Две вещи несовместные

Кто знал, с чего всё началось? Однажды Алла пришла домой и увидела Марину в слезах. Так удивилась, что даже забыла напомнить ей, чтобы не являлась сюда, как к себе в квартиру. — Ты чего ревёшь? — Алла спросила сначала без тревоги: мало ли, какая фигня могла случиться, но Марина не отвечала, только всхлипывала, все громче и громче, пока не начала натурально выть. — Марина, да что случилось? Марина! — она кинулась к ней, потому что Марина начала трястись, как-то странно кривить рот и вообще выглядеть все менее адекватно. — Я... Я не знаю, — сквозь рыдания проныла Марина, когда она хорошенько встряхнула за плечи. — В смысле не знаешь? — удивилась Алла и села рядом с ней, ничего не понимая. У неё в голове уже крутились картины одна страшнее другой: может, Марина смертельно больна, или с дядей Мишей что, или каким-то образом все-таки завели дело, или машину побила на худой конец. Но уж точно не ничего! — Не знаю, Алла, — пробормотала Марина, безуспешно пытаясь взять себя в руки. Её рот, как обычно от рыданий, стал совершенно квадратным. Алла ни у кого такого больше не видела. — Плохо мне что-то. Очень. И раньше тревожно было, а сейчас вообще накрывает. Как в самый жёсткий ПМС, а ты знаешь, я им не страдаю, — Марина покачала головой и вытерла слёзы, которые тут же полились заново. Все рукава и края её свитера были совершенно мокрыми. Легче всего было бы винить ПМС, и правда, но Марина относилась к редкой категории женщин и действительно им не страдала — за много лет Алла ни разу не видела, чтобы она вдруг начала жрать шоколад ведрами или кидаться на всех подряд на ровном месте (это она скорее делала постоянно). И рыдать, да. — Смотри, сколько я выпила, и все без толку, — Марина снова утёрла слезы и вытащила из сумочки пустые блистеры лекарств, всякая ерунда вроде валерьянки, пустырника, новопассита. Марина любила в минуты тревожности или на ночь бахнуть такую таблеточку, и ей помогало в целом. Алла поняла, что как-то не заметила, как сама стала покупать ей их чаще. Просто она всегда, если заходила в аптеку, звонила Марине и спрашивала, не нужно ли чего. Редко когда было нужно, а в последнее время она постоянно просила какую-нибудь травяную байду. Нет, она всегда была нервной, но не до такой же степени. — Ты к врачу ходила-то? — поинтересовалась Алла, ожидая возмущения в ответ или грубости, или наоборот уверений, что все нормально. Но Марина опустила глаза и вдруг сказала: — Нет, но я знаю, что он мне скажет, — она заломила руки, потом обхватила ими собственные колени. — С головой у меня что-то, Алла. Что-то не то. — Ну ты чего? — Алле захотелось её утешить, но она не знала, как. Вроде бы даже ожидаемо все это, а вроде и совсем неожиданно. — Ничего страшного нет. Я абсолютно уверена, что у тебя не какая-нибудь шиза. Таблеток попьёшь, и делов-то, — кто его ведал, как оно было на самом деле, но хотелось верить, что не фатально. Алла просто её обняла. Ну вот как-то так всё и началось. Началось и покатилось, покатилось, покатилось... — Тоже это вспомнила? — неожиданно спросила Марина и чихнула — проснулась всякая весенне-летняя херота, то есть пыльца. — Что «это»? — Алла протянула ей бумажный платок, думая, похож ли этот маринин халат в какую-то непонятную крапинку на парадно-выходной. Может, зря она ей такой купила? Ну не в белом же ей гулять, как в канонных американских фильмах про психушку. — Как я впервые крышей утекла, — Марина, как всегда, угадала. Как она это делала, один бог знал. У психов всегда будто больше проницательности. Алла снова взяла Марину под бочок, и они мирно двинулись дальше по местному садику. Здесь было тихо, как в могиле. Город оставался за забором. Здесь даже самому здоровому иногда хотелось лечь и просто лежать на траве, ничего не видя и не слыша, полностью оторвавшись от мира. Но если слишком много думать о таком, то и правда ляжешь когда-нибудь. Как Маринка. Она всегда причитала, что неплохо было бы выпить таблеточку и забыть обо всем, не мучиться. Вот и выпила. — Не, я твой костюм тот вспомнила. Помнишь, красный, в крапинку такой, — и халат, и первые истерики напомнили ей ещё один эпизод. — Было что-то такое, — Марина на секунду задумалась, нахмурилась, перебирая в памяти свое многочисленное барахло. Да, был у неё такой костюм. Брючный. С необычными полочками пиджака. Надевала его по особым случаям. — Сегодня что, опять корпоратив? — спросила в тот день Алла, наблюдая, как Марина вертится перед зеркалом. Вроде бы как обычно, но как-то более нервно, суетливо. — Совещание. Я же говорила. Не помнишь, как всегда, ни хрена, — с неожиданной обидой в голосе возразила Марина. Совершенно не похоже на себя. У Аллы чуть сигарета изо рта не выпала — как правило, это она разгонялась за секунду из-за какой-нибудь ерунды. — Ну, запамятовала, прошу простить, — решив сегодня не ссориться, сгладила Алла и сама себе так порадовалась, что захотела взять с полки пирожок. Все-таки как трудно порой не убить человека. Марина поправила в десятый раз красный пиджак на белой блузке и обернулась к ней. — Можешь со мной съездить? — совершенно серьёзно спросила она. — С хера