Дурочка

      …       Братья Лестрейнджи и сёстры бывшие-Блэк, как школьники, толкающиеся у приоткрытой двери, ведущей к подземельям – зрелище, способное заинтересовать даже Лорда.       - Немедленно вытащите оттуда ребёнка! Он же её сожрёт!       - Нарси, отстань. Десять галлеонов, что не сожрёт.       - Двадцать, сейчас очухается и сожрёт.       - Проиграешь, брат. Смотри, смотри, хвостом завилял, шавка блохастая!       - Пустите посмотреть, порежу!       - Бэлла, убери нож! Твоя жена сумасшедшая!       - ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ?       Подчинённые шарахаются в разные стороны, как подростки, застигнутые за просмотром неприличных картинок. Но реальность оказывается гораздо интересней.       В это полнолуние в одной из камер в подвалах Малфой-мэнора отсиживает свой оборот Фенрир Сивый. Но в этот раз он не бросается на решётку в тщетных попытках добраться до людей. Светловолосая девочка что-то монотонно напевает и по плечо просовывает руку сквозь решётку, водит гребнем по его косматому загривку. Матёрый волк, вместо того, чтобы загрызть нахалку, лежит на полу, блаженно вывалив язык и слабо шевеля хвостом.       Позже, вернувшийся в человеческий облик и допрошенный с пристрастием Фенрир долго хмурится, имитируя нехарактерную для него работу мысли. Воспоминания о времени, проведённом в волчьей шкуре, даются с трудом, да и чувствует волк совсем не так, как человек. Наконец ему удаётся сформулировать:       - Она не пахнет добычей.       Что ж, в этом есть смысл. Для оборотня всё имеет запах. Луна Лавгуд не умеет бояться – и не пахнет страхом. Луна Лавгуд не умеет ненавидеть – и не пахнет агрессией. Она никакая, как дерево или камень. На дерево или камень не будет нападать даже оборотень в разгар полнолуния.       …       Луна Лавгуд вот уже который месяц живёт у Малфоев. Не пленница, не родственница, не гостья, не служанка - просто есть. Её патронус заяц, и она сама как солнечный зайчик – светла, бессильна и неуязвима. Что может сделать пятнышко света, просочившееся сквозь ставни? Но его и не поймать, ускользнёт, просочится сквозь пальцы.       Луна скучает по отцу и друзьям, читает книги из обширной библиотеки Малфоев, не желая отстать от школьной программы и удовлетворяя потребность в познании, обычную для учеников Рэйвенкло. Жаль, что без волшебной палочки нельзя практиковаться, но и это она принимает с обычным смирением. Иногда пытается помогать по хозяйству, вызывая ужас домовиков и мягкие укоры Нарциссы. Она не понимает, за время жизни вдвоём с отцом она привыкла всё делать сама.       Сначала её пытаются задирать Пожиратели, но быстро отступаются. Скучно. Её невозможно обидеть, невозможно унизить, невозможно напугать. В её мире нет обиды, унижения, страха. Насмешки и угрозы проскальзывают мимо, не задевая. Луна привыкла к ним ещё в Хогвартсе. А издеваться над ней всерьёз не решаются – пусть дурочка, но чистокровная, пользующаяся покровительством хозяйки дома и в какой-то мере (раз не в подвале) самого Лорда.       И её перестают замечать. Люди. Даже если она сидит на полу в гостиной и вяжет крючком ажурную шаль столь ядовито-оранжевого цвета, что у Нарциссы с её тонким вкусом кружится голова. Луна ничто, мебель, на которую обращают внимание, только споткнувшись. Ей всё равно.       Зато Луну любят хозяйские павлины, она бегает кормить их по утрам и радуется их крикам, раздражающим любого нормального человека. Луну боготворят домовые эльфы, не привыкшие к доброму обращению, она дарит им бусы из вишнёвых косточек или сушёных ягод, разноцветные браслетики, сплетённые из ниток. Это ведь не одежда, а она не хозяйка, это можно. И даже Нагайна любит безумную Луну Лавгуд. Впрочем, змея вряд ли способна любить, она просто знает, что появился ещё один человек, который не леденеет от страха, если заползти к нему в постель погреться.       …       За пределами Малфой-мэнора разгорается вторая магическая война. Разговоры становятся всё более мрачными, из-за закрытых дверей порой доносятся крики – Волдеморт не прощает промахи подчинённых.       Луна всё так же отстранёно улыбается и почти одинаково волнуется за друзей и врагов. Она помогает Нарциссе варить зелья и ухаживать за ранеными.       