Очищение

      Из-за того, что кое-кто сосредоточен на ощущении тепла омежьего тела под собой, не замечает, как оставленный на больничных белых полах нож пропадает из виду, а когда замечает неладное, его пронзает странное ощущение. Он перестаёт двигаться, ощущая слабость и тягу закрыть глаза. Чжун, воспользовавшись возможностью, с трудом вылезает из-под чужого ослабевающего на глазах тела, вынимая нож, застрявший меж рёбер мужчины. Одежда мигом окрашивается в красный, кровь стекает на белую плитку. Омега шокировано смотрит на свою «работу», потом переводит взгляд на окровавленное лезвие и собственные руки. Он никогда не думал, что способен кого-то убить. Видимо, в каждом из них живёт Каин.       Шок, страх и что-то доселе неизвестное одолевает его. Возможно, это чувство полного опустошения, когда он наблюдает, как чужое тело мешком валится на пол и обмякает через минуту.       Еле слышно шипя от неприятных ощущений в заднем проходе, он натягивает брюки, оперевшись о стену. Приятный холод остужает мысли и тело, заставляет принять напускное спокойствие. Это ведь норма для Судной ночи, кому-то везёт больше, кому-то меньше. В любом случае ему нельзя здесь оставаться, конечно, он может и переждать, но не факт, что в эту ночь сюда не решат заявиться другие участники. Чжун так поразмыслил и понял, что если охранник смог пробраться внутрь, не имея при себе ключа, то каждый сумеет, тем более что нападки на спирт и медикаменты не просто так появились.       Омега подходит к лежащему в одной позе телу, оглядывает, выдыхает, не найдя никаких признаков жизни, и идёт на поиски оставленных где-то ключей. Хоть он и доктор, но в данном случае за чужую жизнь никак не в ответе, ведь медицинские службы сейчас не действуют. Ну, а если серьёзно, он бы помог, но не после такого. И всё же иногда круто знать, как спасти жизнь, потому что в запасе имеются знания, как её отнять.       Может, намного лучше просто спрятаться где-нибудь? Это, возможно, будет лучшим решением в такой-то ситуации. Или нет? Ведь ему правда страшно и он не в силах это скрыть. Более того, в его голове маячит мысль, что он не готов выйти отсюда, не готов так пожертвовать собой. Совсем на мгновение Чжун Ли почти сдаётся, даже забывает о выдуманном благородстве, хочется просто засесть в тёмном углу и не высовываться, закрыв дверь на замок. И что самое страшное: на долю секунды верит в правильность сей мысли.       Он решает выполнить лишь часть задуманного. Омега закрывает палаты, где лежат тяжелобольные, на замок, а сам спускается вниз по лестнице, не забывая осмотреться по сторонам и прислушаться к гробовой тишине, нависшей над больницей. С улицы слышится вой полицейской сирены, что напрочь сбивает с мысли. Всё бы ничего, Чжун законопослушный гражданин, а то, что лежит на верхнем этаже, лишь доказательство его обороны, он-то не без увечий, но ситуация не та, чтобы реально полагаться на полицию. Они — вершители правосудия, вот только правосудие в Судную ночь обретает иные очертания. Было бы неплохо высказаться о его полном отсутствии.       Мужчина подбирается к окну, но, ничего не увидев, проходит в одну из пустующих палат, следуя за шумом с улицы. Теперь-то он может хорошенько рассмотреть, что именно стало источником подозрительных звуков. Это его не очень радует.       На пустующей стоянке стоит лишь чёрный внедорожник Ford, из которого вылезает шесть человек в соответствующей форме и с пистолетами в руках. Чёрт, даже с такого расстояния в темноте видно, как они снимают оружие с предохранителя, а после четверо из них направляются прямиком к главному входу в здание, а двое остаются на страже.       Главный вход…       Просмотр всех камер, расположенных в больнице, ведётся на первом этаже. Это уж точно не греет душу, только заставляет сердце биться быстрее от подскочившего вмиг адреналина, что, кажется, и без того был на пределе. Зато есть, наверное, в этом что-то хорошее, он-то и не знал, что умеет так быстро бегать, как-то повода не возникало. Что ж, со всеми случается в первый раз, ничего необычного. На минуту эти мысли и вправду утешают, но, как и было сказано, ненадолго.       Каким бы шустрым зайцем он ни был, опасности поджидают везде, где им заблагорассудится. Даже если это спасительный чёрный ход.       Внезапно из-за угла кто-то появляется, прижимает к себе, не забыв закрыть рот шумному доктору. Он пытается выбраться до того момента, пока не видит рядом рыжего парня, молча подающего знак поскорее замолчать, иначе им всем крышка. Омега, конечно, замолкает, но с подозрением осматривает незнакомца, после чего без всякого сопротивления скидывает чужие руки, чей обладатель — черноволосая девушка, осматривающая длинный коридор за углом. Она в последний раз решает удостовериться в отсутствии недоброжелателей и только после, не найдя ни одной камеры, поворачивается, чтобы осмотреть пойманный улов.       — Ты не волнуйся, она со всеми так, — объясняет парень, вспоминая о точно такой же встрече с прекрасной дивой, научившей его держать ружьё и стрелять меньше, чем за пять минут.       Не женщина — просто сказка.       — Это называется молниеносная реакция. Пять лет в Академии и каждого к стенке прижать сможешь, — поясняет она, убрав пистолет обратно в кобуру.       — Очень полезный навык. Научишь?       Его окидывают пренебрежительным взглядом.       — Русский, ты, видимо, слишком расслабился. Час назад коленки тряслись, а теперь заигрывать со мной удумал?       — И мысли не было. Давай лучше доктора пристроим. Я ведь не ошибся? — спрашивает уже у длинноволосого, окидывая взглядом с ног до головы, задерживаясь на халате с подтёками крови.       — Вы из полиции? — встревоженно спрашивает Чжун Ли, заметив тёмно-синюю форму девушки.       — Да, но не с ними, потому советую убираться отсюда поскорее. Ты идёшь?       Не следует доверять каждому проходимцу, об этом не зря с детства говорили и говорят. Сейчас это особенно опасно, но омега доверяет им лишь потому, что правда не видел их в той компании. Даже интересно стало: зачем же таким людям идти в больницу? Любопытно, но не настолько, чтобы идти и проверять собственные догадки, лучше уйти отсюда подальше. Омега здесь уж точно ничем не поможет. А если эти двое захотят что-то сделать с ним, то для них окажется большим сюрпризом наличие ножа у такой милашки. Да, он не забыл на всякий случай прихватить его с собой для обороны. Мало ли что случится, а ему своя жизнь ой как дорога. Молод он, чтобы так нелепо умирать, хотя бы из тех недалёких соображений, что он не желает быть похороненным в одной куче с другими жертвами очищения. Конечно, ему-то в таком случае будет всё равно, как и другим, но по-человечески хочется.       Раньше трупы собирали и давали шанс опознать убитых. Но это чаще всего было не то что проблематично — почти невозможно. После смерти тело обретает новые черты из-за потери упругости тканей как внутренних, так и внешних (конечно, обычно опознают по лицу). И правда, судить по чертам лица иногда бывает трудно, ввиду трупного окоченения.       Умирающие обычно не выбирают, в какой позе испустить дух, потому возможны внешние дефекты, не зависящие от причины смерти, типа удара по голове и чего-то подобного. А вот как раз таки из-за зверств людей трупы порой отличить вообще нельзя. Потому власти решили, что невыгодное это дело, так что почти всех сжигают в одной куче. Печально, но что ж сделаешь.       — Куда мы идём? — тихо спрашивает Чжун и отряхает руки от скопившейся на полках пыли. Не время вспоминать об обязанностях уборщиц, но чёрт! Если он выживет, клянётся, что нажалуется.       К нему поворачивается парень с жутким акцентом и как-то слишком весело улыбается.       — Вообще-то этого мы не знаем, верно? — уточняет у Зои, что увлечённо что-то ищет в ящиках.       Она выпрямляется, сдувает чёлку с глаз и передаёт парням кучу скальпелей с различными лезвиями.       — Парень, да ты гадалка, — дразнит, но замечает недоумение у обоих. — Чего смотрите? Видите здесь ещё какое-нибудь потенциальное оружие? Сложные времена настали, скоро камнями бросаться будем.       — Согласен и на это, — обречённо отвечает Аякс, аккуратно помещая ножики в карманы, после чего буквально всовывает оставшуюся часть в карманы белого халата застывшего врача.       Чжуну почему-то кажется странным этот иностранец, особенно его привычка постоянно оборачиваться, чтобы доктор не отстал, но не просто так он делает это, ох не просто. Раздражает этот тип, но глаза у него, бесспорно, красивые, голубые такие, будто в темноте светятся.       Выстрел прямо в сердце? Мимо.       — Валим отсюда.       На всеобщее удивление и радость они выходят из здания без каких-либо помех. Возможно, не следует сбегать с больницы, но случись что, никто бы не смог справиться с четырьмя, а точнее шестью полицейскими, снаряжёнными лучшим оружием. Перспектива не из лучших, потому единственное и лучшее, что они могут сейчас сделать, это бежать и спасать собственные шкуры, чтобы не стать изысканным украшением или музейным экспонатом, как в фильме «Дом восковых фигур». Это, конечно, большое преувеличение, но всё же бояться стоит.       И как внезапно, в самый неожиданный момент их обнаруживают. Хотя скорее, можно сказать, они «обнаруживают».       Чжун Ли сразу опознаёт мужчину, что остался у авто с девушкой, он так и светится своей лысой головой, точно яйцо.       Ну, а если серьёзно, он просто решил за углом отлить, но, видимо, не думал, что там окажутся люди. А выражение лица просто бесподобнейшее, никто не повторит его так, как этот полицейский. На самом деле эмоции на лицах троих так же прекрасно отображают абсурдность сей ситуации. Все молчат — мужчина продолжает справлять нужду, не смея сказать и слова, так как находится в очень уязвимом положении. В том-то дело, что случись это в любой другой день, никто бы слова не сказал против и пошли бы все своей дорогой, но, чёрт возьми, идёт разгар Судной ночи. Опасности на каждом шагу, потому страх и опаска идёт с двух сторон. Вот и получается, что они стоят на месте, не шевелятся, чтобы не дай бог спровоцировать кого-то на крайние меры, смотрят круглыми глазами друг на друга, кажется, даже не дышат.       — Ральф! Ты скоро? — слышится со стоянки, что заставляет всех напрячься.       — Сейчас!       Мужчина заправляется, не сводя глаз со странной троицы, медленно направляющейся к забору. На последок Аякс улыбается, показывая большой палец вверх, и перелезает достаточно высокое ограждение, следуя за остальными.       Наверное, мужчина так и не понял, что рыжий дал оценку его неплохому размерчику. Через часиков восемь обязательно поймёт и посмеётся.       — Куда теперь идти? — спрашивает у всех Зои, потому что пока она не придумала более-менее благоразумный исход, кроме как шастать по улицам до рассвета, что верная смерть, но решение приходит слишком быстро и неожиданно:       — Есть одна идея, — говорит Чжун и бесится, ловя излишнее внимание со стороны рыжего. — Мой брат живёт не так далеко отсюда.

