лучший подарок.

      Прошло несколько дней. Антон стал выглядеть лучше, но самочувствие парня ухудшалось с каждым днем всё сильнее и сильнее. Арсений не знал в какую больницу или зооклинику везти парня, ведь тот теперь уже, не контролируя трансформации, превращался в кота и обратно, в человека, по несколько раз на дню. Попов взял отгул на работе, отлучаясь каждый день до ночи в библиотеки. Зацепок, как и мыслей, не было. Никто из друзей: Дима, будучи врачом, спокойно принявшим информацию про Антона, Сережа, до последнего не верящий в происходящую чушь и Алёна, рассеянно кивающая головой, никто из них не мог помочь. Последняя часть пророчества, находящаяся в руках мужчины, ничем не помогала. Принятие животной сущности Антона было идеальным решением, но как бы Арсений ни утверждал и на самом деле не считал, он не мог доказать жестокому пророчеству, что и правда принял парня таким, какой он есть. Чего-то определенно не хватало, а чего: не знал никто.       Так прошла неделя. Антона лихорадило с каждым днем все больше и больше. Арсений же, потерявший всякую надежду, ухаживал за ним как мог. Парень, будучи благодарным ему, постоянно притворялся, скрывая настоящую боль внутри. Он видел, как его хозяин, а теперь уже, если быть точнее, возлюбленный, умирал вместе с ним. Попов же, отвечая на ласковый, но уставший взгляд парня, своей улыбкой, прижимал его к себе, вцепляясь в худые плечи с каждым днем лишь сильней. Надежда проскальзывала сквозь пальцы, словно вода. А уверенность в завтрашнем дне умирала, ведомая беспамятством.       К концу недели, решив порадовать Антона, мужчина впервые пошел магазин. Скупал он почти всё и вся, пытаясь захватить как можно больше вкусного. На кассе он приметил сигареты. Покачав головой и убрав пачку в карман, он вышел из магазина, направляясь домой. В подъезде его встретила неизвестная старуха. Она сухо улыбнулась и прошла следом за ним, заговаривая без особой на то причины. — Ты, милый мальчик, вижу, совсем запутался, — голос её был хриплым, но громким, звучащим, словно скрипящая дверь, отчего Попов невольно дернулся. — Простите? — взявшись за ручку двери, он остановился, поворачиваясь к ней. — Не нужно идти в лес, чтобы найти монстра, — она обошла его по кругу, отчего Арсению пришлось крутиться следом за ней, — он сам тебя нашел, а ты же. — старуха провела рукой по глазам мужчины, — помоги ему найти себя, граф… — Что Вы. — открыв глаза, он понял, что теперь стоял один на лестничной клетке.

150 лет назад. Петроград.

Винить себя — удел не слабых, Ругать себя — причина не святых. За кров, за жизнь, за почести — всегда, И даже за свои пороки иногда. Когда хмелей горела жгучая награда, Там открывались своды Петрограда.

Потратив все свои старческие силы, Там вспоминала дочь проклятья, и могилы Взрывала ночью: полная луна тогда, Путь до восхода освещала Господа. И кровь, и душу, и вечный упокой: Проникшись почестью этой с головой. Отсрочив жизнь, когда Христос воспет, Дочь вурдалака старая кляла обет Молчанья, данный некогда графу, И приняла свою тяжелую судьбу. Изменится проклятье вековое, И жизни, и любовь, и всё людское. Как юный граф полюбит облик монстра, Пусть данная дилемма будет решена не просто. Младой там юноша с глазами цвета леса, Изгонит из души своей незваного им беса. Там успокоятся их души в тот же миг, И будет снято то проклятье средь брусник.

Наше время. Питер.

      Зайдя домой, Арсений сразу же, скинув с себя обувь, прошел в гостиную. Антон же, валяясь на диване в облике парня, был завернут в плед. Он поднял свои все такие же живые и радостные глаза на мужчину. Но как бы сейчас он ни был рад Попову, его внешний вид оставлял желать лучшего. Арсений отогнал от себя дурные мысли и, сев на край кровати, приобнял парня. — Я сейчас встретился с очень странной старухой, — мужчину слегка потрясывало, а от его одежды поднимался холодный пар, приковывая к себе внимание, — у меня случилось дежавю. — Кто она? — поднявшись на кровати, оживился Антон, — она что-то сказала? — Я думаю ты уже понял, кто это, — коснувшись лица парня, прошептал он в ответ, — и я думаю, что теперь знаю, что должен сделать. — О чём ты? — Антон покосился на руку, лежащую на его щеке, — я не…       Поцелуй вышел рваный и нервный. Антон опешил, тут же напрягаясь, но мужчина, притянув парня к себе за шею, настойчиво углубил его, тягуче целуя. Искусанные в кровь губы приятно пульсировали под жестким напором мужчины, а от недостатка кислорода они открывались шире, позволяя Арсению проникнуть глубже. Отстранившись, но все еще держа Антона за подбородок, Попов смотрел ему прямо в глаза, отмечая реакцию расширенных черных зрачков. Облизнувшись и выдохнув горячий воздух в губы мужчины, парень ответил на очередной поцелуй, падая на кровать вместе с ним.