ли?! — ещё больше удивилась Алла и даже присела. Вся эта странная хрень нравилась ей всё меньше. Марина помялась, покрутила браслет на запястье. — Боюсь глупостей натворить. Подступает у меня, понимаешь? — она посмотрела на неё, и на глаза у неё снова навернулись слёзы. Так быстро, когда только недавно лечение прошло. — Нет, не понимаю, — искренне призналась Алла. Она ни хера не понимала. Как дошло до такого дерьма? Как эмоциональность от споров превратилась в какую-то дикую неврастению, не гасимую даже таблетками? — Съездишь? — ещё раз спросила Марина с мольбой в глазах. И как она там собиралась кого-то распекать, что-то доказывать? Ей под одеяло и спать. — Съезжу, — согласилась Алла, взглядом ища сумку. — Только в магаз за сигами заедем. И вот сколько шло то совещание, столько Алла наблюдала, как Марина то краснела, то бледнела, то вставала, то садилась, то смеялась слишком громко, то зависала, когда остальные улыбались явно какой-то шутке. Там было такое огромное прозрачное стекло, и Алла сидела за ним вместе с каким-то на редкость тупым журнальчиком — прямо сраный опен спейс — и смотрела-смотрела-смотрела. Она уже бывала здесь, и ей было с чем сравнить. Может, другие и не очень въезжали в то, что происходило, но она видела. Хотя, наверное, даже самые отбитые долбонавты уже поняли, что их коллега близка к нервному срыву. — Ну видишь, нормально все прошло, — подбодрила её Алла, когда они остались одни в кабинете. Ничего нормального, конечно, не было. — Ни черта не нормально. Ещё бы немного, и я бы послала их всех на хер, клянусь. Если бы не ты, я бы так и сделала, — Марина села за стол, вытерла опять — опять! — влажные глаза и взялась за ящик. — Ну и послала бы. Почему нет? Это же не совет директоров. Просто рабочий процесс, — почти не приукрасила Алла. Лучше, конечно, не посылать никого на работе, но иногда все срывались, особенно в тяжёлые периоды отчётов и докладов. — А если пошлю на совете директоров? — неожиданно спокойно спросила Марина и открыла ящик, достала из него какую-то бутылку. — Видишь, у меня пиво в столе. У меня! — она показала яркую этикетку «Балтики». Да уж, и правда Марина была последней, кто хранил бы у себя в заначке на работе алкоголь. И дальше все покатилось ещё круче. Какой-то невесёлый день выходил. Как обычно, у них чередовалось — хорошо/плохо. — Хочу тебе кое-что подарить, — вдруг заявила Марина. Сколько она уже такого слышала, прям дежавю накрыло. — Блять, — не сдержалась Алла, вспомнив и кучу самого разного, что ей когда-либо дарила Марина, и почему-то то, как она в приступе чистила унитаз зубной щеткой и, сука, по каким-то неведомым причинам именно её. Все подарки Марины ассоциировались у неё с безумием, даже если были совершенно нормальными, а они и были совершенно нормальными. Ну вот как-то так повелось. Ещё до безумия. — На, — и изо всех карманов Марины посыпались сигареты, натурально изо всех. И как она их только распихала? И откуда? И как она сама не заметила? Алла открыла рот от удивления. — Где ты их взяла?! — поскольку Марина явно посчитала задачу выполненной и плевала в небо, а такому добру пропадать не стоило, ещё заберут как неположенное и сами побалуются, Алла принялась собирать раскиданные пачки. Очень даже дорогие раскиданные пачки. По четыре тысячи за блок. Уж она-то в этом шарила. — Мне Пашка помог, — равнодушно заметила Марина и погладила её по голове. От этого неожиданного движения Алла чуть не улетела в кусты. Ну вот почему у неё всегда была такая реакция? — Санитар? — переспросила она и с трудом поднялась на ноги. Между прочим, Марина могла бы и вспомнить про её больные колени! — И чем ты расплатилась, интересно? — Алла едва подавила желание раскурить это сокровище, согревающее теперь её сумку, прямо здесь и сейчас. — Натурой, — Марина заржала и по-идиотски запрокинула голову. Дура! — Я тебя убью сейчас, — меланхолично заметила Алла просто потому, что её бесили такие шутки. — Ревнуешь? Давненько не было, — Марина хмыкнула и убрала руки в пустые карманы. Халат все-таки был куплен не зря. Вместительный какой. — Кольцо ему отдала свое золотое. Мало какие вещи Марина хотела и могла взять с собой, но кое-какие взяла. Например, кольцо было хрен содрать у неё с руки, истерика доходила до небес. Благо здесь видали тёток и побогаче, поэтому кольцо благополучно осталось и жило с Мариной. И ещё в прошлый свой визит Алла его видела, а теперь вот сиги вместо него. Как трогательно. — Оно стоило намного дороже, — вскользь проворчала она, хотя, честно говоря, ей было приятно до слез, в чем она не призналась бы и под страхом смерти. — Я тебе какую-то херню подарила на день рождения, — Марина покачала головой, явно расстроенная. — Мне хотелось, и я знала, что он не обманет. Чувствовала, — ну, в людях она разбиралась, и слава богу. — Почему херню? Милая была открыточка, — Алла и правда нашла её милой. Как обычно полной самых тёплых слов и самых разных стикеров. — Я просто люблю тебя, Алла, — глубокомысленно изрекла Марина и опустила глаза, как будто боясь разочароваться. — Спасибо, — ответила Алла, потому что больше ответить ей было нечего. Слов больше не было.