***

      Дилюк оставляет любовный поцелуй на чужих губах, после чего крепко обнимает мужчину за талию, утыкаясь носом в основание шеи.       — Ты такой хороший.       — Я знаю, — коротко шепчет мужчина, и его вновь завлекают в нежный поцелуй, заставляя прижаться к холодной стене посреди длинного пустого коридора.       Половина прислуги разъехалась по домам, а остальная часть заперлась в общих комнатах для обслуживающего персонала, чтобы не дай бог что-то случилось. В этом доме они все, включая хозяина, не защищены законом, потому не хочется попадаться никому на глаза. Вряд ли кто-то сможет прибежать на помощь. Не то чтобы у них случалось что-то подобное раньше, просто случаи разные бывали, а чтобы рисковать, нужно иметь невероятную смелость и волю духа. Которой у них нет. Именно поэтому тишина верный спутник сегодняшней ночи.       — Здесь твой отец, — он смеряет парня строгим взглядом, схватив того за подбородок, чтобы больше не нашёл лазейку. Но тот нагло просовывает колено меж чужих ног, коварно улыбнувшись, прижимается всем телом. Кэйя на это даже бровью не повёл.       — Это мой дом, — возражает.       — Вы постоянно ссоритесь, мне не хочется быть причиной конфликта.       Дилюк недовольно закатывает глаза, чуть отпрянув.       — То, что причина частично в тебе, я отрицать не стану, но это не главное, — ему всё же удаётся чмокнуть мужчину напоследок, проказливо улыбнувшись. — Пойдём поскорее наверх, я устал.       — Конечно, мой господин, — на автомате соглашается, следуя за повеселевшим вмиг парнем.       — Идеальный.       Поднимаются наверх они слишком уж долго, уделяя внимание чуть ли не каждому косяку и вертикальной поверхности. Там горничные, верно, двери даже изнутри подпёрли, тем более на такие звуки, как будто там уже кого-то убивают.       Первым неладное замечает альфа. Всё же на работу его взяли не за красивые глазки и ослепительную улыбку, потому он, как мастер своего дела, достаточно быстро подмечает раскрытую дверь, ведущую в спальню омеги. Не то чтобы это слишком подозрительно, но опаску вселяет. Дело в том, что, когда они уходили, дверь была закрыта. Не на замок, но всё же. Зная расписание каждодневной уборки, та как обычно проходит всегда поздним утром, но никак не вечером. Это странно. Конечно, нельзя отрицать человеческий фактор, да и мало ли сквозняк, но непосредственная задача Кэйи — защита, а потом всё остальное.       Каждую секунду он должен думать о сохранности жизни клиента — это его обязанности. Так было раньше, так есть и сейчас, отличие лишь в количестве мыслей и их содержании. Его это не пугает — омегу тем более.       — Стой.       — Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Дилюк, видя серьёзность в чужом взгляде и руку, опустившуюся на оружие.       — Постой здесь.       Парень шумно сглатывает, беспокоясь в первую очередь не за себя. Если бы он мог, то пошёл следом, но даже не возражает, ведь будет только мешать. От этого грустно, но что поделаешь. В таких ситуациях нужно действовать хладнокровно. И хоть вероятность потенциальной опасности невелика, и без того хватает тревожных мыслей.       Кэйя проходит в спальню, пытаясь нашарить выключатель, ведь сложно что-то разглядеть лишь при слабом свечении с коридора, а когда комната освещается, то оказывается пустой.       Свет резко пропадает не только в комнате, но и во всём доме. Слышится крик, идущий с коридора, и в тот же момент система защиты отключается. Он срывается на бег, а из-за кромешной темноты больно врезается плечом в дверной косяк. Звучит выстрел, но пуля рикошетит совсем рядом с головой, а в свете фонарей, пробивающемся через поднимающуюся защиту на окнах, он видит, как омегу утягивают за угол, сопровождая это ещё парой слепых выстрелов. Альфа не может нанести ответный удар, ведь может нечаянно попасть в омегу, а этого хотелось бы избежать.       Шум по всему дому мешает понять, есть ли за углом кто-то или похититель уже скрылся и можно без опасения следовать за ним. В голове всё мелькает повторяющаяся мысль об абсурдности и неожиданности ситуации. Ничего не предвещало беды, и мысли не было, что такое может произойти, ведь недругов у них много, но не в этом доме. Значит кто-то пробрался внутрь? Или Кэйя ошибся насчёт недругов? В любом случае нельзя медлить, мало ли что произойдёт за минуты, что он будет думать о пока что ненужном. Главная его задача — найти Дилюка в огромном особняке.       Он срывается с места, аккуратно сворачивает за угол с выставленным пистолетом, не увидев никого, стремительно, но с опаской следует по многочисленным пролётам. Где-то внизу слышится шум, на что он ускоряет шаг, не замедляя реакцию при обзоре.       Он тоже был копом, служил и тому подобное, но будучи совсем зелёным юнцом, ему претила работа со следствием, да и не те это деньги. Не стоят всех тех сил, потому он решил не растрачивать свои способности, так ещё и заработать намного больше. Всем хочется всего и сразу, вот он это и получил. У каждого свои цели в жизни. Он, например, первоклассный телохранитель, чего добился с трудом. А теперь в его жизни есть только одно желание — защитить и уберечь свою любовь. Романтика. Как раз таки её сейчас не хватает.       Сложно ориентироваться в темноте, даже если иногда попадается окно, света не становится так уж много. А альфа не обладатель хорошего зрения, даже близко нет. И дело не в минусе, а в принципе отсутствии зрения на одном глазу, что он часто скрывает за глазной повязкой. Зато красиво, да и смотрится угрожающе, поэтому он не унывает.       И хоть на жизнь нужно смотреть позитивно, сейчас даже шутки не помогают избежать жуткого волнения за чужую жизнь. Может быть, он не так хорош и не стоило ему вообще пробовать себя в такой профессии. Нет, в его голове может быть что угодно, но истинного умения скрыть нельзя. Хотя это точно была западня. Их обвели вокруг пальца, а избежать такого расклада было нельзя, ведь в любой ситуации он никогда бы не позволил рисковать самым драгоценным, потому сделал, что сделал. И, верно, зря. Ослабил бдительность, расслабился, сосредоточился на совсем другом, забыл, где должен находиться его омега.       