My Guiding Star

— Так ты расскажешь нам, почему уже второй день ходишь такой сияющий? — задорно спросила Иззи за завтраком. Джейс и Клэри отвлеклись от своих тарелок и тоже уставились на Алека. — Я? — приподнял брови Алек. — Да так, ничего особенного. Просто настроение хорошее. — Странно, в среду ты был мрачнее тучи, — подключился Джейс. — Признавайся, кто-то сумел-таки растопить твоё сердце на День всех Влюблённых? Клэри заинтересованно прищурилась. Иззи хихикнула, и Алек попытался спрятать краснеющие щёки за бокалом апельсинового сока. Окрылённый ответом на своё признание, он одновременно ждал и боялся урока Древних Рун. Он придумал с полдюжины возможных вопросов, которые помогли бы ему начать разговор о патронусах, но в то же время мысль о том, что профессор Бейн догадался, кто был автором послания, пугала его. — Да, Алек, нам очень интересно, — поддакнула сестра. — Даже не надейся, что я буду делать вид, будто всё как обычно. На счастье Алека, в этот момент Большой Зал заполнило уханье и хлопанье крыльев, и перед ним шлёпнулся «Ежедневный Пророк», которым он поспешил отгородиться от расспросов, позабыв даже угостить Чёрча. Статный буровато-чёрный филин недовольно потоптался на столе и уже собирался было улететь ни с чем, но Изабель ласково почесала семейного почтальона Лайтвудов между пёрышками и скормила ему несколько крупных вишен. Развернув газету, Алек похолодел. С первой полосы на него скалились двенадцать лиц, увидеть которые он бы не захотел даже в кошмарном сне. Десять волшебников и две ведьмы, чьи имена были известны всему магическому миру, и чьи имена весь магический мир старался стереть из своей истории так же, как и имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Две колдографии особенно бросились ему в глаза. На одной заливалась безумным хохотом Беллатриса Лестрейндж, с другой же с неестественным холодным спокойствием смотрел темноволосый мужчина средних лет. Тяжёлый пронизывающий взгляд его узких миндалевидных глаз с опущенными уголками пробирал до костей, как будто преступник был живой и находился с Алеком в одной комнате. — Массовый побег из Азкабана? — прочитала Иззи, перегнувшись через стол. Алек разложил газету посередине и судорожно вздохнул. — А это кто? — Джейс ткнул пальцем в того самого мужчину, от которого не мог оторвать глаз Алек. — Асмодеус Бейн, — озвучил Алек подпись под рамкой. — Осуждён за пытки над маглорождёнными и зверские убийства восьмерых волшебников. — Погоди, Бейн — это как профессор Бейн? — Я-я не знаю, — ошарашенно пробормотал Алек. — Я о нём никогда не слышал, или, если слышал, то в детстве, сейчас ничего не помню. Мама с папой не очень-то любят говорить о войне. Все трое Лайтвудов напряжённо замолчали. О том, что Роберт и Мариза когда-то поддерживали идеи Того-Кого-Нельзя-Называть, они узнали только прошлым летом, когда профессор Дамблдор предложил их родителям защиту после возрождения Тёмного Лорда. — Магнус о нём тоже никогда не упоминал, — неуверенно произнесла Клэри. — Может, какой-нибудь дальний родственник? — Который пришил восемь человек, и это ещё только те, кого посчитали? — вздёрнул брови Джейс. — Представляю их семейные ужины на Рождество! Алек моментально вскинулся: почему-то слова брата его укололи. Но сказать ничего не успел. — Почитай, что там написано, Алек, — затеребила его Изабель. Алек пробежался глазами по колонке новостей и прочистил горло. — Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершён массовый побег. В ходе беседы с репортёрами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что из камер строгого содержания совершили побег двенадцать заключённых, о чём, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов. «К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал убийца Блэк, — заявил Фадж. — И между этими происшествиями нельзя не усмотреть взаимосвязи. Побег подобного масштаба предполагает помощь извне, и следует помнить, что Блэк, первым в истории вырвавшийся из Азкабана, идеально подходит для роли такого помощника. Разумеется, во внимание будут приняты все возможные пособники, в первую очередь — родственники и близкие друзья беглецов. Мы прилагаем все силы к задержанию преступников и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность». — Что значит «возможные пособники»? — дрожащим голосом спросила Клэри. — Магнус сражался против Того-Кого-Нельзя-Называть, все это знают! Мама всегда говорила, что он заслуживает не меньше, чем Орден Мерлина за то, сколько он сделал для Министерства, а они даже не предложили ему работу после войны. А сейчас будут подозревать в содействии побегу Пожирателей смерти? Это полная глупость! — Брось, Клэри, мы ещё ничего не знаем точно, — тихо, но твёрдо возразил Джейс. — У нас с Алеком будут Руны сегодня, вот сходим и спросим всё у самого Магнуса. Может, они вообще просто однофамильцы? Асмодеус Бейн едва заметно изогнул уголок губ на своей фотографии, чернеющей почти недвижимым прямоугольником. Алек с тянущим чувством тревоги окинул взглядом высокий стол, мучительно желая найти успокоение в тёплых и родных глазах и удостовериться, что они совсем не похожи на затягивающие в зияющую бездну нечеловеческие глаза Асмодеуса. Дамблдор и МакГонагалл тихо переговаривались с озабоченными лицами, профессор Стебль забыла о еде и погрузилась в газету, а насупившаяся Абмридж на дальнем конце стола злобно метала в рот овсянку, косясь на директора. Профессор Флитвик был настолько взволнован, что вокруг него летали вилки. Стул профессора Бейна зловеще пустовал. Весь день Алек не мог сосредоточиться на занятиях, борясь с желанием сорваться к профессору Бейну в ближайший перерыв. Как назло, в этот день у него не было ни единого окна, к тому же профессор вряд ли нашёл бы на него время между собственными уроками. Поэтому Алек мужественно высидел сдвоенную трансфигурацию и побрёл на травологию. Но работа в теплице не задалась: кто-то из пуффендуйцев, выбравших Уход за магическими существами на уровне ЖАБА, притащил на урок живого кроленя, и сначала студенты битый час пытались поймать перепуганного зверька, а после — наводили порядок и устраняли причинённый растениям ущерб. Во время обеда Алек не смог протолкнуть в рот ни кусочка. К середине дня новость уже облетела весь замок, и теперь Большой зал гудел, как встревоженный улей. Поползли слухи, будто кто-то из беглых уже замечен в Хогсмиде и собирается пробраться в замок, как когда-то Сириус Блэк. Профессор Бейн за столом так и не появился, поэтому, как только первые ученики начали расходиться, надеясь забежать в библиотеку или в спальню за учебниками, Алек подхватил сумку и рванул на седьмой этаж. От нетерпения он едва постучал и влетел в класс, даже не дождавшись приглашения. — Профессор Бейн, я хотел... — Добрый день, мистер Лайтвуд, — профессор подкрутил лупу на длинной ножке, установленную на одном из ученических столов, и выразительно посмотрел на Алека. Алек вздрогнул. В углу, выпучив на него глаза, сидела профессор Амбридж со своим блокнотом. — Продолжайте-продолжайте, мистер Лайтвуд, — поторопила она его тонким голосом. — Мне было бы весьма интересно узнать, с какой целью вы явились за полчаса до урока. — Мистер Лайтвуд иногда заходит по учебным вопросам, — выручил его профессор Бейн. — Да? И чем же вы занимаетесь? — Переводами, — не моргнув глазом соврал профессор. В прошлый раз Магнус учил Алека и Джейса защищаться от инферналов, поскольку в рекомендованной министерством «Теории защитной магии» Слинкхарда о заклинаниях