Молчание морщерогих кизляков

Гермиона вернулась домой крайне воодушевленной. Она не получила ответа на свой вопрос, но ей казалось, что Снейп и сам его не знает. Так или иначе, она твердо решила заняться улучшением условий его содержания, чтобы вернуть ему вкус к жизни. Если птичка выбрала клетку, то у нее по крайней мере должна быть нормальная кормушка, чистая вода в поилке, качалка… Гермиона задумалась, понравится ли Снейпу кресло-качалка. Не будет ли это чересчур грубым намеком на возраст? Сколько ему вообще лет? В своем нынешнем состоянии он выглядел на все пятьдесят. Хотя вряд ли ему разрешат кресло-качалку в Азкабане, если только она не объяснит ее необходимость с медицинской точки зрения… Пролистав документы, Гермиона обнаружила, что ошиблась на целых десять лет. Вот что с человеком делает апатия и отвратительные условия для жизни! Папа всегда говорил, что если правильно расставить приоритеты, то в сорок жизнь только начинается. Буквально через пару лет она и правда у него началась. В Австралии. Гермиона тряхнула головой, прогоняя мысли о родителях, и повернула ключ в дверном замке. – Опять ты этой штукой пользуешься. – Поморщился Рон, когда она зашла в квартиру. Он полировал свой «Громовержец Миллениум» в коридоре, и в воздухе стоял приятный запах елового воска. – Какой штукой? – Не поняла Гермиона, снимая плащ и сумку. – Ключом. – Рон закрутил баночку с воском, придерживая древко метлы у плеча. – Ты же знаешь, что дверь можно открывать и закрывать с помощью магии. – Знаю, но мы живем в магловском районе. – Пожала плечами Гермиона. – Я не хочу привлекать внимание соседей. К тому же, ты сам делаешь руками то, что можно спокойно делать магией. – Она кивнула на метлу. – Да, но мне это в кайф. – Улыбнулся Рон. – Лучше бы тебе было в кайф мыть за собой тарелки. – Беззлобно наморщила нос Гермиона, разуваясь на коврике. – Эй, у меня плохо получаются чары для мытья посуды! – Рассмеялся Рон. – Дома этим всегда занималась мама. – Твоей мамы здесь нет. – Спокойно парировала бывшая староста Гриффиндора и босиком прошла в гостиную. – Что на ужин? – Как всегда, когда готовлю я. – Пожал плечами Рон. – Болтунья с жаренными сосисками. Гермиона фыркнула и с улыбкой закатила глаза. На Роне будто бы проклятье какое-то висело – он совершенно не умел готовить, даже кашу сварить не мог, но у него восхитительно получалась болтунья. Если он не сжег сосиски, то этим вполне можно было поужинать. Телевизор не работал – наверное, исчерпал свои возможности на сегодня. В квартире, где то и дело творилась магия, все электроприборы периодически барахлили. Это была еще одна причина, почему Гермиона старалась не злоупотреблять волшебством в этом месте. Но когда Рон оставался в квартире один, он постоянно забывал об этом. Ему, наверное, казалось, что телевизор работает на каком-то заклинании. – Как там в Азкабане? – Поинтересовался он, снимая чары стазиса со своей тарелки. Это было его любимое заклинание – оно позволяло сохранять пищу горячей и свежей. – Темно, холодно и мрачно. – Ответила Гермиона, приступая к еде. Болтунья как всегда вышла отменной, но сосиски немного подгорели – впрочем, не критично. – Снейп встретил меня с распростертыми объятиями и умолял забрать его оттуда как можно скорее. – Смешно. – Фыркнул Рон, доедая уже вторую сосиску. – Ну да, он вел себя как обычно. – Гермиона пожала плечами и отрезала подгоревший кусок шкурки с сосиски, после чего брезгливо отодвинула его на край тарелки. – Все тот же язвительный Снейп, каким мы его помним. – Я так и не понял, зачем ты к нему ездила. – Покачал головой Рон, запивая болтунью тыквенным соком. Гермиона поджала губы и опустила взгляд в тарелку. Рон не знал, что она оформила на себя опекунство над бывшим профессором. В конце концов, его это не касалось, ведь она собиралась оплачивать все расходы из своего собственного кармана. Они с самого начала условились, что до брака их бюджет будет раздельным. Рон получал за игры в команде «Пушки Педдл» достаточно, чтобы спонсировать с десяток Снейпов, но он ни за что не стал бы этого делать, даже ради нее. К тому же, ей нравилась мысль о том, что в этом случае она платит за себя