Не стоит предаваться гложущим мыслям. И даже если это невозможно, нужно хотя бы попытаться, тогда, вероятно, его совесть и муки не будут скрести душу. Может, будет не так больно.       Лестницу, ведущую вниз, он проходит беспрепятственно. Затем слышит подозрительные звуки сзади, потому оборачивается, но ничего не видит. Далее он следует по отработанной годами схеме. Обычно в таких ситуациях он сразу же идёт за арсеналом оружия, так как один пистолет дело не решит, а похитители, видимо, подготовились, раз совершили такую аферу.       Теперь тишина кажется слишком подозрительной, словно в доме сейчас никого нет, но это не так. Немного настораживает отключенная система безопасности. Это явно было сделано для чего-то. Шума с улицы по типу мотора автомобиля не слышно, значит похитители не хотели привлекать внимание. Странно, эпатаж в Судную ночь достаточно распространённое явление, следовательно скорее всего это наёмник и, вероятно, не один. Если это киллер, то знать о случившемся никто не должен. Дилюк, как бы это печально ни было, также не защищён законом. Он, может, человек и богатый, но не политик, потому с этим, конечно, не повезло. Кэйя почти уверен, что кто-то из прислуги пропустил недруга в дом. Система слежения слишком функциональная и надёжная — всегда спасала. Но везде есть осечки — нужно было учесть данный факт и подумать о вероятности.       Поздно.       Хорошо, что он очень ответственный, потому при нём есть травматическое ружьё и пара газовых баллончиков. Неплохое оружие, но не особо эффективное, ведь приносит меньше вреда. Сейчас он играет роль спасителя, а не защитника, поэтому алгоритм действий немного иной.       На втором этаже преступника нет, потому альфа ступает по лестнице вниз. Сразу же на виду оказывается просторная светлая кухня, а с другой стороны столовая, скрытая за резными дверями, что вызывают подозрения и мозолят глаза, но кроме того, остаются многочисленные коридоры и подвал.       Но он забыл одну крохотную деталь…       — Не двигайся.       Кэйя замирает, глаза непроизвольно расширяются. Он понял слишком поздно.       Какой абсурд. Альфа забыл, что в доме есть посторонний. Самое смешное, что этого и следовало ожидать. Может, хотя бы предполагать, но оставить человека, враждебно настроенного к хозяину дома, переночевать во время Судной ночи — ошибка. Это их общая ошибка.       Он стоит за спиной, Кэйя это знает, будто чувствует дуло пистолета, направленное прямо в голову.       Щелчок снятого предохранителя даёт понять, что он далеко не всемогущ.       Альфа поднимает руки вверх. Сдаётся.       Тело как некстати подстраивается под ситуацию. Он ведь не может в один миг овладеть собственными чувствами и притупить естественные рефлексы. Сейчас, например, его окружает опасность. Первое, чему учат чуть ли не с детства — защищать тыл. Видимо, Кэйя этот урок не усвоил, а теперь вероятность, что его скоро «нагнут», не так мала. Он слышит, как к вискам приливает кровь, как сердце сильно бьётся, как ладошки покрываются холодным потом, но пистолет держит крепко. Он кажется единственной защитой, один предмет, некая условность, что несколько успокаивает, словно это щит. Альфа знает, что сейчас уязвим, но попытка сохранить рассудок пока что действует не хуже льда, закинутого за воротничок рубашки.       — Оружие, — намекает голос.       Кэйя почему-то просто игнорирует. То ли страх сковал тело так сильно, что не сдвинуться, то ли не хочет себе признаваться в явном поражении — не ясно. Альфа понимает, что он — единственная надежда, что так быстро и внезапно угасла. Он стыдится своего падения и ему страшно. Ему страшно от мысли, что теперь будет с его пылкой любовью, ведь кроме Кэйи никто не придёт на помощь.       Он чувствует, как к затылку приставляют дуло пистолета, что заставляет очнуться от молчаливых страданий.       Как это называется? Ах да… Безнадёжность.       Аккуратно оружие оказывается на полу, а затем скользит по начищенному до блеска паркету.       Он правда сдаётся?       — Руки за спину.       Нет.       Он делает всё, что ему говорят, но в какой-то момент уклоняется от пистолета, чтобы мужчина не смог среагировать и выстрелить в голову. В тот же момент он сбивает того с ног, умело выбивая огнестрельное из чужих рук. Неизвестный оказывается не из робкого десятка (видимо, деньгами не поскупились) падает на спину, шипит от боли, но не упускает возможности ударить ногой телохранителя в колено. Метко однако. Всё же знает, куда бить. Кэйя падает на колени и не успевает сообразить, как его с размаху бьют в грудь, отчего он буквально отлетает назад. Благо успевает схватиться за затылок перед эпичным падением на паркет. Портить его кровью не хочется.       Даже так боль от удара врезается острыми иглами в голову, отчего мутнеет перед глазами. Про ладони даже говорить нечего: кажется, альфа слышал хруст, ну, а боль обычное.       — Я же хотел культурно, — слышится рядом, а как только зрение приходит в норму, он видит над собой того неизвестного, после чего тот направляется к выроненному пистолету.       Кэйя пользуется моментом, мигом встаёт на колени и хватается за чужую одежду, потянув на себя. Боль в ладонях он пытается игнорировать, но пальцы почти не повинуются, потому, когда чужое тело становится ближе, он хватает мужчину за талию, резко прижав к земле. Тот начинает сопротивляться, пуская в ход руки, но Кэйя хватается за волосы мужчины и бьёт со всей силы об землю, тут же разбивая нос в кровь. Делает то же самое ещё пару раз, пока тело под ним немного не ослабевает. Он садится на спину, чтоб уж точно прижать наёмника к земле. Кровь разливается под его лицом, а в тишине, кажется, слышится лишь мычание и противное бурление. У этого мужчины явно впридачу сломана ещё и челюсть.       