Caramel et Whisky

      Когда дверь за Чонгуком захлопывается, Чимин долго не может прийти в себя. Он тупо хлопает глазами несколько минут, пялясь в дверь, где минутами ранее стоял Чонгук. Его поведение сильно удивило Чимина. То, что раньше он кричал о том, что разделит свой первый раз с любимым альфой, с истинным, а сегодня просто сообщил ему, что собирается лишиться девственности с первым встречным. Удивлён ли Чимин? О, ещё как. Он знает эту омегу пять с лишним лет. Он видел его разным: сонным, плачущим, счастливым, бьющимся в конвульсиях, пока пачкал свою руку в сперме (нет, это не он был тем, благодаря кому Чонгук кончил. Чимин просто невовремя зашёл, став невольным свидетелем того, как омега проводит свою течку).       Хоть они и были альфой и омегой, но никогда не смотрели друг на друга как на любовников. Чимин искал своего истинного (но не сказать, что он был девственником), а Чонгук тоже был в поисках любви, пока хранил себя для единственного, до этого случая. Идеал альфы никак не подходил под Чонгука. Он искал омегу со стальным характером, который будет любить гонки и машины так же сильно, как сопливые мелодрамы. Тот, кто будет обязательно ниже него самого, и который будет любить его до бесконечности.       Чонгук же не такой. Он идеальный омега из всех, кого Чимин знает (а их не мало). У Чонгука по-настоящему идеальная внешность, идеальный характер: он нежный, как зефир маршмеллоу, мягкий, словно маленький медвежонок. Он всегда смеётся и улыбается так, что его взгляд повторяет движения губ. В глазах омеги действительно будто поселилась вселенная, там все звёзды с ночного неба, самые яркие искры. Чонгук правда идеальный во всём. Его альфе по-настоящему повезло.       Но Чимин видел в нём лишь младшего братишку. Он никогда не засматривался на Чонгука, даже когда у того была течка. Альфа заботился о нём, как о младшем брате, которого у него нет. Он защищал его от всяких недоумков в старшей школе, где Чонгука постоянно обзывали из-за его запаха. Но Чимину этот запах нравился. Он мог с точностью сказать, что попробовал в первый раз виски во время течки омеги, когда тот просил помочь ему. Чонгук был на тот момент слишком уязвимым, беззащитным, и так отчаянно просил о помощи, не думая о том, что молит лучшего друга помочь ему с течкой (и все мы знаем какая помощь имелось в виду). Но альфа не позволил себе допустить такой ошибки. Он понимал, что эта течка говорит вместо омеги, и что тому будет стыдно позже. Поэтому кое-как справившись с контролем, он принёс омеге таблетки, чтобы было легче. Когда течка Чонгука закончилась, он избегал альфу целую неделю, стыдясь того, о чём уговаривал лучшего друга. Конечно, они поговорили после и пришли к выводу, что это было мимолётное желание, спровоцированное течкой, и всё.       А потом они вместе поступили в один университет. Чимин на музыкальный факультет, а Чонгук на режиссёрский. Вначале их принимали за пару, что не удивительно, ведь они были всё время вместе. Оба слишком тактильны, и постоянные обнимашки, целовашки в щёку, только укрепляли слухи о них. До того момента, пока не увидели Чимина с Юнги. Как они познакомились? Этот день альфа помнит так хорошо, будто это было буквально вчера.

