Коснуться

      Солнце палило нещадно, а духота стояла страшная. Конец марта выдался невозможно жарким, и Чонгук тихо его возненавидел, потому что сил терпеть это не было никаких. Приходилось всё время хмуриться и щуриться, прикрывать глаза ладонью, чтобы не ослепнуть окончательно, а ещё без устали пить, потому что в горле моментально пересыхало.       На стадионе, распевая какую-то очередную попсовую песенку, четвёртый километр добегали отслужившие почти год срочники. Чонгук, по крайней мере, думал, что это был четвёртый, потому что сбился где-то после пятисот метров, почувствовав небывалую скуку. Так что просто наблюдал безо всякого интереса за толпой потных полуголых мужиков, горланящих что-то несуразное, и мечтал о том, чтобы они по взмаху волшебной палочки стали прекрасными большегрудыми моделями. Чонгук уверен был, что в таком случае настроение бы у него тут же подскочило вверх.       Рядом шмыгнул носом и поправил на переносице тёмные очки лейтенант Ким Сокджин, привлекая к себе внимание, а потом ещё и зевнул почти оглушительно громко, пальцами зарывшись в волосы на затылке. Чонгук скептично на него глянул и, фыркнув, снова повернулся к стадиону, сложив на груди руки.       — Ты же вроде как в отпуске, — лениво протянул лейтенант.       — А ты — в увольнении.       — А ты стрелки не переводи.       — А ты мне не «тыкай».       Они посмотрели друг на друга, коротко повернув головы, а потом усмехнулись удивительно одинаково и снова продолжили делать вид, будто и вовсе незнакомы. С Ким Сокджином по-другому и не получалось никогда — Чонгук с трудом нашёл бы ещё одного такого же придурка во всех войсках Кореи. И он уверен был, что старший по званию думал о нём совершенно так же.       — Скучно? — то ли спросил, то ли утвердил лейтенант Ким, и Чонгук кинул в ответ:       — Адски.       У него действительно весь отпуск тянулся намного дольше, чем любой другой прежде. Он был полон тяжёлых мыслей и не менее тяжёлых переживаний. Чонгук никак не мог расслабиться, всё думал и думал о стольких вещах, что голова шла кругом. А ещё время тянулось слишком медленно, словно бы и вовсе решило закончить свой ход, и мужчина, кажется, собирался закончить вместе с ним, потому что ничто его от мыслей не отвлекало.       Чонгук почти целую неделю просидел рядом с телефоном, ожидая от Тэри звонка, хотя и понятия никакого не имел о том, что скажет или что спросит. Потому что и того, и другого было так много, что слова просто отказывались связываться в предложения даже мысленно. Ещё через пару дней он всё-таки смирился с тем, что она не позвонит, наверняка не имея для этого ни желания, ни сил. А ещё через неделю и вовсе забыл об этом. По крайней мере, убеждал себя в этом с большим упорством, стоило только мыслям не осторожно соскользнуть в сторону той территории в разуме, которая была обнесена колючей проволокой, высоким бетонным забором и тысячью предупредительных знаков. Эта территория носила имя его первой любви, и Чонгук много сил и времени потратил на то, чтобы в течение этих долгих двух недель соорудить подобную защиту то ли для себя, то ли от себя.       — Знаешь, как они тебя называют? — заговорил снова лейтенант и кивнул в сторону наворачивающих круги солдат. — Старшина-демон Чон, — довольно усмехнулся он, стряхивая с формы одному ему видимые пылинки. — Боятся тебя так, словно ты не учебные мины их заставил палками искать, а руки и ноги выдрал. Каждому.       — До дьявола-лейтенанта Кима мне ещё далеко, — пожал плечами Чонгук, не скрывая усмешки. — Ты кидался в бедняг гранатами, не предупредив, что это муляжи.       — Весело же было, — смешливо фыркнул мужчина.       — Да так себе забава.       — Думаешь, я не видел, что ты больше всех уссыкался? — ухмыльнулся Сокджин, и Чонгук, посмотрев на него в ответ, не смог сдержать такого же тупого выражения лица.       