Это прямо-таки животная страсть, конечно, если не приписывать этим словам эротический характер, он испытывает что-то подобное и объяснить почему не может. Что уж лукавить — он тот ещё охотник. На жертву не очень-то похож, вот и не собирается записываться в число подобных. Есть в нём что-то нечеловеческое. Совсем немного. Не может же обычный человек вытворять подобное, потому и поступают предположения по поводу его неадекватности или опровержения сей вероятности. Кэйя бы не сказал, что всё это доставляет ему удовольствие. Вообще нет. Но он в восторге от осознания победы или же чего-то схожего по типу контроля. Смог бы он работать на такой должности, будь он неженкой и слюнтяем? Только нет и ничего более. Это относится не только к его персоне, но и к остальным коллегам.       Как только он ослабляет хватку, собираясь наконец бросить пустую драку и скорее найти Дилюка, как его крепко хватают за щиколотку, что-то шипя и бормоча.       Честно, он хотел оставить этого мужчину в покое доживать свой век, ведь не с ним у него счёты, но от жирной руки, пачкающей его кровью, становится так противно, что Кэйя непроизвольно морщится и встаёт в полный рост. Машинально пытается сжать кулаки, обдумывая что-то в голове, но понимает, что не может. Окинув взглядом некогда красивые длинные музыкальные пальцы и схватившись за грудь от колющей боли, что не даёт вздохнуть, он без раздумий бьёт ногой прямо в спину. Раздаётся крик, но Кэйю это только искушает сделать так ещё раз. И он делает. Давит всем весом, пока не слышит ужасающий хруст.       Сделал бы это обычный человек?       — Наигрался?       Кэйя поворачивает голову на вопрос, идущий со стороны гостиной, в дверях которой стоит отец и сын небольшого семейства Рагнвиндр.       Он видит его. Это самое главное.       Дилюк выглядит почти так же, не беря в расчёт растрёпанный хвост огненных волос и покрасневшее от слёз лицо. Почему же он стоит с этим ужасным человеком? Почему же до сих пор?       — Теперь ты видишь, о чём я тебе говорил? Он ненормальный, — говорит мужчина, окинув телохранителя брезгливым взглядом. Верно, таким же, что и Кэйя минуту назад смотрел на наёмника.       Омега смотрит, да, но почти не обращает внимания на слова отца, что приставил оружие к его спине. Ему хотя бы чуть-чуть обнять альфу, обвить его шею бледными руками и, как всегда, прошептать в шею вместо него о том, что всё будет хорошо. Хочется ощутить тепло его тела. Это ведь не иллюзия, он живой?       Когда Дилюк узнал, что это всё его отец, пришёл в дикую ярость, хотя и предполагал его причастность к этому цирку. Родители должны поддерживать своих детей, но почему в их семье всё не так?       — Он — причина твоих наклонностей, — мужчина даже не брезгует, показывает пальцем на альфу, стоящего в нескольких метрах от них.       Эти слова вызывают жуткое негодование. Возможно, то бред больного — так думает Дилюк, не в силах сдержать собственное возмущение, что пробивается наружу на покрасневшем от злости лице. Это полнейший абсурд, он даже не предполагал, что отец снова возьмётся за своё.       — Что за бред?       — Ты уже не такой, каким я тебя воспитал, — говорит на грани шёпота, но в большом помещении слышно прекрасно.       — Я всегда был не таким. Именно из-за тебя.       — Нет, ты поменялся. Это его влияние.       — Нет, — на грани истерики он всё ещё пытается сдержать самообладание, не смея взглянуть на обидчика. Полно. Насмотрелся.       — Этот сумасшедший сделал тебя таким жестоким!       — В том-то и дело, что я! Я повлиял на него! Я этот ненормальный!       Ему так больно. Кажется, он давно должен был свыкнуться. Обида, засевшая глубоко в сердце, ревность и на фоне этого неистовая злоба. С этим сложно жить, но он просто не может отпустить. Он ненавидит отца, потому, чтобы хоть как-то жить спокойно, пытается как можно больше избегать его. Дилюк не может смириться, ведь эти оправдания и вечные напоминания мучают его. Он знает, что сумасшедший, но в том-то и дело, что причина кроется в единственном родном человеке — отце, который всячески отрицал некоторые дефекты сына, а теперь, осознавая масштабность проблемы, хочет переложить вину на любого, но не на себя самого.       — Нечего заступаться за это отродье.       А теперь он каждый раз поливает ядом возлюбленного сына, найдя в нём новую мишень. Как же ему сложно понять, что его сын счастлив без отца.       Кэйе не впервой наблюдать за подобной ссорой, только раньше они не обсуждали его персону в таком ключе.       Самое ужасное, что он сейчас лишь наблюдатель. Он не может подойти ближе, хотя бы просто забрать омегу с собой и уйти прочь. Взгляд цепляется за пистолет выглядывающий из-за спины, что лишь укорачивает список возможных путей отступления. Единственное, на что можно рассчитывать — невнимательность мистера Рагнвиндра. Правда, Кэйя до сих пор почти не может управлять ладонями, потому вряд ли сможет хотя бы удержать пистолет в руке. Он дышит через раз, потому что, видимо, ему сломали пару рёбер, но внутреннего кровотечения вроде нет, значит органы не задеты — это немного радует. Но пугает, чем может закончиться перепалка отца и сына.       — Убери от меня свои грязные руки! — кричит омега, пытаясь отстраниться от приблизившегося отца, потому со всей силы отталкивает его, что тот ударяется о дверной косяк.       — Щенок! — не кричит, а ревёт зверем, надвигаясь к вмиг остолбеневшему парню, больно хватая того за алые волосы.       Кэйя непроизвольно делает шаг вперёд, почувствовав, как будто сердце потянулось, больно сжавшись. Мистер Рагнвиндр замечет это, тут же выстрелив в альфу.       И попадает прямо в горло.       Дилюк замолкает, как только слышит шум выстрела и раздающееся короткое эхо. Целую секунду сморит на вытянутую руку отца, боясь увидеть, куда было направлено дуло. Слёзы сами по себе скапливаются в уголках глаз, неприятный ком встаёт в горле, тело деревенеет. А когда он поворачивается, то видит падающее на колени тело.       — Что ты наделал, — еле слышно говорит Дилюк, делая крохотный шаг к Кэйе, а потом срывается, мигом оказавшись у его ослабевающего тела.       Кровь фонтаном льётся из раны на шее, что окрашивает одежду, а что-то вытекает изо рта, стекая по подрагивающему подбородку. Кэйя самостоятельно, через силу пытается дышать и найти сонную артерию, чтобы как можно быстрее пережать её, но руки не слушаются, он их почти не чувствует, не может управлять. Дилюк понимает сразу, блуждает по окровавленной шее в поиске пульса. В его руках чувствуется дрожь, он не может удобно усесться, потому мышцы ног, находящиеся в неудачном положении, затекают. Ему становится больно от одного вида широко раскрытых голубых глаз, устремлённых на него, потому он всеми силами пытается не смотреть в ответ. Не хочет верить.       