Холодно горячо

      Они так и простояли в обнимку несколько минут, понятия не имея, когда уже можно решиться отпустить друг друга из объятий.        Арсений думал о том, насколько это будет хуёво, когда Антон узнает, что он спал с его девушкой: с другой же стороны Ира сказала ему, что парень-то бывший был, у неё уже никого нет, она одинока. Тогда может не всё так плохо как кажется? Антон же в своё время, пусть и не чувствовал привычного тепла от Арсения при касании, но всё-же этот бармен оказался в его голове так быстро — просто рекордно: никто никогда не мог читать его так, как это делает он, словно открытую книгу.       — Может это не так плохо звучит, — мямлит Антон, наконец выпуская Арсения из объятий, — в том смысле, что кому-то действительно не похуй на меня, и где-то будут всегда ждать.       — Не все же такие плохие как ты думаешь, и, — он держит его за плечи, слегка потряхивая, — мне очень жаль, что поддержки, да и разговоров в общем, с близкими, тебе было недостаточно, чтобы наконец прислушаться, но ты представь только каково им было, после каждой твой попытки либо навредить себе или уже окончательно прикончить. Никогда не думал?       — Родителям всегда было не до меня, они слишком втянуты в тяготы своей работы, вытягивая из фирмы миллионы. И дело в том, что времени на меня не находилось: вокруг меня ежедневно были незнакомцы, но не они. Воспитывали меня тоже чужие люди, даже сбился со счёта сколько домработниц они сменили, и каждой был дан указ — предоставлять для меня комфорт, так чтобы не жаловался: родителям же в тягость лишний раз расхлебывать за мной всяческие проблемы. Потом что-то пошло не так: убиваться часто стал, вся эта депрессия доводила. Начал по страшному пить, затем себя резать, нюхать разную хрень, даже не интересуясь, что это. Убегать из дома, ночевать на улицах и каких-то притонах, прогуливать школу, постоянно менять место, чтобы отец не искал меня, подсылая своих людей. Я могу очень долго продолжать, но эта информация тебе ничего не даст: ты просто пожмёшь плечами и скажешь, что и с не таким люди живут, а я скажу, что устал, не хочу чтобы в очередной раз, кто-то делал за меня выбор.       — Только в какой-то момент я думаю: ну вот, он больше не предпримет попытки, и в этом правда, теплится надежда, — тяжело вздыхает и отводит взгляд, — как вдруг ты опять переходишь в этот холод, закрываешься, и всё по новой накрывает тебя. Если ты не забыл, мы договорились больше никаких попыток, помнишь?       — Мне надоело это занудство, давай просто прекратим: каждый ведь при своём останется, к чему спорить? — Раздражённо выпаливает он, вырываясь из рук Арсения и подходит к двери, — возможно они и пытались, но их старания я не расценивал как что-то серьёзное: всё вокруг казалось фальшью.       — Просто не может быть такого, чтобы ни один человек к тебе не относился хоть с каким-то теплом, не могу поверить, что ты всю жизнь был настолько одинок, — Арсений смотрит с удивлением, — а как же твоя девушка? И с ней всё плохо?       — А что девушка? Мы жили с ней несколько лет, и день за днём я думал, что она моё спасение, мой последний шанс на нормальную жизнь. Но последние несколько месяцев я винил себя, что отпустить её не могу. Вечно обманывал, прикрывался счастливой маской, что она любимый человек, а дело в том, что кажется я любить то и не умею: вообще никого и никогда. Она любит меня, а я её нет, — он тяжело вздыхает опуская голову вниз, — и некоторое время назад я ей признался: любви нет, я ничего к ней не чувствую. Знаю её давно — да, но ничего большего дать не могу: она как соседка, которая всегда рядом, создаёт комфорт, не слишком давит, не слишком требует, не слишком вмешивается во что либо.       Теперь у Арсения не осталось сомнений на этот счёт — это всё-таки он, тот бывший Иры, по которому она плакала. Но ему нужен был завершающий штрих: чтобы тот сказал имя девушки. Потом Арсений начнёт выкручиваться как только сможет. И даже в этой сложившейся ситуации он не упускает искать какие-то плюсы: Антон её не любит, а значит всё не так плохо. Вероятнее всего это не закончится всклоками и не перейдёт в потасовку, если правда о нём с Ирой вскроется.       — Не думаешь, что это слишком жестоко и эгоистично было с ней так поступать? Она ведь не виновата и не заслужила такого обращения.       — Так оно и есть, но чем дальше это заходило, тем страшнее мне было признаться. Я трус, ничтожный подлец, да и ты правильно подметил — лжец.       — Ни себе, ни тем более ей ты лучше не делал, — он кладёт руку на его плечо, — но тем не менее, ты ещё молод, возможно любимый человек появится в твоей жизни также незаметно, как ты прекратишь задумываться об суициде.       — Да, Ира не заслужила всего этого, к моему сожалению я подвернулся ей на пути: она была приятно мила со мной, а я этому не переставал удивляться. Ну а сейчас не думаю что захочу какой-либо близости с кем-то.       Ира. Вот оно. Всё-таки это она. Арсения раздражает эта сложившаяся ситуация: они оба, можно сказать, силой втащили в свои проблемы, заставляя ещё и расхлёбывать после них. Да и в конечном итоге остаться виноватым, не лучшая из перспектив. В этом и минус Арсения — не может остановиться вовремя: пытается до последнего помочь тем, кто нуждается, слишком привязывается, но и его дар слушать, проникать в глубь ситуаций, можно считать особенным. Он не мог пройти мимо них, чувствуя кровь, да ту, которая с ума сводит — огромная редкость. Правда сейчас он оставил Иру одну, в кругу незнакомцев, да ещё и подвыпившую. Не очень-то хороший поступок. Придется всё-же сказать Антону, о происходящем, чтобы не заходить так далеко во вранье, лучше уж сейчас: на примере Антона выглядит это не наилучшим образом.       — Антон, знаешь, мне нужно кое-что что тебе сказать..       — Давай не сейчас, я очень устал, от нравоучений. Мне бы прилечь поспать, а утром скажешь, что хотел.       — Боюсь такое нельзя отложить на завтра, дело серьёзное, — Арсений слегка тянет его назад к себе, — это касается твоей девушки.       — Ну говори, — Антон поворачивается к нему лицом, лениво улыбаясь, — всё равно же не отстанешь.       — В общем, она сейчас внизу, на вечеринке. Мы познакомились, выпили, — заикаясь выдаёт он, и смотрит на Антона растерянно, — а теперь она там одна.       Арсений, тебе тысячу лет, а дрожишь, как мальчишка.       — Получается ты её бросил там одну? — Задумчиво спрашивает Шастун, делая шаг назад.       — Получается её бросили уже дважды, — разбавляет ситуацию Арс, всё-же надеясь, что прозвучало смешно.       — Так, подъёб засчитан, хорошо, — Антон неторопливо прижимается к спиной к стенке, с мыслями сейчас бы, сука, покурить, — я понять не могу, она вышла на тусовку? — Ехидно лыбится, и прикрывает рукой лицо.       — Вышла, — немного выжидая добавляет очень тихо: — нужно забрать её, Антон. Сейчас ей особо хуёво, потому что и я ушёл.       — Блять, как это смешно, — его истерический смех становился лишь громче, — Ира и тусовки? Пиздец Господи. Это что-то новое, — чуть отшатнувшись от стенки, Антон двинулся к Арсению, схватив его за талию, толкая к перилам на балконе, прижимаясь к нему так плотно, насколько это возможно, — ты что, с ней спал? — Антон смотрит с блеском в глазах, но там не ревность, вовсе нет, — и когда ты только всё успеваешь, Арсений? Успокаивать девушку, заглушая её боль, точнее трахаться и спасать жизнь мне, желая взять вверх. Чувствуешь себя героем в этой истории?       — Послушай, Антон..        Если бы Арсений мог дышать, он бы сейчас позволил себе задохнуться: но только и может, что смотреть, не понимая, как оправдываться. В штанах тесно до сих пор, Антон от него наверняка это почувствовал, но даже глазами не ведёт вниз. Будто так и надо. Как-же Арсения это заводит и пугает одновременно.       — Ты что так растерялся то? — Антон заглядывает ему в глаза, отходя немного назад, со всей дури хлопая по плечу, — да ты чего, я же шучу, — двусмысленно улыбаясь, — надо забрать, так заберём — пусть я и не горю желанием её видеть, а она меня в особенности.       — Да, нужно идти, — оторопело выдал тот и отодрав себя от перил, всё ещё не понимая, когда будет тот подходящий момент сказать Антону, что он был прав. Шутит он правда прямо в точку, сам того не понимая, — но если ты хочешь, я могу сам..       — Да нет уж, хочу сам на это шоу посмотреть: бухая Ирина Кузнецова, среди толпы незнакомцев, как же бредово это должно выглядеть, а звучит-то как нелепо, — улыбаясь твердит Шастун и надвигается к двери, — ты идёшь? А то может там всё представление закончится и мы пропустим самое интересное.       — Да уж, — пожимает плечами Арсений, — она говорила, что ей комфортнее дома посидеть, — Антон на это лишь вяло кивает, не слишком желая говорить обо всём этом, и выходит.       Арсений немного застыл, прокручивая в голове, чем всё это может закончится: не всё так плохо, но и не хорошо, казалось бы он уже не удивит Антона речью о том, что всё-же спал с Ирой, и начинает слишком жалеть об этом. Несмотря на то, что ему уже так давно не было приятно находиться в столь близких отношениях: девушка действительно приятная, даже можно сказать особенная. Но Антон, этот проблемный парень, слишком глубоко засел внутри, и уже не только кровь, заставляла Арсения его желать.       — Ты, блять, там в статую превратился или что? — Орёт из комнаты Шастун и Арс возвращается обратно, вырываясь из собственных мыслей.       — Да иду я, — проговорил себе под нос и выходит к Антону, — и куда её вести? Явно не сюда, тут всё в твоей крови.       — Думаешь она заметит это в хламину? Вот сейчас не смеши. За ней же ещё присмотреть надо, мало ли че делать захочет.       — Сейчас нет, а на утро вполне. Проснётся с сушняком, захочет в ванную, а дальше-то что? Не обратит внимание на кровь? Не всё так сказочно, Антоха.       — Я её на утро сразу к себе отправлю в номер, пусть, что хочет теперь делает, мы уже не вместе. Дальше не мои проблемы.       — Ну смотри сам, — двигается с места и кивает головой в сторону выхода, — пошли, а то и так сколько времени прошло, неизвестно, что она сейчас творит.       Они вышли из номера, даже не закрыв его и быстрым шагом ринулись на террасу. Там всё также продолжается веселье: громкая музыка и куча людей, казалось бы, их прибывало всё больше, и Арсений с Антоном слегка расстерянные высматривали знакомые черты. Наконец бросив взгляд в сторону барной стойки, они оба замерли: на ней они увидели танцующую Иру с двумя бутылками в руках.       — Ну нихера у вас тут можно — прям нормально на барной стойке потанцевать. Знал бы я раньше, не резал бы себя, — громко хохочет, хватаясь за плечо Арсения, — ты посмотри как она отжигает — и всё это она творит от болезненной потери меня, прикинь?       — Можешь хоть сейчас не смеяться? — Арсений вырывается и идёт в сторону танцующей Иры.       — А что лучше плакать? Ну прости, что проделки моей бывшей заставляют меня открыто ржать, — кричит в догонку Шастун, и следует за ним.       Арсений доходит до стойки и смотрит вверх: Ира танцует никого не замечая, размахивая растрёпанными волосами и машет бутылками из стороны в сторону под такт песни, слегка разливая содержимое. Сменивший его бармен смотрит за всем этим, даже не собираясь заканчивать её шоу.       — Ты, блять, идиот что-ли? Хотя что я спрашиваю, ебланище просто, — кричит Арсений просто в ярости на своего сменщика, — какого хера ты смотришь на это? Спустить её вниз не судьба?       — Вроде ты за ней следил, она с тобой была. Какие ко мне претензии? — Удивленно пялится на Арсения сменщик.       — Да пошёл ты нахуй, — яростно выдал Арсений, практически закипая от его тупости, но тут же чувствует как сзади, за его плечи хватается Антон и сжимает их, чтобы тот слегка сбавил обороты.       — Арсений, не бесись. Ты когда злой, похож на кота загнанного в угол, который хочет вцепиться в глотку, защищая себя, — продолжает сжимать его плечи, слегка оттягивая Арса на себя, переходя одной рукой на его ледянную шею, неторопливо скользя пальцами.       — Бля, а на сравнения ты мастак, конечно, — делает подобие глубокого вдоха и поворачивается к лицу Антона, так близко, что сами того не замечая, для них это было уже привычное дело. Их носы слегка соприкасаются, руки Арсения плавно двигаются вверх по ключицам Антона, оставляя холодный трепет от прикосновений.       — Я ведь так могу и привыкнуть, что ты такой холодный, а ещё, — он приближается к уху Арсения, другой рукой удерживая его за скулу и шепчет: — у тебя даже пульса нет, я не смог его нащупать, — после он смотрит на Арсения словно разгадал все его тайны, обножил его душу, заставил его бояться. Страх в глазах Арсения он увидел сразу, и то, что Антон предпримет дальше, заставит того бояться ещё больше, — но скажи мне, твои губы такие же холодные?       