-Flashback-

Чимин сидит за барной стойкой, скучно разглядывая толпу танцующих людей. Он попивает свой напиток через трубочку, пытаясь найти хоть какое-то знакомое лицо, но всё тщетно. Чонгук отказался с ним ехать, сославшись на то, что ему надо сделать проект, снять коротенький документальный фильм, поэтому альфа приехал в гордом одиночестве, надеясь уехать домой не один. Рядом с ним присаживается какая-то омега, на которой надета короткая юбочка, открывающая вид на её стройные ноги, и розовый топ, который открывает вид на талию. На её губах вызывающая красная помада, которую нанесли слишком уж много, большие стрелки и накладные ресницы, из-под которых еле видны глаза. Она поворачивается к нему, улыбается широко и ярко, так, что приходится зажмуриться, и опускает маленькую ручку на его бёдро, медленно поглаживая. Чимин никак не реагирует, только мягко убирает её руку, но та, кажется, не совсем понимает, потому что снова кладёт руку, только уже выше, на пах.       — Хочешь повеселиться? — шепчет она альфе на ухо, сжимая руку.       — Спасибо, но я откажусь, — отвечает Чимин и убирает её кисть, разворачиваясь к танцполу.       — Ну что ты строишь из себя недотрогу, — омега наигранно хмурит брови, и приближается ещё сильнее, едва ли не залезая альфе на колени.       — Тебе не понятно сказали? — когда Чимин пытается что-то сказать, рядом с ними звучит третий голос, что привлекает их внимание.       Прямо перед ними появляется парень, видимо, омега, с мятными волосами, облегающих джинсах и рубашке, открытой на три пуговицы. Он смотрит на девушку нахально, вызывающе, и подходит к ним, укладывая свою руку на плечо Чимина и прижимаясь к нему ближе.       — Детка, кто эта разукрашенная фифа, что лезет к тебе? — спрашивает он у Чимина, садясь к нему на колени и обнимая за шею.       — А кто ты такой? — отвечает вопросом девушка, складывая руки на груди и недовольно хмуря бровки.       — Я его омега. Так что, свали в туман, сучка, — произносит он и в подтверждении своих слов чмокает альфу в щёку, а потом и в губы, пока Чимин сидит в глубочайшем шоке.       Девушка, недовольная обломом, фыркает и встаёт, уходя в противоположную сторону, но никто уже не обращает на неё никакого внимания. Чимин обнимает омегу за талию, прижимая к себе, и настойчиво целует в губы, что отдают вкусом молока. Его руки мягко гладят бока и снова возвращаются к тонкой талии. Омега хнычет в поцелуй, ерошит чужие волосы, наводя беспорядок, и проезжается задницей по паху. Когда Чимин смелеет и пытается залезть тому под рубашку, омега быстро отскакивает от него и поправляет ткань.       — Что руки распускаем? — спрашивает омега, растягивая губы в лёгкой ухмылке, пока Чимин молчит, глупо хлопая глазами и чувствуя себя дураком, — Думал, я к тебе в постель запрыгну?       — Что?       — Я просто решил помочь по доброте душевной, но, видимо, у кого-то тут недотрах, — продолжает омега, нахально ухмыляясь и поправляя свои волосы.       — Что? — глупо переспрашивает Чимин.       — Ты выглядишь, как побитый щенок, которого хочется приласкать, — говорит омега, смотря на альфу оценивающе. Он проходится взглядом по телу напротив, замечая красные припухшие губы, волосы, где минуты две покоились его пальцы, и его бёдра, которые плотно облегает ткань. Просто прекрасный вид.       Чимин смотрит на него непонимающе, сжимая и разжимая губы, не в силах что-либо произнести. С ним только что поступили по правилу «Возбудим и не дадим». Этот омега слишком многое себе позволяет. Ладно, Чимин признаёт, что нужно поблагодарить его за то, что помог отцепиться от этой девушки. Но то, что он сам залез к нему на колени и начал целовать, а потом жёстко обломал, очень не нравится альфе. И его злит, что омега-то прав, на самом деле. Последний раз он занимался сексом три месяца назад, потому что на носу была сессия, и ему нужно было хорошо готовиться, чтобы не вылететь. Но это не даёт право незнакомому омеге так разговаривать с ним.       Альфа наконец отходит от шока и медленно поднимается, направляясь в сторону омеги, что до сих пор глядит на него своими изумрудными, являющимся редкостью в Корее, глазами. Его поза вообще выглядит вызывающе, а его ухмылка никак не отходит от лица. Он продолжает всё так же смотреть, пока Чимин идёт к нему. Альфа останавливается напротив и резко притягивает того за талию к себе, принуждая того упереться руками ему на грудь. Глаза омеги округляются и он нервно сглатывает, пытаясь отстраниться от него. Но ничего не выходит. Чимин приближается к нему и опаляет дыханием чужое ухо, а после произносит, понизив голос:       — Я был бы не против исправить свой недотрах с тобой, котёнок, приласкай меня, — и прикусывает мочку уха, на что тело под его руками вздрагивает.