сама. В конце концов, это же не поход в ресторан. – Мне просто было любопытно. – Пожала плечами она, отправляя в рот кусок сосиски. – Что там может быть любопытного? – Нахмурился Рон, собирая с тарелки остатки болтуньи. – Снейп он и в Гринготтсе Снейп… – Рон… – Гермиона поморщилась, пережевывая сосиску. – Тебе не кажется, что с ними что-то не так? – С кем? – С сосисками. – Она встала из-за стола и направилась к холодильнику, чтобы достать вскрытую пачку. – Мне кажется, они испортились. – Я же только вчера их купил. – Нахмурился Рон. – Ты мог взять просроченную пачку. Знаю я тебя. – Гермиона уже искала глазами дату на этикетке. – Да нет, все в порядке… Может, ты слишком долго держал их без холодильника? – Я вытащил их сразу перед готовкой. – Пожал плечами Рон, поднимаясь со своего места. – Если хочешь, я больше не буду их покупать. – Может, они и правда испортились. В смысле, фирма испортилась. – Гермиона поджала губы, когда Рон обнял ее со спины и пристроил свой подбородок у нее на плече. – Жаль, конечно, но такое бывает, когда производитель меняет рецептуру, и… Она не договорила, потому что Рон поцеловал ее, и Гермиона решила, что можно забыть про сосиски, потому что в этот момент кое-что другое аналогичной формы требовало ее пристального внимания. * * * Встреча с начальником Азкабана прошла просто отвратительно. Наглый ублюдок почему-то решил, что к мешку галлеонов прилагается ее задница. Возмущению Гермионы не было предела. Ей едва хватило выдержки осадить его словесно, потому что в противном случае все могло пойти насмарку. Проклятый ублюдок согласился допустить одноразовые бритвенные станки и трехразовое питание, если она пришлет ему еще один мешок галлеонов – такой же увесистый. Какое благородство! Ее финансы и без того оставляли желать лучшего. Конечно, Министерство выделяло Золотому трио ежемесячную премию «за вклад в спасение магической Великобритании и мира». По крайней мере, так назывались в бумагах те пятьсот галлеонов, которые получали Рон и Гермионой, и тысяча, которую получал Гарри. Однако свою часть Гермиона практически полностью тратила на аренду квартиры. У нее оставалось чуть больше сотни золотых на все прочие расходы. Курс обмена на фунты был просто грабительским. Не помогало и то, что они жили в магловском районе, и обычными деньгами Гермиона пользовалась куда чаще, чем волшебными. Сразу после выпуска Гарри помог ей устроиться в архив Аврората – горы неподшитых дел, покрытых пылью, которыми Гермиона могла заниматься несколько часов в день. Она даже не числилась в штате, но это позволило ей накопить деньги, которые она и собиралась потратить на улучшение условий содержания Снейпа. Разумеется, этого не хватило бы даже на год, но ее оплачиваемая стажировка в министерском отделе, который занимался контролем магических существ, вот-вот должна была начаться, и Гермиона очень рассчитывала на эти деньги. В противном случае ей пришлось бы отозвать опекунство над Снейпом, а она ненавидела нарушать свое слово. Даже если это означало, что отныне ей придется иметь дело с озабоченным начальником Азкабана. Так или иначе, разгневанная Гермиона не сразу решилась направиться к Снейпу с хорошими новостями. Настроение было ни к черту. Больше всего ей сейчас хотелось в душ, чтобы тереться там мочалкой до красноты, пока ощущение алчных пальцев начальника тюрьмы не исчезло бы в сливе ванны вместе с мыльной пеной. Но она обещала поделиться новостями с профессором. К тому же, она купила ему тапочки. Будет глупо, если все ее старания пойдут насмарку, потому что профессор скончается от какой-нибудь идиотской простуды. Конечно, она понимала, что от простуды не умирают – в конце концов, двухтысячный год на дворе, – но почему-то ей было важно отдать ему эти чертовы тапки. Воистину чертовы – ей пришлось обегать четыре магазина, прежде чем она смогла найти утепленные черные мужские тапочки. Конечно, она могла трансфигурировать любые, но Азкабан рассеивал практически все чары кроме тех, которые использовались для удержания преступников. Поэтому сейчас она стояла перед дверью в камеру Снейпа, сжимая в руке чертовы тапки, которые охранник нарочито тщательно инспектировал