Гений, севший в лужу

Лестрейд давно признался себе, что влюблён в Холмса. Влюблён не просто как в человека, которого хочется уложить в постель, а которого хочется радовать, заботиться, защищать. Видеть его улыбку. Быть рядом. И возможно, что и всю жизнь. Грег хотел обнимать Шерлока каждый день, но был готов никогда не касаться даже пальцем, выслушав все эти сплетни о его асексуальности, нелюбви к физическому контакту, и получив подтверждение от Джона, что ни девушки, ни парни Шерлока не интересуют. Он несколько раз почти набирался храбрости признаться в своих чувствах, но стоило увидеть Шерлока, как вся уверенность разбивалась об одну мысль. Грег всегда был вторым. Всегда. Всю свою жизнь. В школьных спортивных соревнованиях неизменно занимал вторые места. Редко скатывался в третьи, но до первого не дошёл ни разу, как ни старался, сколько бы не тренировался. Всегда находился какой-нибудь Томми, Лео или Глен, которые, сменяя друг друга, обходили его всего лишь на сотые доли секунд, но обходили. И стояли потом на пьедестале, сияя от счастья и вспышек фотокамер. В полицейской академии он тоже был вторым по успеваемости. Его обставлял Джеффи, сосед по комнате. Весёлый дурашливый чёрный парень. Всегда с такой обаятельной улыбкой, что казалось, его жизнь складывается вообще без каких либо проблем. Его пристрелили едва ли не сразу после выпуска, потому что он ворвался в комнату, где засели преступники, первым. Грег выжил, потому как был вторым. Стоя над гробом, на который падали комья земли, под звуки оркестра, который не мог перекрыть рыдания многочисленной родни Джеффи, Грег подумал, что возможно, эта особенность всегда отставать на шаг, защищает его. Томми, которого таскали на все соревнования и требовали прикладывать всё больше и больше сил, однажды просто бросил всё и сбежал, не оставив семье никаких контактов. Лео подсел на запрещённые препараты, вылетел из лиги спортсменов и жил сейчас в трейлере, колеся по всей стране в компании подобранного на какой-то стоянке пса. Глен… С ним у Грегори до сих пор сохранился контакт. От него Лестрейд знал о судьбе двух других чемпионов. Глен был очень похож внешне на Шерлока. Точнее, Грег сделал его таковым, когда в его жизнь ворвался сыщик. Лестрейд влюбился сразу же и надолго. Как муха влип в каплю мёда. Шерлока нельзя было не полюбить. Яркий, искромётный, полный жизни и азарта, он напомнил Грегори Джеффи. Да, со стороны казалось, что сыщик просто живёт себе в кайф, ни о чём серьёзно не задумываясь, всё даётся ему играючи и судьба всегда будет благоволить к гению, но полицейский очень хорошо помнил как она обломала его соседа по комнате, и дал себе слово, что не допустит подобного для Шерлока. Сделает всё, что в его силах, чтобы поддержать, помочь, защитить. И пока неплохо справлялся. Следил за перепадами настроения, в нужное время подкидывал интересные дела, в нужное время оставлял в покое. Навещал в больницах во время срывов и никогда не учил жизни, никогда не читал мораль, понимая, что Холмс может это сделать не хуже. Набирался мужества сказать «люблю». Но пока набирался, в жизни Шерлока появился Джон. И Грег понял, что его снова сбросило на то самое второе место. Холмс не исключит его из своей жизни, но на первом опять будет другой. Будет Джон… Инспектор едва добрёл до дома в тот день, проклиная свою нерешительность. И обнаружил на пороге Глена. Тот попросился переночевать. И кроме как к старому школьному приятелю, обратиться больше было не к кому. Жизнь Глена была разбита вдребезги. На кухне за чашкой чая, а после — бокалом коньяка, Глен поведал, как достиг успеха, купил дом, женился, но