А альфа не хочет умирать.       Он всё же находит артерию и надавливает на неё чуть поодаль от раны двумя пальцами. Крови немного поубавилось, но она не перестала литься. Кэйя самостоятельно надавливает сломанными пальцами на чужую ладонь, тем самым намекая на большее давление. Дилюк быстро окидывает взглядом лицо мужчины и давит на артерию сильнее, уже не заботясь о чужой боли. Кровь останавливается.       — Отец, помоги мне! Принеси одну из аптечек, она на кухне, поищи в самых верхних ящиках, — сорванным голосом говорит омега. На высоких тонах слова превращаются в хрипы, несравнимые с еле слышным бормотанием Кэйи. — Почему ты просто стоишь?       А мужчина и правда стоит, не смея двинуться. На его лице шок, а руки еле видно дрожат. Он смотрит на сына, чьё лицо окрашено алыми брызгами в точности как и волосы. Кровавые ладони сдавливают не только артерию, но и поддерживают самого альфу, лежащего головой на коленях омеги.       Отец омеги уходит, но не за аптечкой. Он просто направляется на улицу, чтобы выкурить сигарету, чтобы успокоиться и всё обдумать, будто сейчас не человек умирает, а на кону хорошая сделка с неудачным предложением, которое ему по сути не нужно.       В нём правда нет человечности?       — Пойдём, — говорит, безразлично окинув взглядом альфу.       Дилюк понимает, что сейчас произойдёт, потому в его испуганном взгляде проскальзывает намёк на нежность. Он смотрит на чуть успокоившегося альфу, ласково проводит ладонью по его щеке и опускается к его лицу, чтобы тихо-тихо прошептать то, что больше никто не должен услышать. Он отстраняется, нежно улыбаясь, подносит чужие сломанные ладони к шее, самостоятельно поставив на зажатую артерию, после чего говорит:       — Выживи.       Во взгляде Кэйи плещется настойчивость и уверенность. Ведь это была не просьба.       Мистер Рагнвиндр уже сам подходит и вновь тянет сына за волосы на себя, заставляя отстраниться от еле дышащего тела. Дилюка буквально выволакивают из дома на улицу, полностью отрезав его от шанса увидеть возлюбленного ещё раз.       Ему больно не столько физически, сколько морально, но это никого сейчас не волнует. Как и заботливого отца, бросившего его на подстриженный газон. Но Дилюк тут же встаёт, собираясь резко рвануть вперёд, падает, а потом снова поднимается, но мужчина сзади намного быстрее.       — Ты не сбежишь, — шипит, словно змея, прямо в ухо, схватив омегу за ворот запачканной футболки. — Мы прямо сейчас поедем в твой настоящий дом.       Двое сумасшедших в пределах нескольких метров — катастрофа.       Дилюк со всей силы бьёт мужчину в колено, что тот громко выкрикивает. Видимо, перелом, — думает омега, смотря на явно сместившуюся кость, выпирающую бугром на чёрных брюках.       Внезапно он слышит заработавшее в доме электричество, а затем и вновь установленную систему безопасности, шумно гремящую на окнах. На миг его сердце успокаивается. Но шумно сглатывает не только он, но поворачивает голову, куда и отец.       Рядом с ними останавливается разноцветный фургон.       Сегодня ночью он не сможет вернуться домой.

***

      Они оказываются у небольшого, но приличного кафе. Вывеска не горит, наверное, потому что может привлечь внимание незваных гостей. Конечно, кому захочется встречать посетителей после закрытия? Только вот если в обычное время можно смело послать наглецов к свистящему раку на горе, но сейчас это весьма проблематично, ведь могут послать вас. Многие давно усвоили привилегии Судной ночи, следовательно, кто-то пользуется — кто-то несёт убытки. По-разному бывает. Как повезёт.       Им повезло — они пережили большую часть адской ночи. Осталось всего четыре часа до окончания «праздника», если часы не врут. Возможно, если они смогут найти укрытие, то доживут до конца, попивая чай с печенькой. Но это условно. Обычно никто так не делает. Верно, только те, кто знает, что им ничего не грозит и они в полной безопасности. Каждому бы так! Жаль, что это невозможно.       Когда Чжун Ли сказал, что неподалёку живёт его брат, то, знаете, он солгал. Конечно, для жителя Нью-Йорка почти два часа пешком равняется близко. Провинциалам этого не понять. Естественно, на любом транспорте было бы в разы быстрее, но мало, кто сейчас светится на дорогах. Именно поэтому от рыжего на протяжении всей дороги слышалась недовольное мычание и вопросы о скором прибытии. Это очень нервирует Чжуна, потому он уже пытается идти на принцип, не говоря ни слова, ведь понимает, что парень донимает его не только из-за собственной усталости, но и чтобы обратить на себя внимание, как-то привлечь, завлечь и тому подобное. Не то чтобы Чжун плохо относится к такому виду отношений, просто он человек уже достаточно взрослый, потому такие способы заигрывания кажутся ему весьма агрессивными, что вызывает снисходительную улыбку. Почему нет? Единственная ошибка в том, как непрофессионально Аякс пытается расположить к себе человека, а то, что ему кто-то понравился — от него особо не зависит. Ладно, Чжун в любом случае не может отрицать того факта, что рыжик милашка.       — Ну наконец-то! — восклицает, но достаточно тихо, чтобы их не услышали.       Внезапно Аякс понимает, что уже был здесь, а когда оказывается на пороге кафе и видит того самого бармена, понимает, что встречал омегу раньше.       — Святая Троица, — говорит мужчина вместо приветствия. Он скептически обводит взглядом незнакомцев, но всё же пропускает внутрь, надёжно закрыв дверь.       Они оказываются в пустом кафе. Стулья стоят на столах, пол чистый, вымытый чуть ли не до блеска, но серо и мрачно, ввиду слабого свечения маленькой лампы и грустной атмосферы в общем.       — Спасибо, что приютил нас, — выдохнув, говорит омега, заключив брата в крепкие объятия. Ему как раз таки не хватало прижаться к родному сильному плечу.       А Аякс думает, что у него-то плечо не хуже.       — Как я понял, что-то пошло не так?       — Да, так и есть. В больницу явилась полиция. Мы как раз направлялись туда, но, когда вошли внутрь, услышали приезд посторонних. А доктор нечаянно подвернулся, — поясняет девушка, пока её униформу подозрительно оглядывают. Ей не нравится, но она и не надеялась на иную реакцию. — Меня зовут Зои.       — Не вижу смысла пока представляться. Через часа четыре познакомимся.       — Дело твоё.       Его слова достаточно обоснованы, хоть это может показаться совсем не так. В другой ситуации он бы тут же представился, даже сейчас это не так сложно, просто за время Судной ночи их в любой момент могут убить, потому смысла в знакомстве особого нет. Мало ли что случится. Обычно люди не привязываются друг к другу, но в подобной ситуации стать друзьями на век очень легко. Возможно, потому что в таких случаях легче разглядеть человека по его поступкам. Предателей видно сразу, как и отчаянных героев. Здесь им нечего скрываться за масками. В любом случае его позиция странная, но у каждого свои тараканы в голове.       Выключив везде свет, они поднялись вверх по лестнице, оказавшись в небольшой квартире. Верно, брат омеги живёт прямо здесь. Вообще-то удобно и это многое объясняет. Двое и так еле доверились доктору в кровавом халате, потому их реакция была обоснованной, когда их привели в совсем другое место. Пока что можно с облегчением выдохнуть, но перестать следить за действиями друг друга они просто не могут. Каждый, находящийся сейчас в небольшой гостиной, смотрит с каплей подозрения, даже чай не помогает, но немного согревает. Всё же на улице сыро и холодно, потому они продрогли и промокли почти насквозь, а теперь греются как могут.       До Чжун Ли только сейчас начинает доходить, что он сделал и где находится, хотя должен быть рядом с больными. Да, безусловно, в данный момент времени он не является врачом, а лишь таким же простым человеком — законопослушным гражданином, не способным противостоять закону. Возможно, все его мысли лишь пустое накручивание проблем. Вот только он считает их насущными, когда кто-то решает отречься от «профессионального кодекса» врача. Но дело не в других, а в самом омеге. И хоть его решение оставить больных было мгновенным и необдуманным, он пытается верить в правильность своих действий, даже испытывая муки совести.       Он и не заметил, как задумался, смотря перед собой расфокусированным взглядом. Его вырывают из размышлений о высоком, щёлкая пальцами прямо перед глазами. Он даже сразу и не понимает, что это, но потом цепляется за рыжую макушку.       — Я раздобыл пледик. Хочешь погреться?       Он только кивает, после чего Аякс приземляется рядом на диван и прикрывает их обоих толстым пледом, укутавшись в мягкий ворс по самый нос, ловя на себе недоумённый взгляд.       — Что ты смотришь на меня? Двух нет, а так теплее.       Чжун пропускает слова парня мимо ушей, сосредоточившись на кружке чая, греющей ладони. Где-то через минуту рядом начинают слабо копошиться, чем разрушают относительную тишину и спокойствие. Наверное, Аякс правда думает, что его передвижение не заметят. Он приближается, касаясь чужих бёдер своими, а потом застывает. Чжун, следящий за всеми действиями парня, лишь немного изгибает бровь, думая, что тем самым даст понять, что нарушено его личное пространство, но Аякс будто нарочно избегает чужого взгляда. Если так, то это точно не является решением. Допив чай, омега решает наконец прогнать надоедливого «соседа», но улавливает еле слышное сопение. Ладно, в любом случае так и правда теплее.       Как-то так вышло, что после какого-то получаса его тоже одолевает сонливость и он погружается в дрёму. Возможно, он слишком вымотался, хотя ничего толком сегодня и не произошло. В любом случае конкретно с ним. Чжун Ли надеется проспать до самого утра, когда по всей стране пронесётся ужасающая сирена.       — Док, просыпайся.       Сквозь сон он слышит знакомый голос, а сам мысленно: «Снова русский? Какого чёрта?».       — Уже утро? — спрашивает хрипло, из-за чего его голос звучит более грозно.       — Да, но не то, что ты имеешь в виду, — грустно отвечает, ввиду чего слышится ответное недовольное мычание.       Чжун подрывается с места, когда слышит звук автомобильного клаксона, идущего с улицы. Видимо, его сон потревожили не просто, чтобы поиздеваться. Хоть на этом спасибо. Но подозрительный шум очень настораживает и даже больше — вызывает крупную дрожь вдоль позвоночника. Глаза пытаются сфокусироваться, но видят лишь надоедливое лицо, наверное, ставшее за такой короткий период времени даже обыденным. Громкие слова, но как есть, так есть.       Мимо проезжает разноцветный фургон, из которого по всей улице разносятся шумные биты популярной рэп композиции. Четверо аккуратно выглядывают из окна, прикрывшись полупрозрачной занавеской, чтобы не привлекать особого внимания. Какое-то время автомобиль стоит в нескольких метрах от кафе, но позже он всё же направляется дальше, не оставляя и следа. И всё бы ничего, но из-за угла с другой улицы мелькнули тени, а после вышли три маленькие фигурки.       — Там на улице дети, — говорит девушка, привлекая внимание отошедших от окна.       — В смысле? — переспрашивает Чжун, предполагая, что ему всего лишь послышалось, настолько её слова кажутся немыслимыми.       — Иди посмотри.       Вместо одного все трое вмиг оказываются у окна, будто там разворачивается интересное зрелище. Прочему-то Аяксу вспоминается каждый год в школе, когда вне зависимости от возраста дети бежали к окну смотреть на первый в году снег. Были времена. Как начинает думать о школе, так сразу тепло становится. И неважно, что его вечно задирали из-за имени. Он ходил, как гордая птица, впрочем, как и сейчас.       — Странно, что они здесь делают? — вставляет своё слово Аякс, уместившись рядом с доктором, которого немного смущает столь близкое соседство, но он, конечно же, об этом не скажет. Больно воспитанный.       — Ты у меня спрашиваешь? — вдруг спрашивает бармен, что отказался представляться. Всё же странная позиция.       — Нам нужно забрать их, — решает сказать Чжун, смотря с жалостью на детей. Ну не может он оставить их там, на улице, где бандиты вырвались на свободу и шастают по улицам в поиске потенциальных жертв.       — А ты не считаешь странным то, что они именно здесь? Какова вероятность, что трое детей лет одиннадцати решат выйти вместе на прогулку в Судную ночь? — вселяет сомнения, но вполне обосновано.       — Логично.       — Пойдёмте проверим, — всё же настаивает омега. По нему видно, что он серьёзен.       — Точно. Не оставлять же их там, — немного помедлив, Аякс решает поддержать доктора.       Конечно, своим подвигом он его не впечатляет, это видно по тому, как изящно изгибается тёмная бровь.       — Так что?       Выбора у них нет, в общем-то, как и плана, но это ведь не беда, они и на ходу придумать могут. Главное, что в их распоряжении есть сотрудник полиции, так что всё путём. Собственно, у Зои выбора особо нет. Она же не может оставить мальчиков одних, потому решает прикрыть их тыл, чтобы ни одна тварь не позарилась на святое.       Странно то, что дети зовут на помощь. Это не так удивительно, а наоборот хороший ход мыслей у современного поколения, оказывается. Только не в данной ситуации, когда на улицу в принципе не стоит выходить. До конца судной ночи осталось меньше двух часов. Радует? Несомненно. Вот только это самые ожесточённые часы в битве за жизнь, и кто одержит победу — неизвестно. Следовательно, лучше сидеть дома и не высовываться, но кого-то тянет на геройство. Эту дурь выбивают быстро. Глазом моргнуть не успеют.       Жалобные просьбы о помощи становятся громче. Очень странно, что на них давно не съехались сумасшедшие головорезы, зато появляется кучка идиотов, готовая спасти весь мир. Себя спасти не могут, зато каждому готовы прийти на помощь.       Как только они спускаются в кафе, аккуратно выходят через чёрный ход и пробираются к горько плачущим малышам. Когда они оказываются в поле зрения детей, те сразу же замолкают, странно косясь на взрослых, а стоит всем четверым подойти ближе, как на всю улицу раздаётся громкая мелодия. Кукла в руках девчонки поёт избитую песню из двухтысячных, а на миловидном личике появляется животный оскал. Из-за угла выезжает разноцветный автомобиль, направляясь прямо в их сторону.       Они убегают, но уже поздно. Как же глупо было повестись на такую приманку, но жалеть теперь нечего, всё сделано. Их быстро ловят. Странно, что сразу же не убивают, а просто закидывают в фургон. Громкая музыка бьёт по ушам, кажется, будто контролирует биение сердца, пока оно подстраивается под быстрый ритм из-за страха. Рядом с ними оказывается ещё четверо «счастливчиков». Никто не связан, но находятся под прицелом двух верзил, потому рыпаться себе дороже.       Им страшно — это видно, да и не нужно видеть, чтобы знать. Конечно, некоторые держатся бодро и непреступно, но это никак не влияет на их внутренние переживания, что они сумели скрыть внешне от чужих глаз. Совершенно неважно, кто ты, когда перед самым носом маячит смерть. Аякс вот вообще не думал, что так скоро сыграет в ящик, как минимум через лет сорок, но не сегодня, не сейчас. Ему ещё столько нужно сделать: поссориться с начальником, уволиться, родить детей (условно, он этим заниматься точно не будет), найти мужчину мечты (уже нашёл). Сколько дел… И не только у него перед глазами вся жизнь проносится. У всех присутствующих. Каждый думает о своём, но во многом о хорошем или упущенном. Таков человек, просто обожает сожалеть о прошлых ошибках и о будущих возможностях, что стали призрачно-бледны.       Они едут около часа, это сбивает с толку: куда же их привезли? Хотя долгую езду также можно объяснить тем, что какое-то время им посчастливилось встречать «прибавление». Не лучшее зрелище, но какое есть. Одна девушка слишком вырывалась, даже сумела задеть похитителя, ударив того локтем в живот, но её тут же пристрелили. Не в салоне, конечно. Просто остановились открыли задние двери и выстрелили прямо в голову, а та сама уже вывалилась из машины, мешком упав на асфальт. С того момента все поняли, что сопротивляться бесполезно.       Как только они прибывают к месту назначения, их силком вытаскивают из фургона. Свет утреннего солнца режет глаза, но Аякс различает прекрасный миг. Он видит город, пылающий утром Судной ночи. Дома окрашены в красный, как и небо. Нет, будто всё сплошь и рядом залито кровью. Как же символично и эффектно. Красиво. Кажется, он рад, что увидел такой прекрасный рассвет перед смертью.       Их заводят в какой-то подвал, где сидят лишь двое. Они ненарочно привлекают к себе лишнее внимание. Аякс уже не стесняется собственной прямоты, рассматривает мужчину и молодого парня напротив, чьи волосы пылают алым, как солнце сегодняшним утром. Они оба выделяются из всеобщей серости и унылости. Подобные эмоции находят своё отражение во многих присутствующих, но не в красноволосом парне. В нём есть что-то иное, что-то, что заставляет верить и надеяться в лучшее.       — Следующий пойдёшь ты и ты… — говорит появившийся в открывшемся дверном проёме мужчина, задержавшись на младшем Рагнвиндре, — а красавица на закуску.       Дилюка аж передёргивает от такого обращения, не заостряя внимание на уходящих жертв, в числе которых оказывается его отец, пытающийся уцепиться за плечо сына. Он не слышит, за несколько часов такого повидал, что только в страшном сне бывает. Оказывается, в реальной жизни тоже.       Зои смотрит на сцену, не скрывая жалости и отвращения. Не думала она, что, взявшись за жизнь нескольких парней, обрекла и себя на верную смерть. Так не должно быть, это слишком просто. С такими порядками перестанешь ценить жизнь вовсе. Но рассмотрев помещение, её кое-что смутило, а конкретно часы, висящие над злосчастной дверью. Ей кажется или?..       — Ну раз мы все умрём… — говорит Аякс, поворачивается к непонимающему Чжуну и тут же целует омегу в губы.       Без капли смущения под удивлённые возгласы пленных и охраны, притягивает ближе к себе, вплетая ладонь в длинные волосы, счастливо ликуя в душе, что не чувствует сопротивления, потому целует настойчиво, но нежно.       Звучит спасительная сирена.       Не сегодня.