почти пятнадцать минут, как будто хотел поиздеваться над ней. Наконец, дверь распахнулась, и Гермиона, резко выдохнув, шагнула в камеру. На этот раз Снейп сидел в углу, на своей бывшей одежде, которая выглядела еще хуже, чем в прошлый раз. Если бы она не знала, что это и есть знаменитая мантия профессора, она бы просто ее не узнала. – Доброе утро. – Сухо поздоровалась Гермиона и сразу подошла к решетке. Снейп окинул ее скептичным взглядом, задержав его на пушистых тапочках. – Не слишком доброе, судя по всему. – Эта блядская свинья меня облапала… – Пробормотала Гермиона прежде, чем успела себя остановить. – Простите. Я хотела сказать, начальник тюрьмы меня облапал. Это кому угодно настроение испортит. Снейп вскинул брови. – Жизнь явно вас потрепала, мисс Грейнджер. Никогда бы не подумал, что вы станете так выражаться. – Выражаюсь как хочу. – Она горделиво вскинула подбородок, прижимая к груди тапки, как будто это была стопка учебников. Профессор хмыкнул, на мгновение увидев в ней хорошо знакомую ему невыносимую всезнайку. – Надо полагать, это мне? – Он кивнул на тапочки. – Да. – Гермиона опустила глаза и поджала губы. – Размера вы мне не сказали, так что я выбирала на глаз. – Узникам не полагается иметь обувь, мисс Грейнджер. Вы обсудили это с начальником тюрьмы? – Что? О, черт… – Она закусила губу. – Ладно, забудьте. – Снейп встал и подошел к решетке. – Я уверен, что вы можете просто дать взятку охраннику, и он позволит мне носить эти баснословно роскошные тапки. Гермиона скептично вздернула бровь. – Вы правда будете их носить? – А у меня есть выбор? Либо в них, либо босиком. Сами думайте, что лучше. – Он протянул руку, но не стал просовывать ее за пределы решетки. Немного помедлив, Гермиона осторожно просунула тапки между прутьями, боясь, что ее ударит током или еще что-нибудь, но ничего не произошло. Либо миновать прутья не мог только заключенный, либо в них в принципе не было ничего волшебного, и Снейп просто не хотел вторгаться в ее личное пространство. – Я не смогу дать взятку сегодня. – Виновато сказала она, когда Снейп забрал свои новые тапочки. – Я все деньги оставила у начальника тюрьмы. – В таком случае, не удивляйтесь, если в следующий раз я буду без тапок. – Пожал плечами профессор. – У вас неплохой глазомер. – Что? – Вы почти угадали с размером. – Он бросил тапки на пол и засунул в них ноги. – Промахнулись буквально на один. К счастью, с запасом. – И правда. – Улыбнулась Гермиона, глядя на его грязные тощие ноги, торчащие из черных кожаных тапочек с меховой оторочкой. – Я рада. Теперь вы хотя бы частично не будете мерзнуть. Уже ведь октябрь. Снейп посмотрел на нее с осторожным любопытством. – Вас правда это волнует? Она пожала плечами. – Ну да, я ведь ваш опекун. – Действительно. – Он прошелся по камере туда-сюда и остановился на прежнем месте. – Необычные ощущения. Я уже привык ходить босиком. Гермиона нахмурилась. – Но вы ведь тут всего три недели. – Я быстро привыкаю к новым условиям, мисс Грейнджер. Даже к неприятным. Издержки… образа жизни. Гермиона кивнула. Почему-то Снейп избегал называть себя шпионом или двойным агентом. Впрочем, она не спешила. Ее насущные задачи сводились к улучшению условий его содержания, а не к душещипательным беседам о прошлом. – Ну, раз они вам подходят, то я пошла. Снейп озадаченно нахмурился. – Вы приходили только для того, чтобы отдать мне тапки? – Нет, я приходила поговорить с начальником тюрьмы и решила заодно забежать к вам. Как ваш опекун, я больше не обязана каждый раз писать прошение о допуске. – Гермиона бросила взгляд на свои наручные часы. – Простите, но мне правда надо бежать. У меня сегодня первый рабочий день. Снейп пожал плечами. – Я вас не задерживаю. Гермиона улыбнулась и посмотрела в миску с немного подъеденной баландой на полу. – В следующий раз я надеюсь встретить вас сытым, профессор. – Я больше не ваш профессор. Она немного помолчала. – Думаю, мне потребуется время, чтобы избавиться от привычки называть вас так. Снейп открыл рот, чтобы спросить, почему она вообще планирует переучиваться, но бывшая староста Гриффиндора уже покинула его камеру. * * * Гермиона опаздывала. Какого