спорт отнимал слишком много времени и сил. Супруга, сидевшая дома, стала искать внимания в объятиях других мужчин. Чистильщика бассейна, портного, курьера, любого, кто подворачивался. Глен всё это знал и терпел, понимая, что иначе быть не может. А потом случилась травма. Он надолго загремел в больницу и потерял всё. Карьеру, дом, семью. Жена подала на развод и отсудила всё, что смогла. Выписавшись, Глен понял, что спустил на врачей всё, что оставалось, и ему банально негде ночевать. — Я пожил уже у всех, кто соглашался пустить, — горько признался бывший соперник. — Ты — последнее пристанище. Сколько разрешишь задержаться? Лестрейд смотрел на тощую долговязую фигуру бывшего одноклассника. — Не будешь доставлять проблем, напиваться и водить баб — оставайся пока не встанешь на ноги. Но две просьбы. Красишь волосы в чёрный и делаешь завивку. Глен не стал задавать вопросов. Даже ошарашенно смотреть не стал. Только кивнул и попросил денег на парикмахерскую. Этот мужчина стал находкой для Лестрейда. Его спасением от наваждения по имени «Шерлок Холмс». И просто идеальным соседом. Глен готовил, убирался, никого не приглашал в гости. Увидев раз Шерлока, когда заехал за Грегори после очередного сложного дела, понял, кого должен заменить, и следил, чтобы волосы всегда были в подобающем виде. Худоба и бледность прилагались и так. А ещё, слушая рассказы Лестрейда, он перенимал и повадки Холмса. А однажды сам забрался в постель к Лестрейду, не возражая, когда тот шептал «Шерлок» вминая его в матрас. Их симбиоз был идеальным. Слишком идеальным. Грег не хотел, чтобы Глен рассчитывал на чувства, и пытался придать их «отношениям» не слишком важный статус, продолжая время от времени ходить в гей-клубы. Глен это знал и не возражал. Провожал до дверей если был дома, спал или делал вид по возвращении. Никогда не расспрашивал, что было. А Грег ему не говорил, что сидит там весь вечер с одним бокалом, и максимум что позволяет себе — посмотреть стриптиз, попрактиковать некоторый флирт, да посетовать на безответную любовь. Его там понимали. Почти все с кем он говорил, очень хорошо это понимали, сами пережив подобное. — Грег, ты лучший! — Глен говорил это каждый раз, уходя на работу. А сегодняшним утром, собираясь на работу и, глядя на длинное чёрное пальто, что сохло после стирки прямо посреди их гостиной, и на то, как Лестрейд безотчётно поглаживает рукав, добавил: — Не можешь при встрече, так напиши ему о своих чувствах. Сил нет смотреть, как ты мучаешься. — Они ему не нужны. Это сломает нашу дружбу. А я хочу быть рядом. Хочу его защитить. «Я не переживу, если он погибнет, как Джеффри. Лучше я, чем он. Как бы пафосно это не звучало». — Да… Я знал, что ты так ответишь. Но должен был это сказать. Может тебя отпустит от его резкого и категоричного отказа? — Едва ли. — Ладно, тогда хоть хорошенько выспись, Грегори. И удачи тебе на дежурстве. После ухода Глена в квартире становилось пусто. Лестрейд и сам не понимал, насколько привязался к нему. Привык. Сидя вечерами перед телевизором, всё ждал стука в дверь. Глен почему-то никогда не звонил, а именно… Лестрейд встрепенулся. Не веря себе, обернулся. Стук повторился. Но это был не Глен. Он стучал иначе. Запутавшись в собственных ногах, инспектор чуть не упал вместе с пальто, от которого так и не отошёл, а наоборот, прислонился пылающим лбом к прохладному влажному воротнику, и пытался уловить запах Холмса, но ощущал только стиральный порошок. Налетая на углы, Лестрейд добрался до входной двери. Распахнул её, не спрашивая кто там, и… — Шерлок?! Что-то случилось? — В некотором роде. Можно мне войти? Нужно поговорить.