Леди Малфой всё чаще смотрит на неё не только с сочувствием, но и с интересом. Драко помолвлен с Асторией Гринграсс, но кто знает, что будет с Гринграссами и и с ними самими, когда всё закончится? Луна чистокровная, сильная волшебница, которой равно хорошо даются трансфигурация, зелья и чары. Она легко, сама того не замечая, уклоняется от конфликтов. Ценный дар в это нелёгкое время – умение не наживать врагов. В конце концов, она блондинка, в масть семье. А что дурочка, так может быть и к лучшему – будет слушаться мужа.       …       В поместье притаскивают старого мастера Гаррика Олливандера. С ним лишних вопросов не возникает - в подвал. Но…       - Здравствуйте, мастер Олливандер, - любопытная Луна, забежавшая проведать нового жильца, удивлённо осматривается. – А почему вы здесь? Здесь сыро, вам же нельзя, у вас суставы будут болеть.       - Луна Лавгуд, - грустно улыбается ей старый волшебник. – Дуб и волос единорога… Понимаешь ли, дитя, меня похитили. Наверное, хотят, чтобы я делал палочки для Пожирателей Смерти. А с пленниками редко обходятся хорошо.       - Меня тоже похитили! - почти радостно подтверждает Луна. – Но со мной хорошо обращаются. Говорят, я дурочка и не убегу. Только палочку всё равно отобрали…       Она огорчённо шмыгает носом. Луна скучает по палочке, но меньше, чем по друзьям. Ведь магия всё равно с ней, вокруг всегда танцуют нарглы и роятся мозгошмышги, Зайка тайком бегает с новостями к папочке, а всё, что невозможно наколдовать самой, помогают сделать эльфы.       Для большинства магов и тем более для мастера Олливандера волшебная палочка – неотъемлемая часть себя, потерять её, как потерять руку. Если до этого у него и были какие-то сомнения, теперь они исчезают.       - Бедное дитя. Обещаю, если мы выберемся отсюда, я сделаю тебе новую палочку, лучше прежней.       - Спасибо, дедушка Олливандер! – Луна радостно обнимает его, отпускает, снова осматривается и зовёт: – Эльфы Малфоев, мне нужна ваша помощь!       С характерными хлопками появляются несколько эльфов. На шеях самодельные бусы, на тонких запястьях и лодыжках браслетики, у одного на наволочке вышито солнышко. При хозяевах они не показывают свои украшения, но сейчас их позвала Луна.       - Что угодно маленькой мисс? – кланяется самый старший.       - Привести это место в порядок, - без малейших сомнений в своём праве командовать просит девочка. – Мастер Олливандер старенький, от холода и сырости у него будут болеть суставы, он не сможет делать палочки. Это нужно исправить. И поставить кровать. И ещё что-нибудь для уюта.       - Хорошо, маленькая мисс, - эльфы не могут не исполнить приказ хозяев. Луна не хозяйка, слушаться её они не обязаны. Но, в отличии от многих хозяйских, приказы Луны им нравятся.       …       В бывшей темнице потрескивает бездымное волшебное пламя в маленькой жаровне, согревая и подсушивая воздух. У жаровни, так, чтобы удобно было греть руки, стоит уютное кресло. Пол застлан толстым пушистым ковром, на стенах канделябры со свечами вместо коптящих факелов, у стены кровать.       …По кровати прыгает растрёпанная Луна Лавгуд, размахивая ядовито-оранжевой шалью, как будто ловит сетью невидимку.       - Что здесь происходит? – пленник и пленитель с равным недоумением наблюдают за этим зрелищем.       - Я ловлю дурноснов, - безмятежно поясняет Луна, на миг прерывая своё занятие. – Они залезают в уши спящим и вызывают ночные кошмары. Их тут много летает, надо прогнать.       Она особенно вдохновенно взмахивает шалью и падает с кровати.       - Поймала!       - Вон.       Луна послушно уходит. В неровном свете свечей кажется, что в её сложенной мешком шали действительно что-то трепыхается.       Олливандера никто не пытает, а он добровольно рассказывает о палочках-близнецах и легендарной Бузинной палочке. Отчасти потому, что боится за девочку, которую могут мучить вместо него, чтобы сделать его сговорчивей. Отчасти потому, что она сама не боится.       ...       Ещё несколько месяцев спустя в Малфой-мэнор попадут Гарри, Рон и Гермиона.       Луна без колебаний возьмётся за тонкую лапку Добби, готового унести их на свободу. Ведь её позвали друзья, а она всегда идёт, когда зовут.