фестрала она все время опаздывала, когда речь заходила о визитах в Министерство? Сегодня это было особенно некстати – как-никак, первый день стажировки. Ей не хотелось подводить Люпина. В конце концов, именно он вызвался быть ее наставником. Она завернула за угол и в кого-то врезалась – даже не успела понять, в кого, потому что этот кто-то нес большую кипу распечаток, которые тут же разлетелись по коридору. – Ой. Даже этого короткого и равнодушного «ой» было вполне достаточно, чтобы понять, кто перед ней. – Извини, Луна. – Гермиона присела на корточки и принялась собирать с пола листы бумаги. – Ничего. – Луна опустилась на колени и подгребла к себе сразу несколько распечаток. – Что это? «Найти живым или мертвым, но лучше живым! Морщерогий кизляк – не вымысел!». – Гермиона с трудом подавила улыбку, разглядывая листовку. Луна работала в маленьком подотделе контроля за магическими существами и занималась той живностью, которая даже в мире волшебников считалась мифической либо относительно мифической. В основном она читала старые сказки и делала из них выписки, собирая данные об одном и том же животном из разных источников. Словом, занималась абсолютно бесполезной работой, за которую ей платили только потому, что на этом настоял Люпин. – Они существуют. – Улыбнулась Луна, мягко забирая из рук Гермионы собранные листовки. – Если повезет, ты услышишь, как они урчат. – Урчат? – Без особого интереса переспросила Грейнджер. – Да… – Нараспев протянула Луна, кивая. – Как кошки. Но ни одна кошка не урчит так, как морщерогий кизляк… Знаешь, они урчат, когда счастливы. – Как кошки. – Кивнула Гермиона, стараясь побыстрее собрать листовки. – Но кошки урчат, когда счастливы они сами. – Задумчиво протянула Луна, глядя куда-то в потолок или, возможно, в гнездо нарглов на потолке. – А морщерогие кизляки – когда счастливы те, кто вокруг них. – Она с улыбкой посмотрела на Гермиону. – Они очень самоотверженные животные. – Здорово. – Грейнджер вручила своей коллеге стопку собранных листовок и поднялась на ноги. – Удачи в поисках. – Спасибо. – Луна прижала листовки к груди и проводила Гермиону задумчивым взглядом, размышляя о том, что рядом с бывшей старостой Гриффиндора морщерогим кизлякам еще не скоро предстоит заурчать. Гермиона распахнула дверь в кабинет Люпина и виновато наморщила нос, глядя на своего наставника. – Прости. Я опоздала. Римус нарочито строго посмотрел на часы и улыбнулся. – На целых семнадцать минут. Не переживай. Гермиона улыбнулась в ответ и осмотрела кабинет, заметив небольшой стол из светлого дерева у второго окна. На нем не было ничего, кроме аккуратной кучки письменных принадлежностей и Трепетливого кустика в терракотовом горшке. – Ого, это все мне? – Она обошла стол и плюхнулась на свое новое рабочее место. – Да, я решил, что ты сама разберешься, что тебе нужно, а что – нет. – Пожал плечами Римус. – Цветок мой, но мне уже некуда его ставить. – Он виновато развел руками. На его столе был настоящий бардак. – Я решил, что ты не будешь против, если он поселится у тебя. – Совершенно нет. – Гермиона с любопытством потрогала листья Трепетливого кустика, которые колыхались сами собой, безо всякого ветра. – Я должна называть тебя «сэр», чтобы не сбивать рабочий настрой, или мы можем обойтись привычными фамильярностями? Люпин тихо рассмеялся, качая головой. – Насколько я успел тебя узнать, Гермиона, ничто не может сбить твой рабочий настрой. Так что как хочешь. Но при начальстве немного официоза не помешает. – Он заговорщически подмигнул ей. – Есть, сэр. – Приосанилась она и деловито положила ладони на стол. – Итак, каков список дел на сегодня? Римус поджал губы. – Насчет этого… – Да? – Гермиона вопросительно приподняла брови. – Я, конечно, сказал тебе, что ты будешь моей помощницей, но… – Но? – Пока что ты просто стажер. Я не могу доверить тебе часть своей работы. – О. – Гермиона неуверенно моргнула. – Ну, не страшно… – Она пожала плечами. – Я ведь все равно могу тебе чем-то помочь? – Можешь. – Кивнул Люпин. – Но только не мне. – А кому? – Нахмурилась она. Дверь в кабинет открылась, на пороге с улыбкой стояла Луна. Обреченно зарычав, Гермиона уронила лоб на стол.