Они снова замолчали и уставились на толпу едва переставляющих ноги срочников. Чонгук был уверен, что слышал последнюю песню Чонхи, но это было так тихо и несуразно, что хотелось крикнуть им: «Громче!» и заставить скорее переставлять ноги. Он, однако, молчал, потому что ответственным за срочников был капитан Шин Сынчан. Тот самый, которому уже давно было пора на пенсию, и который стоял в нескольких метрах перед ними, заложив руки за спину, и одним только своим присутствием нагнетал обстановку. Хотя куда более её нагнетало, конечно, молчание между ним самим и лейтенантом Ким Сокджином.       Их отношения никогда не были лёгкими, а многим и вовсе казались пугающими — настолько, что их растаскивали в разные стороны, едва только взгляды пересекались. Но то было слишком много лет назад, когда Чонгук был чёртовым рядовым, а Сокджин — высокомерным капралом-ублюдком. Он тогда с большим удовольствием проехался по роже старшего по званию, получил по рёбрам в ответ, дал понять, что мириться с подобным отношением не собирается, и принял чужие доводы тоже. У них с тех пор вроде как холодное перемирие, однако окружающие до сих пор смотрели на них слишком настороженно.       — Слушай, — кашлянул Чонгук, привлекая внимание, и вдруг почувствовал себя ужасно неловко. — Это ведь ты сообщал о смерти Юнхо его семье?       Лейтенант Ким посмотрел крайне заинтересованно и даже скептично приспустил с носа очки, заставив Чонгука еле удержаться от того, чтобы не закатить глаза.       — С чего вдруг такой интерес?       — То есть, нормально ответить ты не можешь? — нетерпеливо фыркнул Чонгук, а Сокджин вздохнул так тяжело, что ему снова захотелось врезать.       — Ну, предположим, что я, — протянул он в итоге. — Но позволь напомнить, что ты сам отказался.       — Да знаю я, — дёрнул Чонгук плечом. — Скажи лучше… Ну… — он снова кашлянул, заставляя себя собраться с мыслями. — Как его жена на это отреагировала?       — Слушай, ты и правда пугаешь.       — Ох, просто заткнись, — ощетинился мужчина, однако неожиданно даже для самого себя признался через несколько секунд молчания: — Я случайно встретился с ней пару недель назад. Как-то так вышло, что жена Юнхо оказалась моей одноклассницей.       — А ты не знал? — в очередной раз полуутвердил Сокджин, и Чонгук кивнул. — Да уж, так себе у тебя отношения с бывшими одноклассниками.       — Уж какие есть, — повёл плечами тот, не собираясь делиться ещё и тем, что по собственной вине и по вине чёртовой судьбы оказался не в состоянии найти её, хотя бесконечно сильно этого желал.       Чонгуку отчего-то казалось, что уж Ким Сокджин точно его не поймёт. У того голова была только одна — ниже пояса. Так что и думал он соответствующим местом, не обращая внимания ни на что другое. Чонгук вместо этого — наоборот — слишком много, кажется, думал местом правильным. И по этим причинам они оба были чрезвычайно и невыносимо одиноки — настолько, что даже во время отпуска и увольнительного предпочитали коротать время на базе внутри страны.       — Она не плакала, — произнёс вдруг лейтенант, а у Чонгука на мгновение словно бы остановилось сердце, чтобы затем забиться много скорее. — Хотя выглядела так, будто всё уже просто выплакала. Я уж не знаю, как всё это работает… — протянул Сокджин непривычно серьёзно и поднял голову к небу. — Но, видимо, не зря говорят про то, что люди подобное предчувствуют.       Чонгук выдохнул сквозь сжатые зубы и выпустил, кажется, весь воздух из лёгких. Он почему-то именно так себе это и представлял. Почти видел перед собой глаза Тэри, полные понимания, безысходности и принятия.       Она теперь снилась иногда — не говорила ничего, не винила и не кричала, зато смотрела так, что и слов никаких было не нужно. «Лучше бы именно ты не вернулся», — читал Чонгук в знакомом взгляде, а потом, просыпаясь резко и дыша громко, садился в кровати и убеждал себя в том, что это не Тэри так думала — это он сам.       — Слушай, — шмыгнул носом Сокджин, отвлекая его от мыслей, и снова поправил на носу очки, — может, в бар махнём?       Чонгук усмехнулся, подумав, что определённо сопьётся такими темпами быстрее, чем успеет сказать «кимчи», однако только согласно кивнул головой, решая, что расслабиться хотя бы немного ему явно не помешает. Они с лейтенантом распрощались без лишних слов, договорившись только о времени и месте встречи, а затем разошлись в разные стороны.       Чтобы спустя полтора часа действительно встретиться в привычном баре и с одинаковыми кислыми лицами уставиться в пустоту, никакого внимания друг на друга не обращая. Чонгук предполагал, что весело им один на один не будет — следовало бы позвать всех остальных из отряда, — однако и предположить не мог, что скучно будет ещё и в самом баре. Музыка играла привычно громко, бармен тёр стойку привычно тщательно, люди танцевали привычно неказисто, но что-то всё равно было не так, и ни Чонгук, ни — он уверен был — Сокджин не понимали, в чём же было дело.       — Может, дело в твоей роже? — предположил лейтенант, а Чонгук только закатил глаза. — Серьёзно, выглядишь кошмарно и распугиваешь всех девушек.       — Если бы не я, с тобой бы вообще не знакомились, — хмыкнул он недовольно в ответ и глянул исподлобья на сидящего напротив мужчину.       — Спорим?       Сокджин усмехнулся медленно и довольно, а ещё протянул руку и заговорщески сощурил глаза.       — На что? — уточнил Чонгук, однако в ту же секунду сжал чужую ладонь, надеясь развлечься хотя бы за счёт этого. — На желание?       — Пусть так, — равнодушно пожал плечами лейтенант. — Но только чтобы доказательства были.       — Договорились.       Чонгук фыркнул, ещё раз сжал руку Сокджина, как бы скрепляя спор, и поднялся из-за стола. Он направился в сторону барной стойки, точно зная, что оттуда открывался наилучший обзор, и лавировал спокойно между танцующими людьми, которые явно пытались сэкономить на ночном клубе, выбрав вместо этого бар, где бесконечно сильно любили проводить время его сослуживцы, едва выпадала такая возможность.       Знакомый бармен приветливо кивнул и чуть усмехнулся, когда Чонгук покачал головой в ответ на предложение выпить. Ему бесконечно сильно требовалась сейчас трезвость рассудка, потому что лейтенанту Киму, у которого тормозов не было по определению, проигрывать было никак нельзя. Мужчина поэтому опёрся локтями о стойку и ленивым взглядом заскользил по присутствующим, пытаясь выискать то самое, что показалось бы интересным.       Однако всё было словно бы не «то» и не «так»: волосы слишком короткие или — наоборот — слишком длинные, рост — высокий, а форма лица излишне овальная. Чонгук присматривался зачем-то даже к рукам, которые не подходили тоже: ладони были крупные, а пальцы — длинными. Его не устраивало словно бы ничего. По крайней мере, до тех пор, пока он взглядом не наткнулся на весьма симпатичную девушку. У неё были тёмные прямые волосы, маленький и аккуратный нос, чуть задранный кверху, небольшая грудь и тонкие запястья. Чонгуку она показалась действительно привлекательной, и он чуть улыбнулся, осматривая её с ног до головы. Та вдруг посмотрела в ответ, и Чонгук моментально отвернулся, переводя взгляд на алкоголь в баре.       Он успел досчитать ровно до двадцати трёх, прежде чем почувствовал за спиной движение, а затем краем глаза увидел, что на соседний стул опустилась та самая девушка, которая привлекла внимание. Пришлось приложить все силы, чтобы сдержать так и растягивающую губы довольную улыбку.       — Ты смотрел на меня, — чуть улыбнулась она, а Чонгук покосился на неё, почувствовав интерес.       — Прости, — несуразно хмыкнул он, а потом кивнул на всё ещё одиноко сидящего за столом Сокджина. — Мы с другом поспорили, что у меня ни за что не хватит смелости познакомиться с тобой.       