Коснуться

      Тэри казалась невозможно юной в этой своей огромной розовой куртке, из-под которой выглядывали стройные ноги, и лёгкой улыбкой на лице просто не могла не очаровывать. Длинный шарф, который будто укутывал до невозможности, просто свисал с шеи, а она продолжала говорить весело и свободно, словно не было места странной неловкости, и двигалась по узкому бордюру, даже не наклоняясь ни в одну из сторон. Чонгуку думалось, что он наверняка принял бы её за симпатичную старшеклассницу, увидь в магазине, а потом записал бы самого себя в ряды извращенцев и педофилов, потому что понравилась бы до ужаса.       Было приятно не услышать от девушки ни единого слова «против», когда он перехватил пакеты из маленьких ладоней, и получить в ответ только очередную улыбку. А ещё приятнее было чувствовать себя кем-то особенным, вот так возвращаясь с покупками из магазина и внимательно слушая каждое слово Тэри, боясь пропустить что-то невыносимо драгоценное. Так что Чонгук ещё и смотрел, не отводя глаз, наслаждался знакомыми, но почти забытыми нотами голоса и спрашивал всё новое и новое. Просто узнать хотелось как можно больше, пропитаться насквозь теми годами, которые были упущены, даже наверстать их с лихвой, опасаясь, правда, что торопится. Но видя её улыбку, слыша тон голоса, Чонгук не мог остановиться, только смеялся в ответ, привычно сжимая зубы, и морщил нос.       — Поэтому я и говорю, что Джинён замечательный, — протянула Тэри и всё же чуть покачнулась, заставив подхватить за локоть, и примирительно шагнула на ровный асфальт, извиняющееся улыбнувшись. — Сколько бы синяков он не приносил домой, сколько бы на него не пытались жаловаться некоторые родители, я всё равно прекрасно понимаю, что не он первым лезет в драку... Разве что за редким исключением.       Она хихикнула, поджав губы, а Чонгук перехватил пакеты в одну руку, чтобы освободить правую ладонь, что находилась очень близко к её. Можно было бы спрятать ту в карман куртки, конечно, но хотелось, чтобы Тэри абсолютно случайно коснулась пальцами, вздрогнула и посмотрела широко раскрытыми глазами, снова заставив расплыться в улыбке.       — Пока ты держишь это под контролем, всё должно быть в порядке, — произнёс он, а потом, поймав взгляд снизу вверх, кашлянул и отвернулся, смутившись против воли и почувствовав себя глупцом. — Я имею в виду, что иногда такое выходит из-под контроля. Конечно, я ни черта не знаю о воспитании детей, но насилие часто порождает только насилие. Сужу по себе в какой-то степени, но плохо, когда ты начинаешь думать, что в стычках нет ничего особенного, а врезать кому-то — норма.       — И часто ты вспоминаешь свои школьные годы? — улыбнулась девушка, а Чонгук прыснул. — Что? Скажешь, что я ошибалась, и ты говорил не о том времени, когда был лучшим хулиганом?       — Не хуже меня знаешь, что это были слухи.       — Слухи не рождаются сами собой. И знаю я лишь то, что несколько раз обманывала медсестру, чтобы забрать из лазарета ватные диски с антисептиком, лишь бы она не увидела тебя и не записала в журнал посещений.       Чонгук и сам хорошо это помнил, снова и снова любовался красивым лицом в потрясающей от себя близости и сдерживался изо всех сил, чтобы не позволить лишнего. Это было такой глупостью, совершенно нелепым страхом оказаться отвергнутым, что становилось стыдно. Сейчас это не чудилось таким уж кошмарным, и мужчина только шмыгнул носом, искоса глянув на тёмную макушку рядом с собой.       — В школе я был влюблён в тебя, — признался он, а Тэри вздрогнула, подняла взгляд, но, вопреки ожиданиям, только снова расплылась в мягкой улыбке. — Только не говори, что знала.       — Когда мы учились, не знала. Вернее, понимала, что мы как-то странно дружили, но... Ладно, я просто тоже была влюблена, — выпалила она на одном духу и только тогда смутилась и неловко рассмеялась, пряча руки в карманы куртки и становясь похожей на розовый клубок сладкой ваты. — Наверное, только с возрастом понимаешь, что таких чувств надо не стыдиться, а не бояться честно признаваться.       — Я понял, что нравился тебе, тоже спустя определённое время. Как-то просто задумывался иногда, анализировал всё, а потом — бах — и понял.       Тэри снова поджала губы, искоса посмотрев, но ничего не ответила, и неудобная тишина повисла сразу над обоими, заставляя оглядеться по сторонам и чуть поёжиться. О сказанном не жалелось, не было ничего такого особенного в том, чтобы, наконец, признаться, а на душе стало чуть легче и, несмотря на неловкость, улыбка продолжала касаться губ. Всё словно возвращало в то время, заставляло чувствовать себя чуть поумневшим старшеклассником рядом с симпатичной девчонкой, и ничто прочее вовсе не имело значения.       — Ты ведь не женат? — вопрос раздался почти резко и неожиданно, заставив вздрогнуть, а Чонгук часто заморгал, опустив взгляд на Тэри. — Не то чтобы я для себя интересуюсь, ты не подумай...       — Всё нормально, — покачал он с улыбкой головой, — я понимаю. И нет, я не женат. Как-то не сложилось.       — И детей нет?       — Тоже не сложилось.       — А по тебе и не скажешь, — девушка мягко улыбнулась, снова вытаскивая руки из карманов, и всё же задела его ладонь своей, вздрогнула слишком ожидаемо и посмотрела широко распахнутыми глазами. Так, что стало невыносимо приятно, тепло от такой глупости, и захотелось поймать хотя бы мизинец, оплетая своим и улыбаясь в ответ. — Я хочу сказать... Ты хорошо отнёсся к Джинёну. Словно не в первый раз имел дело с ребёнком. Некоторых это может ввести в ступор.       — Парень, который работает у тебя, тоже вроде неплохо с ним ладит.       — Тэхён?       Чонгук кивнул, а сам понял вдруг, что взревновал. То ли от того, что старшеклассник, в отличие от него, был рядом, то ли от того, что смотрел так, будто имел определённые виды на взрослую девушку. Это не столько напрягало, сколько именно волновало. Особенно когда Тэри улыбнулась ещё мягче прежнего и поправила на шее шарф.       — Я долгое время работала сама, а он частенько заходил с друзьями, не раз видел Джинёна, потому что мне некуда было деть его, а дедушка не всегда свободен, так что... Тэхён, на самом деле, очень помог пару лет назад, а потом сказал, что хотел бы работать здесь и... Ну, — повела девушка плечами, — он забирает Джинёна из садика, они ладят, работа идёт хорошо, так что я полностью довольна. Знаю, ты мог подумать, что Тэхён странноватый, но к нему просто надо привыкнуть. Вы очень похожи.       — Да неужели? — фыркнул Чонгук, а потом поймал её удивлённый взгляд и поспешил исправиться, чтобы не показаться совсем идиотом. — Просто мне так не показалось. Выглядит, как грубиян.       — А ты, можно подумать, таким не был.       — Со старшими я всегда вёл себя уважительно.       — Да ты даже дрался с учителем Ха, — прыснула Тэри. — Пусть в шутку, но такое было!       — Эй, этот старикан каждый раз ловил меня за уши только из-за цвета волос!       — Но ты выглядел кошмарно!       — Бордовый тебе даже нравился!       — Да я из приличия так говорила!       Смех рвался из груди, а плечи сталкивались будто сами собой, толкая другого, и было что-то действительно невероятное в том, чтобы вот так спорить и смеяться, глядя на Тэри сверху вниз и ловя искрящееся счастье в красивых глазах. Чонгук правда не знал, старыми ли это чувствами было, взыграли ли они в нём снова, или что-то новое ударило в голову, что не хотелось отпускать от себя, но даже получать лёгкий удар под дых, ладонью лохматить её волосы и смотреть затем в убегающую вверх по улице спину, было чем-то невероятным. Будто бы ненастоящим, происходящим не с ним и кажущимся просто сном.       