Арсений ничего не делает — просто смотрит и отмечает для себя какой же Антон всё-таки проблемный, что решил бросить ему такой вызов. Банальный ответ в стиле: а что нарываешься? был совсем не в его стиле, но так и хотелось выкрикнуть: а ты проверь отвечая с опаской, заставляя того тут же двинуться к его губам и проверить..       Но       Не       Сейчас       Ему осталось небольшое признание, да что уж там — целая речь оправданий как же так случилось у него с Ирой. А уж после этого решать: обрекать его судьбу на жизнь с собой — вечную или нет, там уж дальше видно будет.       — Не попробуешь не узнаешь, — слегка охуевший от себя же Арсений, качнулся в сторону и прикрыл глаза, смирившись, что всегда рядом с Антоном он будет болтать лишнее и желать большего.       Антон же, ни чуть не смущённый прижимается всё ближе, взяв руку Арсения и запустив под футболку, чтобы тот касался его разгоряченного тела, ледянными пальцами.       Арсений сдаётся, ластится ближе к нему, не открывая глаза, ощущая как желание разрывает его изнутри, возбуждение нарастает с бешеной скоростью, и самый близкий контакт из всех возможных был бы укус. Вцепиться в его шею мёртвой хваткой, кусать и слизывать кровь, слегка жёстко, при этом гуляя пальцами по его телу, где только вздумается.       Эти двое сейчас, посреди толпы людей и громкой музыки — одни в этом мире, не слыша ни звука, не видя никого вокруг. Только сосредоточены друг на друге: те кто знакомы лишь пару часов, но обрели всё, что так долго искали — спасение.       В такой обстановке забыть про Иру было не сложно. И как бы это сейчас не выглядело, в данный момент их интересовало лишь то, как настолько близко они друг к другу, а у Арсения города внутри рушатся. Да и сам Антон, кажется, не против этого разрушения. И это лучшее, что он чувствовует за последние несколько лет.       — Арсений! — Ира всё-таки замечает бармена поблизости и начинает стараться спуститься к нему вниз.       — Блять..— прерывисто шипит Арсений, медленно остраняясь от горячего дыхания Антона, и поворачивается к стойке, где Ира тянется к нему, чтобы тот взял её на руки, — подожди, не прыгай только, я тебя спущу, — Арсению приходится следом залезть на барную стойку, схватить Иру на руки, с теми же бутылками в руках, слегка присесть и передать в руки Антону, забрав у неё затем бутылки со спиртным и спрыгнув следом, — ну что, ребята, двигаем в номер.       — А ты что тут делаешь? — Возмущённо говорит Ира, стараясь вырваться, — я тебя видеть не хочу, убирайся! — Она начинает истерично размахивать руками, стараясь посильнее ударить Антона, но Арсений перехватывает её к себе на руки и двигается сквозь толпу.       — Пьяная идиотка, блять, — ругается Шастун и идёт следом.       — Теперь не так смешно, да, Антон? — С сарказмом выпаливает Арсений и смотрит на него.       — Ой да, пошли вы оба, — обгоняет, идёт вперёд быстрее.       Поднявшись к нужному этажу Арсений остановился,       — Антон, ну что, куда её?       — Да похуй, можно и в мой, пригляжу за этой пьяной дурой хоть, — Арсений не стал спорить и внёс её в номер Антона, положив на кровать.       — Вот, — мнётся Арсений, смотря виновато, — ты за ней присмотришь, да и сам, не делай ничего с собой, ладно?       — А ты разве не останешься с нами? — Садится на кровать, и тянет Арса за руку, — думаю это наша общая вина, что с ней случилось: обычно она не ведёт себя так, точнее никогда подобного не видел, если и пьёт, то только со мной, ну или дома, пока я в разъездах.       — Не могу, потом ночная смена, нужно выспаться, — лениво отвечает Арсений подходя ближе к Антону, — мне правда нужно идти, да и тем более вам отдохнуть, после всего.       — Я заметил, что ты вовремя можешь кинуть, ну иди, свободен, не держу, — отпускает его руку и смотрит куда-то в сторону. Хороший приём, на Арсения действует.       — Как нибудь в следующий раз, Тох, — он берёт его за лицо и поднимает вверх, одной рукой поглаживая голову, скользя по мягким волосам, — я тебе обещаю, — слегка наклоняется и присланяется своими губами ко лбу Антона, жадно целуя, и отходит к двери.       — Холодные, блять, ты всю интригу убил, знаешь это? — Недовольно выпаливает Антон.       — Я тебя обыграл немножко.