против живых трупов информации было ноль, зато автор на полторы страницы витиеватым языком расписал различия между ними и призраками. Для Алека здесь всё было предельно просто: оба вида были мертвецами, только одни — тела без души, а другие — души без тела, но Амбридж такое объяснение не удовлетворило, и за свою письменную работу он получил «О» за недостатком длины свитка. — У мистера Лайтвуда, очевидно, возник какой-то вопрос, — красноречиво приподнял брови профессор Бейн, намекая, что для правдоподобного спектакля нужен ещё один актёр. — Да! — спохватился Алек, пряча дрожащие руки в глубине сумки и перебирая учебники. Пальцы наткнулись на свиток, который он хотел занести в библиотеку и забыл. — Вот. Нашёл. Мы разбираем теоремы Бриджит Венлок на Нумерологии, и я взял кое-что почитать дополнительно, но совсем ничего не понял. Профессор Бейн недоумённо свёл брови и слегка повёл головой вперёд, спрашивая, какого чёрта он несёт. — Записи сделаны рунами, — Алек сверкнул глазами, впихивая свиток профессору в руки. — Я подумал, вы могли бы помочь мне с переводом? Профессор Бейн повертел пергамент, рассматривая длинную прерывистую цепочку рунических знаков, и наконец, когда пауза уже начала затягиваться, его лицо озарила понимающая улыбка. — Госпожа Венлок — учёный весьма своеобразный, — кивнул профессор сам себе. — Чтобы расшифровать её записи, нужно понять ход её мыслей. Человеком она была ужасно мнительным и рассеянным, записи делала хаотичные и запутанные, почти всегда использовала невидимые чернила. — Профессор Бейн на секунду оторвался от свитка и как-то странно посмотрел на Алека. — Нужно уметь видеть то, что скрыто. Тем более, если вы собираетесь связать свою будущую карьеру с шифрами и загадками. Свиток написан бустрофедоном, Александр. Справитесь дальше сами? — Да, — ответил Алек. — Спасибо. Я могу воспользоваться здешним словарём? — Конечно. Профессор призвал с полки книгу, и Алек для виду полистал её, сверяясь со свитком. Строчка слева направо, строчка справа налево, зеркально отражающая знаки, превращая их в змейку. Несколько пропусков на местах, которые не удалось восстановить — Алек примерно знал, что там могло быть, и всё же задал профессору ещё один вопрос, строя из себя последнего дурака. Неловкая пауза была заполнена, и время до прихода однокурсников пролетело незаметно. — Какого чёрта она тут делает? — прошептал Джейс, садясь за парту рядом с Алеком и отгораживаясь от Амбридж сумкой, которую водрузил на стол. — Понятия не имею. — Удалось выяснить про этого Асмодеуса? — Сам-то как думаешь? Эта жаба уже сидела тут, когда я вошёл. Профессор Бейн начал урок, и шепотки замолкли. Алек косился на черкавшую что-то в блокноте Амбридж и никак не мог сосредоточиться на способах шифрования рунических знаков, о которых невозмутимо рассказывал профессор. Со стороны могло показаться, что всё в полном порядке, но Алек подмечал скованность в излишне правильных и плавных жестах, наигранность в преувеличенно будничном тоне и подрагивающие мускулы на непривычно бесстрастном лице. Профессор не улыбался, не шутил и не чертил в воздухе рун. Короткая лекция из его уст сегодня звучала как сухой конспект учебника, превращая интересную тему в ничем не примечательный урок. — Кхе-кхе, — выдавила Амбридж, когда профессор начал объяснять различия между ветвистыми рунами и шатровыми. — Да? — вежливо обернулся к ней профессор Бейн. Алек подумал, что Магнус с удовольствием запустил бы в неё парочку проклятий. — Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? — Почти одиннадцать лет. — Целых одиннадцать! Полагаю, вы самый молодой преподаватель в истории школы. — За исключением профессора Снейпа — да. Амбридж сделала пометку в блокноте. — Получается, вы