем ему неземное удовольствие и мешающем нормально жить. — Если взялся реализовать свой потенциал в сфере, которой ты интересуешься, то, будь добр, выкладывайся на все сто процентов, иначе твои действия не будут иметь смысла. Слова человека, которого в школе все ненавидели и которому завидовали, но никто не мог его приструнить из-за денег семьи и знатного происхождения. — Не все могут идти до конца. — Да, я знаю, и это хуже, чем ошибиться и сделать неправильно. Трусость — самый страшный грех, — в красных глазах можно было прочитать конец фразы — «поэтому ты мне так нравишься». Ланга подергал пластырь с рыбками на пальце и нервно пожевал губу. Мало кто знал, что у него есть ужасная способность окунаться в увлечение с головой и плавать в нем до полного выгорания. Просто не всегда выходит выгореть вовремя, чтобы увлечение не превратилось в зависимость, как сноуборд. Или как скейтборд. Он проиграл, даже не начав игру. — Мужчина в костюме лучших традиций бразильских фестивалей и с сигаретой в зубах — сюрреалистичное зрелище. — Шизофреническое. — Как финальный босс в игре. — Да, большой красный дракон из подземелья, до краев заполненного золотом. Светофор зажегся красным, и машина остановилась. Адам отпустил руль и более удобно уселся на кожаном сидении. Они попали в небольшую пробку. — Любишь компьютерные игры? — Не сильно, но многие мои знакомые их обожают, поэтому я всегда в курсе последних новинок и обновлений. Шило в жопе не давало Адаму спокойно жить, поэтому его ноги периодически дергались, вытанцовывая несколько движений, напоминающих извращённую чечётку. Каждый раз, когда он клал пальцы на руль или ногу, то те, видимо, непроизвольно, начинали отстукивать ритм той же чечетки. Из Адама буквально вырывалось огромное количество внутренней энергии, снося всех окружающих своим жаром и харизмой. Он пылал, как сотни звёзд на летнем небе, — далеко и очень привлекательно. — Танго, сальса, фламенко, чечётка? — Я знаю несколько движений чачача. — Лучше, чем ничего. Тебе быстро удалось перехватить инициативу в тот момент, когда я тебя кружил. Они почти подъехали к месту сбора, и Ланга уже видел вечно всклокоченные волосы Рэки, мелькавшие огненным факелом в толпе. Машина остановилась прямо перед самым входом, и Ланга уже было хотел просто открыть дверь, поблагодарить и выйти, но вдруг его накрыло неведомой силой, и он, быстро развернувшись, поцеловал Адама в щёку, после чего стремительно выпрыгнул наружу, где его ждал очень удивленный Рэки. Машина просигналила и резко сорвалась с места. Ланга выдохнул. К чему был последний вопрос — непонятно. *** Все дороги ведут в Рим, так и все дороги Ланги вели к Адаму. Ланга сидел на самой верхней точке площадки для скейтбординга, на перилах, и задумчиво жевал круассан. Внизу, прямо в официальном костюме, находился Адам, выписывая на своем лонгборде очень страшные, для постороннего человека, и опасные фортеля. Адам сказал, что он очень одаренный, спел серенаду его находчивости и таланту, — и они опять оказались там же, где и в первый день. Ланга помнил тот день, как будто он был вчера. Буквально поминутно, с самого момента пробуждения. В шесть утра Лангу разбудило чувство того, что на него очень пристально смотрят. Он поморщился, перевернулся со спины на живот, не открывая глаз, и уткнулся лицом в подушку, от которой едва заметно пахло Диор. Прямо как от того человека, который на него смотрел. Рядом раздался смешок. — Можно мне еще полчаса полежать? Или ты устал и хочешь занять кровать? Адам, явно сидевший на кресле, чем-то пошуршал, предположительно — бумагами, встал и пошел к кровати. Через секунду матрас справа от Ланги прогнулся от тяжести чужого тела, и мальчика обдало запахом ночной свежести. Он поднял глаза от подушки и посмотрел на облокотившегося на спинку кровати Адама. Тот был без пиджака и запонок, галстук исчез, на правой руке опять не было часов — но при этом