Ложь легко сорвалась с губ, а девушка чуть заметно дёрнула бровями, явно не ожидая этого, и пришлось поджать губы, чтобы не выдать себя так нелепо.       — Не хватило? — уточнила она в итоге, заправив за ухо прядь волос.       — Как видишь, — пожал Чонгук плечами в ответ и усмехнулся. — Я не особо в этом хорош.       Она окинула его скептичным взглядом, осмотрев с макушки до пяток, а затем закинула ногу на ногу так, что Чонгук просто физически не смог проигнорировать то, как чуть задралось её платье, оголяя стройные ноги ещё больше.       — А по тебе и не скажешь.       — Хорошо, если это действительно так, — рассмеялся он, пряча улыбку в кулаке. — Иначе я бы чувствовал себя ещё более неловко.       — А тебе неловко? — заинтересованно наклонила она голову.       — Ты — красивая девушка, — хмыкнул Чонгук. — А у меня чувство, что большинство мужчин этом баре готовы сейчас разорвать мне глотку.       Она совершенно очаровательно засмущалась, хотя и попыталась это скрыть, а Чонгук прокричал мысленно: «Бинго!» и готов был тут же поставить всё на зеро, наплевав на правила. Девушка однозначно была на крючке, а он не мог вспомнить, когда это в последний раз было так легко. Её оставалось лишь подсечь и со спокойной душой выиграть у Сокджина спор, однако телефон, лежащий во внутреннем кармане куртки, вдруг завибрировал, и Чонгук чертыхнулся. Он коротко извинился, взглянул на экран. И чертыхнулся ещё раз.       — Прости, — кинул Чонгук снова, а затем соскользнул с барного стула и поспешил на выход, костеря на чём свет стоит свою удачу.       Едва только он выскочил на улицу, как лицо почти обжёг поднявшийся к вечеру ветер, и мужчина поторопился ответить на звонок, зная, что тянуть с этим права не имел. Хотя и позволить себе не возмутиться не смог.       — У меня вообще-то отпуск, — заявил он, едва только поднял трубку, однако в ответ услышал непонятную тишину. Чонгук чуть нахмурился и, убрав телефон от уха, вгляделся ещё раз в незнакомый номер — один из тех, с которых звонят, чтобы объявить о сборе. — Алло? — попытался он снова, приподняв брови в непонимании, а затем чуть не стартовал ракетой в космос, когда услышал несмелое и слишком узнаваемое:       — Чонгук?..       Мужчина снова оторвал от уха смартфон, будто ошпарившись, и взглянул на незнакомые цифры номера. А затем вернул его на положенное место и уточнил с непонятным замиранием сердца:       — Тэри?..       — Боже, — выдохнула девушка на той стороне и тихо рассмеялась, попадая этим в самую грудь, — я испугалась, что могла перепутать номер.       Её голос звучал совершенно точно привычно, но — одновременно — словно бы как-то особенно. Казался чуть выше, чем при живом общении, а ещё куда более милым и нежным — настолько, что у Чонгука абсолютно нелепо застучало быстрее сердце и, кажется, даже загорелись красным уши.       «Отставить, — приказал он сам себе. — Тебе двадцать семь, а не семнадцать». Помогло не то чтобы особенно хорошо.       — Нет-нет, — поспешил заверить Чонгук и запустил в волосы ладонь, чуть потянув их на себя в попытках успокоиться. — Извини, — выдохнул он, — просто подумал, что звонят с работы.       — Всё в порядке, — услышал мужчина и прикрыл глаза, чувствуя себя в явном не-порядке. — Так ты… в отпуске?       — Да, — кивнул Чонгук зачем-то, хотя и понимал, что она этого видеть не могла. — Ещё пара недель осталась.       — Вот как… — протянула Тэри и замолчала, явно не имея никакого понятия, как следует продолжить разговор. Мужчина мысленно прописал себе сотню подзатыльников, однако правильный ответ в голову так и не пришёл. Почему-то с ней сложно оказалось даже в сознательном возрасте, когда всё смущение давно должно было себя изжить. — На самом деле, — заговорила она вновь, а Чонгук едва не выдохнул от облегчения, — я искала повод позвонить тебе, но так ничего и не нашла. Поэтому решила позвонить просто так. Без повода.       