Две вещи несовместные

Как-то раз Марина сидела и заполняла квитанции на всю свою недвижимость. Ну как заполняла — заливала все вокруг соплями и что-то там калякала ручкой. Уже две недели она валялась с какой-то хернёй — то ли простудой, а то ли вообще гриппом, врачи, как обычно, не определились. — Сука, как я ненавижу эти бумажки, — пробурчала она. — Что толку, что можно оплатить все он-лайн, если все равно никому верить нельзя и нужно хранить каждую говняшку на бумаге, — она рассмеялась и тут же чихнула. Ну хоть не зарыдала, как с ней частенько случалось, особенно если таблетки не пила. Алла посмотрела на неё ещё раз и вдруг подумала: а что, если в очередном припадке она решится на какой-нибудь идиотизм? Достанут её бумажки, постоянная оплата, и она продаст всё за три копейки? А кто ей запретит, она единственный собственник? И докажи потом, что у неё крыша поехала. Или лучше доказать заранее? Алла застыла, пораженная этой внезапной мыслью. Такой простой, но такой логичной. Содержание большого количества недвижимости всегда сложнее, чем кажется большинству людей. У Марины вообще была какая-то больная тема — в огромной толстой папке хранились все чеки и квитанции вплоть до платёжки за газ на пятьдесят семь рублей и восемьдесят пять копеек двадцать лет назад. Паранойя как она есть. И в истерическом состоянии Марине было очень сложно удержать все то, что требовалось и считалось важным. А если ещё и температура? — Марин, ты как себя чувствуешь вообще? — захваченная внезапной идеей, поинтересовалась Алла. — Ты не видишь что ли? Сопли до колен, — в подтверждение Марина оглушительно чихнула в платок. — Да я не про это, — махнула рукой Алла и пододвинула ближе к ней чашку с горячим чаем. — А про что? — Марина посмотрела на неё как-то нехорошо, злобно, обиженно. — Опять про мою башку разговор? Какая я неадекватная? — она отбросила ручку и выпрямилась на стуле, словно приготовившись к атаке. — Нет, — Алла тоже начала чувствовать раздражение. Это она могла нападать и злиться, не Марина. Это её привилегия. — Знаешь, мне иногда кажется, тебе вообще наплевать, сопли у меня там или я помираю. Тебя волнует только то, какая я неадекватная дура, — Марина оседлала свою любимую тему и сразу как будто вскрыла изнутри новые силы и второе дыхание. — Я никогда не считала тебя дурой, — сделав над собой усилие, возразила Алла. Это было большим знаком расположения от неё, поскольку она никогда не считала нужным что-то объяснять или как-то оправдываться. — Ну, может, иногда, — не удержалась она в последний момент. — Ну да, ну да. Только кем похуже, — начала было ныть Марина, но Алла вдруг поняла, что не позволит ей. Хватит. Она никогда этого не терпела и сейчас не будет. Нет. Если что-то не устраивает, катись к херам. Она всегда так считала. — Закрой рот, — просто сказала она, и Марина резко затихла. Это всегда действовало. Много лет. Когда Алла становилась грубой и переходила в нападение, Марина сдавалась. Иногда до такой степени, что становилась жалкой, и Алле хотелось забыть о её существовании. Она уже сама открыла рот, чтобы продолжить, задавить, загнобить, прижечь, а потом немного повиниться и приласкать, но Марина неожиданно вскочила и побежала к входной двери. Рот Аллы от удивления открылся ещё шире. — Ты что делаешь? — сначала спокойно уточнила она, но Марина не ответила и выскочила за дверь. В одном халате и тапочках. На улице как раз было минус семнадцать градусов. Самая подходящая погода. Алла задумалась — идти за ней или нет. В конце концов, Марина взрослая женщина, она не обязана над ней трястись, она вообще ничем ей не обязана. С другой стороны... С другой стороны, она никогда не могла отмахнуться от неё достаточно. Достаточно окончательно. Они наказывали сами себя и друг друга: Алла страдала перепадами настроения, невольной склонностью высосать до остатка и выбросить, и так случалось во всех остальных случаях, но Марина... Марина страдала маниакальностью и не отпускала её даже на минуту. Иногда Алла с упоением мешала её с грязью и с удовлетворением видела, что ещё немного, и даже Марина не выдержит, даже эта сумасшедшая манда. А Марина выдерживала. Всегда выдерживала, и вот уже Алла разве что не молила: «оставь меня в покое, я прошу тебя, дай мне пожить». Марина не оставляла и получала по щам. И так по кругу. Алла медленно натянула куртку и проверила, есть ли в карманах сигареты. Потом не спеша вышла во двор. Сначала даже не поверила своим глазам. Для приличия. Марина сидела у калитки прямо на снегу и, может