Тэри остановилась в нескольких метрах, оглянулась, явно дожидаясь его, и улыбнулась так ярко, что Чонгук едва не замер. Опять резко вспомнил о том, чьей женой она была, опять воскрес в памяти тот взгляд Юнхо в полной тьме и красных бликах, и даже пакеты в руке будто бы потяжелели.       — Всё хорошо? — чуть нахмурилась девушка, когда он оказался напротив. — Неудобно, да? Давит на ладонь? Давай хотя бы один!..       Чонгук перехватил узкое запястье, даже не подумав как следует, а потом замер вместе с ней, почувствовал, как в большой палец ударил чужой пульс, и сглотнул, отмеряя его, бешеный, как-то автоматически. В глазах Тэри прочиталось особенное, слишком понятное, словно бы очевидное, на самом деле, и взаимное до боли в сердце.       — Чонгук?..       Он вздрогнул, понимая вдруг, что держал руку и смотрел слишком долго, зазаикался, пытаясь хоть как-то объяснить своё поведение, но по итогу лишь нелепо улыбнулся и зарылся пальцами в волосы на затылке, чуть потянув у корней и заставляя себя протрезветь. «Позорище, — подумалось ему. — Просто позорище».       — Всё нормально, — брякнул он по итогу и, двинувшись дальше, из самого окна знакомой уже кофейни поймал тёмный взгляд исподлобья. — Вон, смотри, — кашлянул Чонгук, цепляясь за возможность перевести тему, и чуть кивнул в сторону Тэхёна, — явно проклясть меня хочет.       Тэри коротко хихикнула, а старшеклассник тут же расплылся в невыносимо широкой улыбке, заставляя мужчину скривиться, и даже помахал рукой. Так мило и слащаво, что правая бровь дрогнула вместе с глазом, и захотелось кого-нибудь ударить. Желательно, кого-нибудь, кого бы звали Тэхён.       Запах кофе и сладкой выпечки ударил в нос в то же мгновение, как дверь в кофейню открылась, а девушка почти силком отобрала пакеты из пальцев и вместе с ними ушла, видимо, на кухню, оставив совсем одного. Чонгук тогда же кашлянул, пряча руки в карманы куртки, и огляделся по сторонам, перекатившись с пятки на носок. Джинёна не было видно, и это почему-то огорчило. Может быть, от понимания того, что старшеклассник в присутствии мальчишки не смотрел бы так пронзительно и остро.       — Слушай, — в итоге выдохнул мужчина и глянул на него в ответ, — ты если хочешь что-то сказать, то говори.       — Да мне вроде не о чем с вами разговаривать.       Тэхён маланхолично пожал плечами, будто в самом деле совсем не был заинтересован в чём бы то ни было, а у Чонгука скрипнули зубы. Одного взгляда на парня было достаточно, чтобы почуять подвох, но подумалось вдруг о Тэри и решилось попытать счастья.       — Меня зовут Чон Чонгук, — представился он, подошёл ближе и даже протянул ладонь, с тихой усмешкой заметив растерянность на лице старшеклассника. — Джинён сказал мне, что ты отличный парень, просто не доверяешь новым лицам. Но я всего лишь друг Тэри.       — Впервые вас вижу, — хмыкнул тот, но руку всё же пожал — сильно и крепко, стиснув костяшки и усмехнувшись прищуром глаз. — Ким Тэхён.       Мужчина сжал руку в ответ, прищурился тоже и улыбнулся как-то совершенно невольно.       — Я очень старый и очень хороший друг.       — А я — очень молодой и очень преданный сотрудник.       — Нравятся девушки постарше? — понял Чонгук, а старшеклассник неожиданно хмыкнул, нисколько не растерявшись.       — А если и так? — наклонил он голову и, наконец, отпустил руку. — Я, по крайней мере, не пытаюсь подкатить к нуне через сына.       Врезать малолетке захотелось ещё сильнее.