Чонгук честно признался самому себе, что, не сожми губы так плотно, наверняка заверещал бы, как сумасшедшая девчонка, увидевшая своего кумира, и лбом прислонился к стене в переулке.       Это было слишком. Такие слова от Тэри — равно что удар ниже пояса.       Но больше всего беспокоила собственная реакция на девушку, которую он, по сути, словно бы не знал. Она ведь действительно была совсем другим человеком сейчас — не той милой семнадцатилетней девчонкой, которую сначала хотелось припереть к стене в одном только раздражении, а затем — чтобы поцеловать так, чтобы у неё обязательно подогнулись ноги. Рю Тэри теперь была молодой и привлекательной женщиной, у которой был пятилетний сын и погибший муж — его, к слову, лучший друг.       И эта мысль так резко и беспощадно отрезвила Чонгука, что он почувствовал, как от лица резко отхлынула вся кровь, а сам перестал абсолютно по-дурацки улыбаться и только вздохнул, не понимая, как посмел забыть обо всём этом.       — Спасибо, — хмыкнул он всё же, развернувшись и прижавшись к стене спиной. — За то, что позвонила просто так. Честно говоря, я в это не верил.       — Да? — искренне удивилась Тэри, а Чонгук усмехнулся, услышав полный знакомых нот голос. — Почему?       Он замолчал, не имея совершенно никакого понятия о том, что должен ответить. Потому что ты — жена Юнхо? Потому что я — его друг? Потому что у тебя есть сын? Потому что у меня есть работа, которая наверняка пугает тебя? Потому что мы не должны были встречаться? Потому что мы когда-то неправильно расстались?       Чонгук правда не знал, что должен был сказать, потому что у него в голове этих «потому что» было столько, что это почти сводило с ума, и каждое из них казалось правильным и необходимым. Чонгук действительно не знал и не имел подходящих слов, зато они каким-то образом оказались — совсем как раньше — у Тэри.       — Потому что ты чувствуешь себя виноватым? — хмыкнула девушка, а он задрал голову кверху и, не увидев никаких звёзд, подумал только о том, что ему очень не хватало этого голоса, проникающего в самую глубину тела. — Это так на тебя похоже, Чонгук, — она, кажется, чуть усмехнулась и, судя по звуку коротко звякнувшего колокольчика и шума машин, вышла откуда-то на улицу. — Знаешь, меньше всего мне хочется, чтобы ты винил себя в том, в чём не виноват совсем. Уверена, что Юнхо думает совершенно так же. Хотя, — хихикнула Тэри очень знакомо, но очень грустно, — если решишь соврать о том, что лично подсовывал Юнхо под пули и кидал на гранаты, то я надеру тебе задницу и начну винить во всём подряд.       Чонгук усмехнулся, пряча ладонь в кармане джинсов, и подумал, что, кажется, здорово ошибся несколько недель назад, когда подумал, что она изменилась до неузнаваемости. Ведь по-прежнему была его Рю Тэри — по-милому забавной и очаровательной, всего лишь повзрослела, а ещё слишком многое потеряла — много большее, чем он сам. Но она всё ещё оставалась верной себе, и если это не было самым главным, то Чонгук совсем ничего в этой чёртовой жизни не понимал.       — Эй, Рю Тэри, — протянул он и чуть улыбнулся, когда услышал на другом конце вопросительное «ммм», — мы можем увидеться?       Девушка снова хихикнула, кажется, под нос, а он разулыбался, подобно идиоту, потому что иного от неё теперь и не ждал.       — Я скину адрес одной кофейни в смс, — проговорила она. — Можешь прийти туда в любое время, я буду на месте.       — Работаешь там? — удивился Чонгук, стараясь не обращать внимания на то, как резко его замандражировало.       — Вроде того.       Он не видел — не мог видеть — но не сомневался почему-то, что Тэри снова улыбнулась мягко и нежно. Чонгук правда не знал, что происходило с ним, но очень надеялся, что вовсе не то, что он думал. Потому что влюбляться вновь в девушку, которая была теперь женой погибшего друга и матерью его сына, он не имел совершенно никакого права.       Ни при каких обстоятельствах.