поступили на должность в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Чем вы занимались пять лет после выпуска? — Я закончил учёбу в самый разгар войны. Было не до того, чтобы строить карьеру. — Мне известно, что вы подавали свою кандидатуру на рассмотрение в Отдел Магического Правопорядка. — Да, верно. И мне отказали. А теперь я хотел бы продолжить свой урок. — Министерство тщательно проверяет всех своих возможных сотрудников, — проигнорировала его Амбридж. — Кем была ваша мать, к примеру? — Она не волшебница, — коротко ответил профессор, с трудом удерживая непроницаемую маску на лице. — Хм, — Амбридж поджала губы. — А ваш отец? — Не могу понять, вы изучаете мой метод преподавания или мой статус крови? — не вытерпел профессор Бейн. Со своей первой парты Алек ясно видел, как в его глазах сгустились тучи и засверкали молнии. — Асмодеус Бейн чистокровный волшебник. — Алек выронил перо. Джейс рядом с ним выпрямился и сжал кулаки. Напряжение повисло в воздухе плотной давящей стеной. — И осуждённый преступник, — невозмутимо парировал Магнус. — Наследственность может проявляться неожиданно, — радостно подхватила Амбридж. Алек чуть не задохнулся от её прямолинейности. — Я сам помогал схватить и осудить его. — Насколько я помню, мистер Бейн-старший был приговорён к поцелую дементора, но в последний момент один юный волшебник вмешался в процесс и добился пересмотра приговора, — Амбридж комично приподняла тонкие брови. — Занятная история, вы не находите? — Не нахожу, — тяжёлым тоном припечатал профессор Бейн. — Вы поддерживали связь с Сириусом Блэком после выпуска? — Мы сражались вместе, друзьями никогда не были, — сухо ответил Магнус. — Вы вместе учились в школе. — Да, но он был старше. — Всего на два года! — всплеснула руками Амбридж. — Я смотрю, вы большой знаток моей биографии, Инспектор, — профессор Бейн заметно повысил голос. — А теперь не могли бы вы, пожалуйста, сосредоточиться на своих заметках, сегодня я даю студентам чрезвычайно важный материал, который включают и в годовые экзамены после шестого курса, и в экзаменационные вопросы ЖАБА. Если позволите. Итак, шатровые руны отличаются от ветвистых тем, что за основу берётся не прямая, а крест, поэтому иногда их ещё называют крестовыми. Профессор Бейн развернулся обратно к классу с явным намерением больше не уделять Амбридж ни секунды внимания, даже если она взорвётся прямо позади него. Амбридж раздулась от злости, как большая лягушка, но говорить ничего не стала. Села в своё кресло и начала яростно строчить в блокноте, шумно перелистывая страницы. Алек сверлил глазами подпрыгивающий кончик её пера и мысленно сжигал этот чёртов блокнот вместе с Амбридж. — Не отвлекайтесь, мистер Лайтвуд, — привёл его в чувство голос профессора Бейна. — Один знак обозначает два звука: в верхнем ряду слева указывается номер Эттира, справа — номер руны внутри него. В нижнем ряду номер Эттира указывают справа, а номер руны — слева. Принцип шифрования тот же, и не забывайте, что номер Эттира шифруется в обратном порядке. Когда будете выполнять домашнюю работу, позаботьтесь о том, чтобы у вас было достаточно места, и все ваши чёрточки были разборчивыми, а чернила не сливались. Теперь, пожалуйста, возьмите свитки с заданием и потренируйтесь в дешифровке. Тем, кто до сих пор путается в руническом алфавите, напоминаю, что на экзамене пользоваться таблицами Эттиров будет нельзя. — Охренеть, — прошептал Джейс, передавая Алеку свиток для парной работы. — Никогда не видел его таким. Надеюсь, перед экзаменом эта жаба не придёт портить Магнусу настроение. Если он и на тебя огрызнулся, представь, что будет со мной. — Всё с тобой будет нормально, — пробормотал Алек, открывая словарь. Чувство тревоги, мучившее его весь день, только