образ не стал неопрятным, а сгладился, будто исчезли острые углы. — Можно, даже нужно, — ответил, видимо, вообще не уставший за сутки Адам. — Вы в хорошем настроении, — сонно прошептал Ланга. Подушка была мягкой, и ему совершенно не хотелось вставать. — Встреча прошла удачно? — Лучше, чем предполагалось. Можешь ещё немного полежать, но потом я хочу, чтобы ты со мной сходил на площадку. Хочу посмотреть на то, что ты способен ещё раз. — Смерти моей хотите, — выдохнул Ланга, наконец полностью открывая глаза. С одной стороны балдахин был завешан, закрывая его от утреннего солнца, а с другой сидел Адам и с кем-то рьяно переписывался. Длинные пальцы быстро летали по клавиатуре, не позволяя рассмотреть, о чем пишут. — Нет, не хочу. Наоборот, я сделаю все, чтобы ты не убился. — Потому что я ваша Ева. — В Библии Адам не был полноценен без Евы — она была буквально частью него. Не считаю себя не полноценным, но иногда, мне кажется, что я лишаю свою душу очень важной части, чего-то конкретного, что бы делало меня счастливым и давало толчок к дальнейшему развитию. — Проще говоря — у вас кризис. — Не совсем. Это другое. Иногда чувства невозможно описать словами. Кстати, что ты желаешь на завтрак? Он пожал плечами и отдал право выбора хозяину поместья. Тогда Адам снова взял телефон, что-то написал и через пять минут им принес поднос с едой тот же молчаливый помощник, что и вчера. Серебряный поднос перекочевал Ланге на колени. На нем оказались оладья с кленовым сиропом и горячий шоколад. Слишком сладко, но Ланга был не против съесть калорийную еду утром, только его смущало место принятия пищи — еда на кровати являлась для него нонсенсом. Но Адам никакого недовольства не высказал, только пожелал ему приятного аппетита, встал и ушел к столу. Оладья оказались вкусными, о чем он незамедлительно сообщил улыбающемуся Адаму, который явно сделал все, чтобы ему угодить. Когда еда закончилась, Ланга вылез из-под одеяла — ему стало слишком жарко под тяжёлым куском синтепона, и сел. Футболка, смявшаяся за ночь, сползла с одного плеча, оголяя часть белой кожи и ключицу. Такое впечатление, что его за те пять часов, что он спал, долго и основательно валяли по кровати. Ланга поправил футболку и краем глаза поймал задумчивый взгляд Адама, который опять отложил телефон. Теперь Ланга всегда ловил на себе подобный взгляд каждый раз, когда делал что-то неожиданное. Не маслянистый, а скорее заинтересованный и восторженный, как у ребенка, которому на день рождения пообещали грандиозный подарок. Они сталкивались ещё не раз и не два, превращая гонку в безумное противостояние, вызывающее у окружающих вопли ужаса и восторга. Иноске безумно улыбался и шептал ему на ухо слова похвалы, чередуя их с наивными комплиментами и восторженными вздохами. Ланге нравилось их взаимодействие — оно пробуждало страшное чувство в сердце, заставляло кровь гнать по венам с удвоенной силой, било в голову и не позволяло дышать. Каждый заезд — как глоток чистого воздуха. Каждый безумный танец — энергетический выброс. Каждый поворот — хождение по лезвию ножа. Каждый финиш — коллапс. Ланга счастливо зажмурился и чуть было не свалился с перил, благо удалось зацепиться ногой за скейт и не опрокинуться назад. Его резко схватили за руку и выдернули наверх, помогая удержаться от падения. Адам за мгновение преодолел расстояние, разделявшие его и заметавшегося Лангу, взлетел на скейте наверх площадки и успел его поймать. Теперь Ланга сидел на сильных бедрах, обтянутых привычным синим костюмом, а Адам, в свою очередь, занял его место на перилах, но в более устойчивой позиции. У него были длинные и стройные ноги, достаточно удобные, чтобы на них можно было некоторое время сидеть. Лангу посадили полубоком и бережно поддерживали за спину. Вроде бы и близко, но не настолько, чтобы быть лицом к лицу. — Ты меня совсем не слушаешь — целый день в облаках витаешь. — Неправда, — попытался