***

      В раздевалке пахло потом, сыростью и смешавшимися запахами дезодорантов. Отсюда всегда хотелось сбежать как можно скорее, вытереть тело после короткого душа, переодеться и выскочить за дверь, лишь бы избавиться от сверба в носу и тяжести в груди. Но в этот раз Чонгук просто не находил сил двинуться, стоял у металлического шкафчика, опустив голову вниз, позволял каплям воды стекать с себя и разбиваться об пол, а ещё нелепо подхихикивал под нос, прижимая в уху телефон.       Потому что Рю Тэри на той стороне звонка эмоционально и во всех красках расписывала, как отвела только что Джинёна в садик, как встретилась с воспитательницей, которая в очередной раз попыталась упрекнуть в поведении сына, заставила замолчать тех мамочек, которые осуждали за поведение, а потом ушла с гордо поднятой головой и словами о том, что истины всегда как минимум две, а значит и виноваты обе стороны. Пусть Джинён действительно был не прав, вечно пуская в ход кулаки, но он лишь защищался от нападок и обидных слов так, как мог и как подсказывало крошечное сердечко.       Чонгуку было до одури приятно слышать знакомый голос, ощущать себя почти чокнутым и каким-то особенным, раз уж девушка позвонила сначала по делу, а потом разговор сам собой перешёл на темы слишком отвлечённые. Было легко представлять, как она шла по улице, возвращаясь домой, наверняка опять укутанная в розовую огромную куртку и длинный шарф, смешно перебирала короткими ногами по тротуару и прятала нос от ветра. Чонгук даже искренне поинтересовался, не замёрзли ли руки, а Тэри в ответ рассмеялась и уверила, что весна в этом году выдалась удивительно тёплой.       Он был полностью с этим согласен, хотя и не ссылался на погоду. Просто утонул в своих розовых фантазиях и мечтах, погряз в сладкой вате и даже не пытался выбраться, потому что чувствовал себя вмиг помолодевшим и живым. Куда более настоящим, действительно существующим, получающим удовольствие от жизни словно бы впервые за много лет. Как-будто не было службы, смертей вокруг, шума выстрелов в ушах и огня во снах. Как-будто не было уродливого шрама на спине и постоянного чувства вины. Даже рука тянулась не к алкоголю, не в карман за сигаретами, а за телефоном, чтобы проверить новые сообщения или набраться смелости позвонить. Просто так. А ещё — встретиться. Нагло заявиться прямо в милую кофейню, состроить кислую мину в ответ на рожу малолетнего Ким-засранца-Тэхёна, улыбнуться в ответ на всегда мягкий взгляд Тэри и наигранно-сурово, насупившись и нахмурив брови, пожать ладошку Джинёна. «По-мужски, — как-то сказал пацан, и Чонгук еле удержал на месте уголки губ. — Мы же мужики».       В мальчишке так удивительно сильно проглядывался Юнхо, что иногда становилось страшно, но он успокаивал себя тем, что того воспитывал дедушка, а значит и вкладывал в голову тоже самое, что и своему сыну когда-то. А ещё Чонгук понимал, что по-глупому привязался, не имея на это никакого права.       Но было так приятно слышать голос Джинёна, видеть его искренние улыбки и бить кулачки, что и вовсе иногда казалось, будто бы он, на самом деле, приходил, чтобы увидеть именно Тэри с Юнхо сына — со Вселенной в глазах, не пропадающими ссадинами на лице и широкой озорной улыбкой. Может быть, потому что себе хотелось такого же. И Рю Тэри себе хотелось тоже.       А ещё Чонгуку захотелось прижаться лбом к холодному металлу шкафчика, только неожиданный удар по итогу заставил зашипеть, а девушка перестала тараторить и, кажется, прислушалась. Но тупые мысли даже несмотря на это не покинули голову.       — Ты чего там?.. — несмело спросила она, а Чонгуку захотелось второй раз удариться — на этот раз специально. — Ты не занят? Может, я невовремя позвонила?       — Я переодеваюсь.       — О.       — Нет-нет, — тут же поспешил исправиться он. — Ещё не переодеваюсь, только из душа вышел, даже вытереться не успел, ты позвонила, так что, вот, стою в раздевалке и теку, — на этот раз от Тэри и вовсе не последовало никаких звуков, и Чонгук чертыхнулся, снова лбом врезаясь в шкафчик. — Прости, тупость всякую несу... В общем, всё нормально, ты вполне себе вовремя.       Девушка прыснула, а он потянулся, поставил вызов на громкую связь, предварительно проверив, до сих пор ли был один, и, наконец, вытер лицо полотенцем, висящем на шее. Под ногами образовалась едва ли не лужа, а узел полотенца на бёдрах явно был на грани того, чтобы не развязаться.       — Любишь, когда звонят, пока ты переодеваешься после душа?       — Ну ты чего к словам цепляешься? — буркнул он, но сам же и расплылся в глупой улыбке уже через мгновение, стоило только Тэри рассмеяться.       — Ты ходишь в спортзал? Раз ты в раздевалке...       — Просто в части, — мягко перебил Чонгук, пытаясь избавиться от воды в ушах. — Я ждал отпуска, как ненормальный, а в итоге страдаю от безделья. Может, мне нужно найти какое-то хобби, чтобы не подниматься в шесть и не лететь в казармы, чтобы позаниматься.       — Почему бы тебе не научиться печь?.. — спросила Тэри, а он как-то совершенно невольно прыснул. — Не смейся! Я же не предлагаю заняться этим всерьёз, просто... — она вздохнула так, будто бы готовилась к какому-то прыжку, и Чонгук напрягся, пытаясь ногой попасть в трусы и не поскользнуться на кафеле. — В общем, в садике у Джинёна какой-то конкурс выпечки, поэтому мы собираемся заняться этим сегодня, а он просил позвать тебя, так что я и звоню по этому поводу... Конечно, ты имеешь полное право отказаться, ведь это всего лишь предложение, но Джинён просил, а я не смогла проигнорировать, так что... Ты не подумай, ничего такого, просто он интересуется тобой — может быть, с Тэхёном ему стало скучновато, а он любит новых людей, и поэтому я...       — Тише, тише, — попросил в итоге Чонгук, а ещё сглотнул, разволновавшись тоже, — не тараторь так...       — Да, прости...       — Не извиняйся.       — А, хорошо, прости... Ой...       — Всё нормально, — уверил он, пальцами коснувшись затылка, и до ужаса порадовался тому, что девушка не могла видеть его настоящее состояние. А ещё пообещал: — Я приду. Ты только скажи, когда. У меня ещё неделя законного отпуска, поэтому я рад буду заняться хоть чем-нибудь.       Тэри, кажется, выдохнула не без облегчения, а Чонгук снова прижался к шкафчику, стискивая свою кожу на боках, лишь бы перестать видеть подтекст там, где его не было — просто не могло быть. Только не с женой погибшего друга, которого он же и не смог спасти.       — Спасибо большое.       — Тебе спасибо, Рю Тэри, — слабо усмехнулся он. — Как бы сказать... благодаря тебе и Джинёну я даже не чувствую себя одиноким. Мне страшно навязываться, — всё же признался Чонгук, — но я устал выдумывать причины для того, чтобы увидеться.       Мужчина правда думал, что заставит замолчать подобными словами, введёт в ступор или заставит чувствовать себя неловко, однако девушка мягко рассмеялась снова, а у него в груди запекло. Совсем как в тех романах, которые заставляли читать в школе.       — Как тогда, когда ты специально забыл бумажник?       — Это было настолько очевидно? — усмехнулся Чонгук, и Тэри неловко ойкнула в тот же миг. — А, — понял он, — это была шутка?       — Кто бы знал, что в этой шутке окажется столько правды.       Звук от соприкосновения лба со шкафчиком показался особенно громким, а Чонгук ещё и зажмурился, несколько раз ткнувшись в него повторно.       — Ты чего там творишь?..       — «Гарри Поттера» смотрела?       — Конечно.       — Я сам себе хозяин и сам себе Добби, — хмыкнул он. — Так что наказываю себя за тупость... Серьёзно, ощущаю себя малолеткой.       — Я тоже, — призналась вдруг Тэри, а Чонгук прямо перед зажмуренными глазами увидел мягкую улыбку. — Ладно, я сейчас скажу тебе кое-что и сброшу вызов. Будешь перезванивать – не возьму. И вообще не смей перезванивать.       — Чего? — не понял он, а девушка в следующее же мгновение протараторила:       — Даже если бы ты не забыл в тот раз бумажник, я бы позвонила и пригласила тебя на кофе, но это было бы сложно, так что спасибо, что забыл его, пока, — и действительно сбросила, оставив наедине с короткими гудками и желанием неконтролируемо улыбаться.       За самого себя было стыдно, собственное отражение с абсолютно тупой рожей казалось раздражающе глупым, но деть себя было будто бы некуда. Чонгук чувствовал способность гомерически хохотать орангутангом, бегать, прыгать и скакать в невозможности выплеснуть свои чувства, а по итогу почему-то вывалил всё это на Сокджина, которого встретил на стадионе и потянул с собой на перекур.       Тот, правда, припомнил проигрыш в недавнем споре, продемонстрировал с мерзкой улыбочкой на телефоне фото с девчонкой, подцепленной в баре, а ещё сказал, что три его ночных дежурства теперь полностью Чонгука. И это не то чтобы особенно сильно обрадовало. Зато обрадовала возможность искренне признаться:       — Я запал на жену Юнхо. Конкретно.       Лейтенант закашлялся, согнулся весь, захлопал себя по груди, а у Чонгука совсем никак не получилось сдержать довольную от такого вида улыбочку. Такую же едкую, какая часто появлялась на лице Сокджина.       — Так и знал, что ты не просто так о ней спрашивал, — выкашлял он. — Ну, что сказать. Поздравляю.       — У неё ребёнок. От Юнхо. Джинён зовут, — шмыгнул Чонгук носом и снова затянулся. — Клёвый пацан.       — И в чём тогда проблема?       — В каком смысле?       — Да в прямом, — пожал плечами Сокджин. — Обычно же дети и отталкивают. Тебе, вон, нравится. Дерзай.       — Серьёзно не понимаешь? — удивился Чонгук и неверяще усмехнулся. — Это сын Юнхо. Моего лучшего друга. И жена его же.       — И что теперь, на себе крест ставить?       — Послушай...       — Нет, это ты послушай, — лейтенант сплюнул в сторону, окурок щелчком пальцев отправил в стоящую рядом урну, а затем поймал за плечо и пару раз хлопнул по нему. — Ни ты, ни я не имеем права жить прошлым, если не хотим подохнуть. А у тебя глаза похожи на стёкла, с тобой на одну операцию не хочется идти, потому что кажется, что ты вполне можешь кинуться под пули... Раньше нормальным парнем был, потом как в воду канул... Сейчас снова стал выглядеть адекватнее. Если дело в... Тэри, кажется?.. ты бы зацепился и держался. Хотя бы чтобы не суициднуться однажды.       Сокджин кивнул будто бы сам себе, ещё раз похлопал по плечу, а потом развернулся и двинулся в противоположную сторону, оставив стоять под навесом прямо с зажатой между губ сигаретой.       А Чонгуку вновь подумалось о том, что, возможно, не понимал всё это время он, но никак не все остальные.