усилилось при виде Амбридж и совсем вышло из-под контроля, когда он услышал имя Асмодеуса Бейна. Отец. Алека пробирала дрожь при одной мысли о том, что убийца, приговорённый к поцелую дементора, вообще мог быть чьим-то отцом, тем более отцом самого доброго и чуткого Магнуса. Сердце болезненно сжалось. Шутка Джейса про Рождественские ужины приобрела ещё более тёмный окрас: какого это — сидеть за одним столом с человеком, чьи глаза смотрят так тяжело и мрачно? Собственные воспоминания о том, как он узнал, что его мать много лет назад почти стала пожирательницей смерти, были слишком живы в его памяти, и теперь всколыхнулись снова. Остаток урока Алек мял кончик пера непослушными пальцами и прикладывал все усилия, чтобы не поднимать голову от книги. Руны плясали перед глазами, их ровные черты гнулись и ломались, превращаясь то в надменный профиль Асмодеуса, то в чёрную кляксу бархатного бантика Амбридж. Как только отзвенел колокол, профессор Бейн попрощался с радостными учениками и прошёл в свой кабинет. Алек замер у стола, чтобы подождать, пока все уйдут, но Амбридж оправила свою пушистую кофточку и посеменила следом за Магнусом. Алек прижал к себе сумку и скользнул к приоткрытой двери. В узкую щель он видел только тени на полу: статную и высокую — Магнуса, и округлую и приземистую — Амбридж. — Я прекрасно понял, какова была истинная цель вашего визита, госпожа Инспектор, но вовсе не обязательно было устраивать сцену перед моими студентами, — отчеканил профессор Бейн. Алек стиснул ручку сумки в кулаке, до боли впечатывая её в ладонь. — Как генеральный Инспектор Хогвартса я имею право задавать преподавателям любые вопросы во время инспекции. — Так задавайте сейчас. Амбридж на секунду растерялась от такого напора. — Что ж. У вас есть предположения, куда ваш отец мог направиться? — Ни единого. После того, как я позаботился о том, чтобы он скоротал остаток жизни в Азкабане, глупо надеяться, что он отправит открытку. — Вы знаете его как никто другой. — С этим я бы поспорил. Вы напрасно стараетесь, мы не были близки. — И всё же есть что-то, что связывает вас с отцом, мистер Бейн. — Ничего, кроме общей крови. — Преступной крови! — торжествующе сорвалась Амбридж. — Вы помогли ему тогда, помогли и сейчас! — Вот как? — от металлических ноток в обманчиво спокойном голосе Магнуса Алека пробрала дрожь. — Вы смеете срывать мой урок, задавать неуместные вопросы, а теперь предъявлять бездоказательные обвинения? Полагаю, подобное поведение выходит за рамки ваших полномочий, какую бы высокую должность вы ни занимали. Убирайтесь из моего кабинета. Я не припомню, чтобы приглашал вас сюда. Алек не стал слушать дальше и вылетел из класса, пока его не заметили. Уже из коридора он услышал звонкий цокот каблучков Амбридж и её задыхающийся собственной злостью истерический визг. Когда он спустился на два этажа, перескакивая через ступеньки, сверху донёсся мощный хлопок закрывающейся двери. И что-то подсказывало Алеку, что даже при всей своей злости хлипкая Амбридж не смогла бы выразить негодование с такой силой. Для разговора было не лучшее время. Алек не мог не заметить, насколько болезненной оказалась для Магнуса эта тема, неудивительно, что он никогда её не затрагивал. Вопрос о патронусе вообще ушёл на второй план — вряд ли Магнусу сейчас было до него. Внутри царапалось неприятное чувство недосказанности и стягивала душу горечь. Какой-то частью себя Алек испытывал злорадное удовлетворение от того, что Магнус поставил розовую жабу на место и выставил её из своего кабинета, как щенка, но даже эту каплю радости постепенно поглотила паника. Было вполне ясно, что Магнус сам вырыл себе яму, и теперь оставалось только ждать и догадываться, каким станет следующий ход Амбридж.