отмахнуться от него Ланга, но не тут-то было — длинные пальцы аккуратно развернули его за подбородок, заставляя встретиться взглядом с укоризной в глазах напротив. — О чем ты думаешь, моя милая Ева? Неужели обо мне? — Нет, — отрезал Ланга, заливаясь румянцем — долгий визуальный контакт с вечно насмешливым взглядом вводил его в ступор, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. — Не смущайся, в твоих мыслях нет ничего постыдного. Ведь я прекрасен, многие думают обо мне. Ланга устало закатил глаза и по-детски показал похабно улыбнувшемуся Иноске язык. *** Количество домашнего задания перед летними каникулами загнало юных скейтеров домой, зубрить учебники и, как землекопов, прочесывать интернет в поисках полезной информации. Встречи с друзьями стали реже. Рэки мама усадила учить провисающие предметы, а от Мии приходили лишь редкие гневные сообщения о количестве домашки с устало зевающими котиками. Адаму чуть чаще, чем остальным, удавалось с ним видеться, и только — из-за скорости передвижения, но даже у него был плотный график встреч, поэтому их общение стало минимальным. Не то чтобы Лангу такой расклад не устраивал. Нет, будем честны — такой расклад Лангу совсем, вот вообще не устраивал. Поэтому сейчас, сидя за ужином с матерью, он нагло переписывался с Иноске, редко и кратко отвечая на вопросы о учебе и настроении. — Ланга? — … — Ланга, ты меня слушаешь? — повысила голос женщина, пытаясь вывести его из и так хрупкого равновесия. Ланга нехотя отложил телефон и, наконец повернувшись к ещё полной спагетти тарелке, посмотрел на мать. — Дорогой, что случилось? Ты в последнее время такой рассеянный и совершенно ничего вокруг не замечаешь. — Ну, у меня скоро экзамены. Мать посмотрела на него с прищуром, ни на грамм не поверив его словам. Ланга буквально видел, как шестеренки в ее голове судорожно крутятся, грозясь закоротить от количества абсурдных предположений в секунду. Его мама была очень хорошей, но слишком мнительной — вечно воображала конец света. Ее глаза рыскали по его спокойному лицу силясь найти ответ, но вдруг остановились и расширились. — Ты с кем-то встречаешься? В этот момент, засунувший особенно большую порцию спагетти в рот, Ланга подавился и закашлялся. — Да… Нет!.. Да… Она похлопал его ладошкой по плечу и подвинула к нему стакан с соком, который Ланга тут же опустошил. — Чего ты так отвечаешь? Я не буду тебя ругать за то, что ты решил найти себе девушку. В конце концов, тебе недавно исполнилось восемнадцать, а значит, ты выходишь в самый яркий период своей жизни, который должен быть наполнен приключениями и яркими воспоминаниями. — Это не девушка, — убито признался Ланга, перебивая весёлый щебет матери и закапывая себя ещё глубже. — Я встречаюсь с мужчиной. — Что? — не поняла она, наконец закончив свою тираду о том, как он вырос. — Ланга, милый… — Я встречаюсь с мужчиной, — чуть увереннее повторил Ланга, судорожно сжав пальцами край стола. — Ага, — женщина потупила взгляд, судорожно пытаясь найти нужные слова. Ее плечи поникли, а брови сошлись на переносице, намекая на быструю работу мысли. Ланга ждал анафемы. — О, хорошо, дорогой! Пусть ты встречаешься с парнем, ты не должен забывать о том, что сейчас самое время совершать безумства. Когда, если не сейчас. Тебе ведь так нравится твой скейт! Ты покажешь мне, как научился на нем кататься? Твой отец бы так гордился тобой. Она вскочила из-за стола, преодолела разделяющее их расстояние и сжала его в своих тонких, но невероятно сильных руках. Он, ничего не понимая, обнял ее в ответ. Все произошло слишком быстро, и Ланга не ждал такой бурной положительной реакции от матери, но она опять смогла его удивить. — Я люблю тебя, милый. Запомни, я сделаю все, чтобы ты был счастлив. — Я тоже тебя люблю, мам. Ланга скосил взгляд в бок и заметил, что на экране телефона высветилось новое уведомление. У него одно новое сообщение от контакта «Адам».