даже, уже померла. Хотя куда там. Это слишком просто было бы. — Марин, пойдём домой, — закуривая, предложила Алла. Ей не очень хотелось прикасаться к этой дуре, потому что она была зла и устала от неё безмерно ещё лет десять назад. — Иди на хер, — буркнула Марина, обхватив колени. Губы у неё уже были синие. Дура как она есть. — Я же уйду. Мне ничего не стоит, ты знаешь, — Алла стояла над ней и курила. Так могло длиться бесконечно, но Алла не находила это романтичным и даже полезным, поэтому собиралась добавить леща, если Марина потянет ещё хоть немного. Ну или пусть сидит. Отвалится наконец-то. — К сожалению, да. Я для тебя никто, — завела любимую шарманку Марина. Алла всегда считала, что это доставляло ей какое-то особое больное удовольствие. — Ты решила пизду отморозить? Обратно-то не пришьют, — риторически заметила Алла, выпуская дым. Ух какая сегодня Большая медведица горела. Сразу видно, что мороз. — А зачем она мне? — тоже риторически заметила Марина, как будто даже поудобнее устраиваясь в сугробе. — Ну короче, — решила сменить тему Алла, — или ты идёшь сейчас со мной, или я ухожу и в дом тебя больше не пущу, — она задумалась, смогла бы реально бросить Марину помирать на морозе или нет. Наверное, все-таки нет, но ей об этом знать было необязательно. Тем более она как раз могла из полоумного упрямства примерзнуть навсегда к её калитке. Вот даже здесь не отцепится. Марина подумала-подумала и все же поднялась тяжело, хватаясь заиндевевшими пальцами за забор. Синюшная вся и заторможенная. Алла бросила сигарету и подхватила её под руку. И снова Марина впилась в неё насмерть, как будто боясь отпустить не то что на секунду — на долю секунды. Не смотрела только — обиженная, типа. А ведь сама начала. — На, выпей, — как только они доковыляли и закрыли дверь, Алла протянула ей аж целый стакан водки. Очень щедро. Марина спорить не стала. И выпила всё залпом, даже не поморщившись. Алла чуть было не присвистнула «охуеть». Сраная интеллигенция, хлещущая водку стаканами. У них прям с рождения в крови алкоголизм, любовь к Отечеству и пиздострадальческая философия. — Так что это тебя моя голова опять заинтересовала? — вспомнила Марина уже куда спокойнее, посмотрев на брошенные квитанции и кутаясь в плед. Интересно, заработала пневмонию, или зараза к заразе не липнет? — Ну я тут подумала, — Алла на секунду замолчала. С любым другим человеком лучше было подождать, пока он остынет и ссора забудется, а в случае Марины самым действенным оставалось пользоваться тем моментом, пока она отчаянно хотела мириться. — Я могла бы помочь тебе с твоей недвижимостью, — получилось даже совсем непринуждённо. — В каком это смысле «помочь»? — привычно утерев сопли, поинтересовалась Марина и наконец-то посмотрела на неё в упор. Всё-таки ещё ни один человек на Земле не отдал своё добро с радостью, какая бы там ни горела любовь в сердце и чём пониже. — В смысле управлять ею. Хотя бы частично, — наглость — второе счастье. Иногда Алле очень нравилось наглеть. — Чтоб ты туда своих баб водила? — весьма злобно спросила Марина, перейдя практически на писк, и снова вскочила бы, наверное, если бы не закуталась в плед, как бабочка в кокон. — Ну что за бред? Я же не мразь последняя, — сквозь зубы ответила Алла. Странный момент — когда и не заматеришься, и не разозлишься, и не понежничаешь, потому что это особенно мерзко. — Предпоследняя, — тихо заметила Марина и уткнулась лицом в диван. — Что ты сказала? — снова распалилась Алла. Почему-то её задевало то, какую оценку Марина порой ей давала, даже если оценка по факту не была такой уж несправедливой. Далеко не порой. — Ничего, — отмахнулась Марина и затихла. Больше Алла не настаивала в тот день, но уже на следующие выходные случайно обнаружила у Марины на ноутбуке соответствующие запросы. Марине нужно было только психануть как следует, чтобы отдать такое родное имущество. И конечно, она психанула. Да так, что в итоге в первый раз уехала в психушку. Алле не хотелось это вспоминать, поэтому она обрезала цепочку картин из прошлого на текущем моменте. Рубанула разом, как всегда умела. — Ну так что, зайдём? — поблядушка с работы, уже в который раз увязавшаяся за Аллой после тяжелого трудового дня, разве что не скакала рядом на одной ноге в нетерпении. Ну а чё бы её не впустить и не потрахаться? Вполне себе чё бы. Только не здесь. Не в этой квартире. Чужой. И не чужой. Пусть она хоть десять раз стоит сейчас пустая и вычищенная до блеска клинингом. «Чтобы ты баб своих туда водила?» Никогда, Марина, никогда.