Сборник драбблов по АТ

Этот день я начну с того, Что опять себя ненавижу. Да, я знаю и точно вижу Свои комплексы наперёд.        Микаса смотрит в зеркало. Взгляд еë осматривает собственное отражение, серое и тусклое, словно едва различимая тень. Так оно и есть. Она уже давно превратилась в подобие прежней себя, исчезло все человеческое, остались лишь инстинкты, как у гончей. Словно побитая собака она вжимает голову в плечи, опускает взгляд. Еë пробирает дрожь, когда она слышит его шаги. Микаса задерживает дыхание. Ей хочется стать чем-то маленьким, незначительным и незаметным, но мысли не всегда бывают материальными.        — Ты опять здесь? – недовольный голос оглушает еë своей резкостью. Микаса уже привыкла, но почему-то и на этот раз не может сдержать судорожного выдоха. Она смотрит на Эрена и пытается вспомнить что-то отдалëнное от него, не имеющее к нему отношение, однако Микаса понимает, что это всё глупости. Не сможет о нëм не думать. Вся её жизнь только с ним и связана. Она живёт ради него.        — Ты опять у зеркала стоишь? Пытаешься что-то красивое увидеть? – его слова брызгами стекла долетают до еë души, ранят её. Микаса должна была уже привыкнуть, но сердце всë равно дрожит, стучит набатом в висках. Бьëтся как бешеное, разгоняет кровь. Кровь прилипает у неё к щекам, делая её вид ещё более нездоровым и болезненным, лихорадочным. Чтобы успокоить дрожь в руках, Микаса скрещивает их на груди. На Эрена не смотрит, но слышит все его слова, грубые и злые, полные неприязни:        — Ты худая, как скелет. Мне даже на тебя смотреть неприятно, – и ведь Микаса не может есть именно из-за него, потому что так сильно за него переживает... В горле совсем сухо. Она не может даже и рта раскрыть, лишь слушает его слова. Слова жалят и делают ей больно. Каждый день одно и тоже. И давно бы пора понять, что Эрен не любит еë и презирает в ней всë, не видя в ней человека. Она так любила его, что совсем потеряла себя и не может найти. Та девочка из прошлого, где нет Эрена, была... А какой она была? Чем жила до этого? Была ли она счастлива? Микаса не помнит. Всë стëрлось под гнëтом болезненной привязанности, забылось и растворилось. Она едва сдерживает рваный выдох. Осознание потерянности гложет её, словно потерялось что-то важное, что-то дорогое ей когда-то. Это когда-то было безоблачным, она знает. Это когда-то было еë собственным, это тоже знает. Это когда-то было свободой и еë затапливает тоска от понимания, что утерянной оказалась именно свобода — то чего она лишилась ради Эрена. То, чего он ей никогда не даст.        Он уходит, оставив еë в мятежном состоянии. Микаса понимает, что находится где-то на обрыве, там, куда надо шагнуть. Ведь никто еë не окликнет, никто не спасёт и не поможет ей. Оставшись одна, Микаса сползает на пол. Поджимает колени, обнимает их руками, прячет взгляд. Она не плачет, но это даже хуже. Все эмоции словно ушли на второй план, испарились, и Микаса теперь ничего не чувствует, лишь ком в горле все также стоит и душит её. Свежий воздух не получается вдохнуть, ведь она несвободна. Связанная по рукам и ногам. И сама же загнала себя в этот капкан.        Микаса стягивает свой шарф, бросает на пол. Еë захватывает дикое желание изрезать этот шарф, разорвать на лоскутки, но она пугается этой мысли, отползает прочь. Как испуганный щенок, она лишь теснее прижимает колени к груди. Это правда она хотела сделать? Взять и порвать? Порвать всё, что связывает её с Эреном? Мысль пугает еë, но и притягивает одновременно. Что делает собака, когда еë постоянно отшвыривают от себя и бьют? Она кусает в ответ.