-End-

      И как вы думаете, чем это закончилось? Жаркой и бессонной ночью? А фигушки. Юнги тогда ударил его прямо между ног и, сказав горячее «Трахай свою руку, мудак», исчез за дверьми клуба. А в следующий раз они встретились уже в университете, когда у них была совместная пара. Юнги узнал его практически сразу, только виду не подал, и Чимину тогда пришлось заметно попотеть, чтобы получить внимание такого прекрасного омеги.       Они начали общаться по-началу как знакомые, после как друзья, и через полгода их отношения сдвинулись с мёртвой точки. Чимин и Юнги почти сразу же поняли, что истинные, но решили не начинать отношения только из-за природы. Им важно было узнать друг друга, что они любят, а что ненавидят. Какие фильмы им нравятся, а от чего у них аллергия. И они узнавали. Постепенно. Оказалось, что Юнги обожает гонки на машинах и мотоциклах, и почти каждую неделю ездит на гонки, лишь изредка участвуя сам. А ещё он не любит мелодрамы, просто ненавидит всем сердцем. Когда Юнги впервые позвал альфу к себе, чтобы посмотреть вместе фильм, Чимин подумал, что ему придётся мучится два часа за просмотром скучной мелодрамы. Но омега очень сильно его удивил, когда включил ужастики. Да, чёртовы ужасы, после которых Чимин боялся лишний раз оставаться один, думая, что из угла сейчас появится призрак. Юнги тогда над ним долго смеялся, а после, когда увидел обиженный взгляд, смягчился и извинился, но ужасы больше никогда не ставил в присутствии альфы.       Они уже вместе около года, но каждое проведённое вместе время, кажется им, словно первое знакомство. У них всё такие же горящие влюблённые глаза, обращённые друг на друга, нежные улыбки, адресованные друг другу, и жаркие ночи вместе с возбуждающими стонами, от которых голова кругом. Они любят безумно, до звёздочек перед глазами, до ярких вспышек, до всепоглощающего счастья в груди. Чёрт, они слишком сильно любят друг друга.       С Чонгуком Юнги познакомился почти сразу же, как только они начали своё общение. Омеги быстро нашли общий язык, будто были уже знакомы много-много лет, и иногда оставляли альфу одного, уходя на шоппинг и говоря, что они будут заниматься омежьими делами. Чимин не обижался. В конце концов, он не хотел даже думать, какими такими делами они будут заниматься. А потом однажды понял. Это была их годовщина — целый месяц отношений. Юнги пригласил Чимина к себе, устроил ужин при свечах, они поели, а потом омега пошёл в ванную и задержался там на двадцать минут. Альфа забеспокоился и уже было хотел пойти узнать, что случилось, как Юнги вышел, блять, абсолютно голым. На нём только были кошачьи ушки, розовые такие, блестящие, миленький хвостик, тоже кошачий. Его щёки были пунцовые, светлые волосы кудрявые, а взгляд метался туда-сюда, боясь поднять голову на альфу.       Чимин тогда был в диком ахуе, только лишь смотрел и не отрывал взгляда, жадно облизываясь. А потом Юнги выдал то, что заставило альфу и посмеяться и побояться за своё достоинство, потому что «Если ты не прекратишь так пялиться на меня, я найду пистолет и пристрелю твой член». В общем, всё прошло очень даже хорошо. Так хорошо, что Юнги не поднимался с кровати три дня, проклиная альфу за то, что у него большой член, и то, что его зад чуть не порвался. К слову, всё было не настолько серьёзно. Чимин купил ему мазь, сам помогал обрабатывать, мягко замазывая стеночки, а потом омега сам не выдержал такой пытки и они снова занялись сексом, после которого Юнги выгнал Чимина из своей квартиры, говоря, что это он во всём виноват, и то, что лучше ему не появляться на его глазах. Конечно, тем же вечером, омега позвонил и умолял альфу вернуться, потому что без его запаха и его самого было невозможно уснуть.       Короче говоря, они очень любят друг друга, а остальное совсем не важно.       Чимина отвлекает от мыслей телефон, что начинает вибрировать в кармане брюк. Он даже не посмотрев на экран, сразу же понимает кто звонит. Когда альфа нажимает на принятие вызова и прикладывает телефон к уху, сразу же жалеет, потому что:       — Пак Чимин, если ты обманул меня и уговорил малыша Гук~и ничего не говорить, и сейчас шляешься с какой-то сукой, то я тебя найду и пристрелю сразу же, — шипит в трубку Юнги, кажется, пытаясь пробраться рукой через экран и задушить его.       — Котёнок, успокойся. Я уже выхожу из дома Чонгука, — произносит спокойно Чимин.       — У тебя есть пять минут, иначе я найду другого, кто сможет провести со мной эту грёбаную течку.       — Лучше не зли меня, котёнок, — говорит альфа, уже обуваясь.       — Думаешь, я тут шучу? — слышится смешок омеги.       — Когда у тебя течка, ты ведёшь себя, как стервозная беременная омега.       — Всё, отвали. У тебя осталось четыре минуты, — и выключает телефон, не дожидаясь ответа.       — Ну точно стерва. Стерва, которую я люблю, — Чимин вздыхает и выходит из квартиры, закрывая двери.       Чимин бы разозлился на слова омеги о том, что он может провести течку с кем-то другим, кроме него. Но альфа прекрасно знает, что это пустые слова, потому что Юнги никогда так не поступал, хотя каждую течку говорил так. Это что-то вроде побочного эффекта или закидоны течной омеги. Ему просто нравится ебать мозги альфы. Слава богу, только во время течки, ну иногда бывают исключения.       Хотя на самом деле у Юнги просто прекрасный характер. Он может быть и милым, и до жути сексуальным. У него лисьи глаза, изумрудные такие, которые хорошо сочетаются с его белой кожей. Его волосы тёмные из-за недавнего окрашивания, а губы хоть и не настолько пухлые, но целуется он шикарно. А ещё у них одинаковый рост. Когда Юнги это понял, он долго смеялся над тем, что не сможет встать на носочки и поцеловать альфу, потому что тот всегда так мечтал, пока Чимин смотрел на него хмуро. Ради ведь этого он и хотел омегу ниже себя, так как это выглядит ну очень мило. Но он смирился. В конце концов, к чёрту такой поцелуй, если ему достался такой прекрасный омега.

***

      Чимин переступает порог квартиры, в которой стоит гробовая тишина. Он снимает обувь, вешает пальто на крючок вешалки и проходит внутрь. Преодолев кухню и ванную и убедившись, что Юнги там нет, альфа направляется в сторону спальни. Его действия всё так же встречают тишиной и Чимину начинает казаться, что омеги нет дома. Но когда он тихо открывает дверь комнаты, его челюсть знакомится с полом, потому что, чёрт возьми, это слишком!       На кровати Юнги, и он там не просто сидит и читает книжку. Окей, возможно, у Чимина галлюцинация и ему это точно мерещится, но, блять, это совсем не так. Омега лежит на атласных голубых простынях, и ладно бы, если бы он просто лежал, но нет. Чимин обводит плотоядным взглядом омегу, лишаясь дара речи. Юнги трахает себя чёртовым дилдо. Его волосы растрёпаны по подушке, глаза закрыты, а рука не прекращает движения, вгоняя в себя игрушку дальше. Альфа опускается взглядом к шее, где красуется ошейник, поводок которого достигает до пупка, чёртова юбка чёрного цвета, кружевное бельё, которое чуть отодвинуто, чтобы не мешало, и белые чулки на стройных ногах. Это чёртово блядство!       — Котёнок, — голос Чимина тихий, а его глаза не знают, за что зацепиться: за лицо омеги или его руку и дилдо, что исчезает в колечке мышц.       Юнги открывает глаза и направляет их на альфу, призывно качая бёдрами и ускоряя движения руки. Его стоны ласкают стены, скулы ярко-красные, а пот блестит на открытых участках тела. Он часто-часто облизывает губы, что быстро высыхают, а другой рукой зажимает сосок, теребя и царапая нежную кожу. Чимин преодолевает маленькое расстояние между ними и садится на кровать рядом с омегой. Он перехватывает чужие руки, заламывает их за его голову и вытаскивает дилдо, в ответ слыша разочарований вдох.       — Значит, развлекаешься тут без меня? — спрашивает альфа, снова входя в омегу чёрным дилдо.       В ответ Юнги вновь стонет от чувства наполненности внутри себя и опрокидывает голову назад, ловя воздух, которого катастрофически мало в эту минуту. Слова альфы звенят в ушах неразборчиво, а хлюпающиеся звуки смазки и дилдо оглушают комнату, заводя обоих сильнее.       — Я спрашиваю тебя, котёнок, — Чимин опускается ближе и мажет губами по чужой шее, собирая капельки блестящего в свете лампочки пота.       Юнги ничего не отвечает, только стонет громко, буквально кричит, когда головка дилдо проезжается по чувствительному комочку нервов. Его руки сильно сжимают атласную ткань, в голове абсолютно пусто, а пальцы ног поджимаются; он раздвигает колени шире, показывая альфе, как игрушка входит в него.       Чимин на минуту отстраняется, вытаскивает дилдо и бросает его куда-то в дальний угол. Он пристально разглядывает омегу: его щёки нежно-розовые, губы красные и опухшие, из-за того, что он часто кусает их, а его ноги раздвинуты широко, открывая вид на колечко мышц, из которого вытекает естественная смазка. Альфа внутри рычит, требует касаться, касаться везде и никогда не отпускать. Пометить каждый грёбаный миллиметр, показывая всем, кому принадлежит этот омега. И он делает это: спускается к шее, целует и засасывает кожу, оставляя свои отметины. Губы продолжают исследовать давно выученное тело, руки поглаживают чувствительные места, делая из омеги желе.       Юнги плавится под его умелыми руками, как мороженое в летний день. Его голос эхом раздаётся в голове, мысли давно смешались в непонятный коктейль, а возбуждение дико давит. Он затуманенными глазами смотрит на альфу, что до сих пор одет, и притягивает его к себе за шею, вжимаясь в пухлые губы. Поцелуй выходит чертовски развратным, со слюной и зубами, что нетерпеливо кусают губы друг друга. Чимин опускает одну руку вниз и снимает с омеги юбку, кидая её куда-то вниз. Он поглаживает впалый животик, вызывая табуны мурашек — его малыш такой чувствительный.       — Пожалуйста, — произносит шёпотом Юнги, отрываясь от его губ.       — Что «пожалуйста»? , — спрашивает Чимин, по-блядски усмехаясь. Он прекрасно понимает, о чём просит его котёнок.       — Пожалуйста, — только и может ответить омега, хныча от того, как его задница зудит, а смазка выделяется сильнее, обнимая воздух запахом молока.       — Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? Чтобы я трахал тебя до беспамятства, до тех пор, пока твоя сладкая дырочка не наполнится моей спермой? — уточняет альфа, вставая на колени и медленно снимая одежду.       Юнги быстро-быстро кивает и наблюдает за тем, как Чимин заканчивает снимать с себя одежду. Он встаёт к нему спиной и прогибается в спине, выпячивая попу. Руки и ноги слабо дрожат и разъезжаются в стороны из-за простыней и слабости во всём теле. Омега зарывается лицом в подушку, надеясь хоть как-то заглушить свои стоны, но ничего не выходит. Потому что Чимин неторопливо выдавливает себе в руку смазку, что пахнет слащавой клубникой, смазывает свой член и одним несильным толчком проникает внутрь.       Стоны слетают с губ обоих. Чимин укладывает свои руки омеге на бока и натягивает на член. Теснота и жара внутри сводят с ума, стоны Юнги, что приятнее любой в мире музыки, тоже сводят с ума, заставляя хотеть его всё больше и больше. Альфа наклоняется, целует в загривок, в лопатку и оставляет смачный засос-укус прямо за ухом. Он отстраняется от чужой шеи и одной рукой нащупывает конец поводка, натягивая на себя и принуждая омегу прогнуться в спине сильнее.       Юнги стонет громко и высоко, не заботясь о том, что может быть слишком шумным. Его мысли занимает лишь один альфа, что при каждом толчке проезжается по простате, вызывая дрожь во всём теле. Голос охрип, из-за не прекращающихся стонов, спина затекла из-за неудобной позы, но его это ни капельки не волнует. Не сейчас, не в эту минуту, когда так хорошо. Настолько сильно, что начинаешь задуматься не сон ли это. Но нет, всё по-настоящему. Каждый мягкий поцелуй, каждый тяжёлый вдох и тихие рыки, что вырываются из горла альфы, каждый толчок настоящий.       — Тебе хорошо, котёнок? — останавливаясь, спрашивает Чимин.       — Д-да, блять, да. Только, пожалуйста, не останавливайся, я близок, — отвечает рвано Юнги, сам поддаваясь назад, ближе к разгоряченному телу. «Котёнок» — дурацкое прозвище. И пусть они много раз ссорились из-за того, что омега говорил, что ему не нравится это прозвище, Чимин всё равно продолжал называть его так, прекрасно зная, что Юнги обманывает. И не хочет, чтобы его так называли только потому, что это дико смущающе.       — Как скажешь, котёнок, — проговаривает Чимин и отстраняется, снова беря прежний темп. Он обхватывает член омеги и начинает яростно надрачивать в такт своим толчкам, вырывая у того хриплые стоны. Движения альфы быстрые, хаотичные, буквально звериные. Его яйца будто налиты свинцом, они при каждом толчке шлёпаются о ягодицы Юнги, создавая шум, от которого оба возбуждаются ещё больше, хотя казалось больше некуда.       Их запахи смешиваются, создавая самый крышесносный вкус в мире. Чимин хочет испить всего омегу, сделать своим и показать это миру. И он делает: спускается к манящей шее, туда, где бьётся жилка. Лижет, смачивает со слюной и вгрызается зубами, оставляя метку. Юнги кричит и изливается в руку альфы, обессилив. Его ноги окончательно разъезжаются и теперь он полностью лежит на животе, но это не мешает Чимину продолжать двигаться. Он целует место укуса, будто бы извиняясь, и слизывает капельки крови, продолжая вбиваться всё сильнее и сильнее. Омега сжимает его внутри, почти до боли, и альфу на долго не хватает. Он делает финальные толчки и изливается внутрь, не думая о сцепке.       Они восстанавливают сбитое дыхание, не понимая о том, что Чимин всё ещё внутри. Понимают это только тогда, когда узел набухает, мешая альфе выйти. Он целует Юнги в тёмную макушку и ждёт, когда узел спадёт, чтобы выйти. Через несколько минут Чимин выходит и устало падает рядом с ним. Они молчат некоторое время, каждый думая о своём. Юнги переворачивается на спину и приближается к альфе, укладывая голову тому на грудь.       — А если у нас будет ребёнок? — спрашивает после минутного молчания Юнги.       — Будем растить его, я сделаю тебе предложение руки и сердца и мы заживём долго и счастливо вместе, — отвечает спокойно альфа.       — Блять, Чимин, я серьёзно.       — Я тоже серьёзно. Я правда хочу прожить с тобой всю жизнь и нянчиться с маленькими нашими копиями. Думаешь, я поставил метку для галочки?       — Но ведь дети это слишком большая ответственность. Вдруг мы не сможем вырастить его хорошим человеком? — Юнги приподнимает голову верх, смотря в глаза своему альфе.       — Уверен, у нас всё получится. И вообще, мы ещё не знаем, забеременеешь ли ты или нет. Так что, выдохни спокойно. Давай, пока будем думать о настоящем, — Чимин быстро чмокает того по полуоткрытым губам, вызывая слабый румянец на щеках.       — Я люблю тебя. Знаю, что редко говорю тебе это, но я правда люблю тебя.       — Я знаю, котёнок. Я тоже люблю тебя. Что ж поделать, мне достался такой омега.       — Что ты имеешь в виду под «такой»? А? — Юнги щиплет альфу за сосок, чем вызывает смешное «Ауч».       — Я имею в виду, что мне достался самый лучший омега, — успокаивает того Чимин, обнимая его.       — Отлично, тебе повезло. Кстати, что там с Чонгуком? — любопытно спрашивает омега.       — Он поехал в стриптиз-клуб и хочет переспать с кем-то, — отвечает Чимин, смотря на то, как глаза омеги удивлённо распахиваются.       — Шутишь?       — Нет. Надеюсь он не влипнет во что-нибудь.       — Я тоже надеюсь, — Юнги задумчиво жуёт нижнюю губу, а после произносит: — давай спать.       — Хорошо, только сейчас напишу Чонгуку и лягу. Спокойной ночи, — альфа целует омегу в висок.       — Добрых снов.

Чимин-хён🐥 Чонгук ты себе представить не можешь, что для меня приготовил Юнги. Он надел юбку, что еле прикрывала его ахуенную задницу, чулки, кружевное, блять, бельё, и нацепил на себе ошейник. Только для того, чтобы удивить и порадовать меня. Чёрт, я так сильно в него влюблён!

      Ответ от Чонгука приходит через несколько часов. Чонгук~и🐰 Я очень рад, что ты не стал в подробностях рассказывать о ваших ночных утехах. И у меня тоже для тебя офигенная новость… Я нашёл своего истинного, которому тридцать шесть лет. Он владеет сетью клубов и знает французский. И, кажется, я скоро полечу во Францию. Это самый лучший день в моей жизни!       Да, несомненно, этот день очень сильно повлиял на жизнь Чонгука.